Студенческая пора… Время дерзких мечтаний, наивных ошибок и, конечно же, кулинарных экспериментов. В те годы, когда я делила скромную комнату в питерской коммуналке с Наташкой, моим коронным блюдом был цыпленок табака. Не то чтобы я была великим кулинаром, но куры в магазинах тогда водились, и готовить их было не так уж сложно. Так что цыпленок табака стал гвоздем программы на всех наших скромных праздниках, а значит, появлялся на столе довольно часто.
Наташка, моя соседка, была полной моей противоположностью. Готовить она не умела совершенно, и кухня для нее была скорее местом хранения банок с соленьями, чем пространством для творчества. Она была очаровательной, немного рассеянной девушкой с копной рыжих волос и вечно влюбленными глазами. И, как это часто бывает, именно эта ее беспомощность в бытовых вопросах только добавляла ей шарма в глазах ухажеров.
Однажды, в субботний день, когда солнце робко пробивалось сквозь серые питерские облака, Наташка прибежала ко мне взволнованная, с горящими щеками и просьбой в голосе.
— Слушай, Юль, надо… надо срочно зажарить двух цыплят!
Я опешила. Две курицы разом? Это было что-то из ряда вон выходящее. Обычно мы довольствовались одной на двоих, растягивая удовольствие на несколько дней.
— Что случилось? Торжество какое?
Наташка замялась, теребя пальцами край своей цветастой кофты.
— Ну… в общем… ребята решили собраться. Коньячок грузинский, все дела… И цыплят табака захотели.
— И что? В чем проблема?
— Понимаешь… – она покраснела еще больше, – Они попросили меня приготовить. А я… ну, ты же знаешь… Я же вообще ничего не умею.
Тут все стало ясно. Когда дело касалось мальчиков, Наташка теряла голову и была готова на самые отчаянные поступки.
— И что ты им сказала?
— Я… я сказала, что конечно, приготовлю. Что это не проблема.
Я закатила глаза. Вот уж влипла девица.
— Наташ, ну зачем ты так? Надо было сразу сказать, что не умеешь.
— Не могла я! – воскликнула она. – Там один… Он мне… Ну, в общем, он сказал, что если я их зажарю, то он это блюдо с костями заглотит!
Ага, вот оно что. Значит, дело не просто в коньяке и посиделках. Дело в том самом «одном». Интересно, кто же этот счастливчик, ради которого моя подруга готова пойти на кулинарную аферу?
— Ладно, – вздохнула я. – Придется выручать. Но учти, в следующий раз – никаких подвигов. Скажи честно, что не умеешь, и все.
Наташка повисла у меня на шее, благодаря и обещая, что это последний раз. Я знала, что она врет, но что поделать? Подруга ведь.
Ребята притащили цыплят – свеженьких, розовеньких, как на подбор. Я достала свою старую чугунную сковороду, доставшуюся мне от бабушки, которая, по слухам, видела еще самого Шаляпина. Наташка суетилась вокруг, стараясь не мешать, но и не оставаться совсем в стороне.
— Может, я хоть чеснок почищу? – робко предложила она.
— Чисти, чисти, – усмехнулась я. – Хоть какая-то польза будет.
И вот мы вдвоем, как две ведьмы над кипящим котлом, колдовали над этими несчастными цыплятами. Я их тщательно промыла, разрезала вдоль грудки, отбила молоточком, натерла солью, перцем, чесноком и паприкой. Наташка с энтузиазмом чистила чеснок, оставляя шелуху повсюду.
Запах стоял умопомрачительный. Уже тогда я почувствовала легкий укол ревности. Ведь все эти ароматы, все мои старания – все это предназначалось не мне. Все это – ради «одного» Наташки.
Я разогрела сковороду, налила подсолнечного масла и положила первого цыпленка. Он зашкворчал, шипя и разбрызгивая капли масла. Я придавила его сверху тяжелой крышкой, чтобы он прожарился равномерно.
Время тянулось медленно. Я переворачивала цыплят, следила, чтобы они не подгорели, добавляла масло, приправляла еще немного. Наташка периодически заглядывала в сковороду, восхищенно ахая и охая.
— Какой аппетитный вид! – повторяла она. – Просто объедение!
Наконец, цыплята были готовы. Золотистые, хрустящие, с аппетитной корочкой. Я выложила их на большое блюдо, украсила веточками петрушки и лимоном.
— Ну что, готово? – спросила Наташка, заглядывая мне через плечо.
— Готово, – ответила я. – Неси.
Она осторожно взяла блюдо и понесла его в комнату, где уже собралась развеселая компания. Я проводила ее взглядом, чувствуя, как во мне поднимается странная смесь чувств – гордости за свой кулинарный шедевр и досады от того, что я остаюсь в тени.
— Ну и что теперь? – спросила я саму себя, оставшись одна на кухне.
Надо было что-то делать. Нельзя же просто сидеть и ждать, пока Наташка будет купаться в лучах славы.
Я решила навести порядок. Вымыла сковороду, убрала со стола, вытерла пол. Все эти механические действия немного успокаивали. Я старалась не думать о том, что происходит в соседней комнате.
Наконец, Наташка вернулась.
— Ну как? – спросила я. – Понравилось?
— Ой, Юль, – зашептала она, – Они в восторге! Говорят, что это самые вкусные цыплята, которые они когда-либо ели.
Я усмехнулась. Ну конечно. А кто же их готовил?
— Они приглашают нас присоединиться, – добавила Наташка. – Пойдем?
Я покачала головой.
— Нет, спасибо. Я устала. И вообще, мне не хочется мешать вам веселиться.
Наташка посмотрела на меня с сомнением.
— Ты уверена?
— Абсолютно, – ответила я. – Иди, развлекайся. А я пойду почитаю.
Я проводила ее до двери и закрыла за ней. Снова одна. Снова тишина. Снова мысли, которые назойливо лезли в голову.
Я взяла книгу и попыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Я думала о Наташке, о ее «одном», о цыплятах, о своей неудавшейся жизни.
Я чувствовала себя Золушкой, которая приготовила роскошный бал, но не может на него попасть.
На следующее утро к нам подошел один из парней из той компании. Не то чтобы красавец, но вполне симпатичный. Он мялся с ноги на ногу, краснел и смотрел на нас каким-то виноватым взглядом.
— Девчонки, – начал он, – Тут такое дело… В общем… Надо признаться, кто из вас готовил курицу?
Мы с Наташкой переглянулись.
— А что случилось? – спросила я.
— Да понимаете… – он замялся еще больше, – У нас тут спор возник. Хотим знать правду.
Мы молчали. Не знали, что ответить. С одной стороны, хотелось рассказать правду, чтобы этот парень знал, кто на самом деле приготовил этих чертовых цыплят. С другой стороны, я боялась, что что-то пошло не так, что курица оказалась не такой уж и вкусной, и что сейчас нас ждет неминуемая критика.
Мы держались, как Зоя Космодемьянская на допросе в гестапо. Молчали и не выдавали своих чувств.
Этот парень очень мне нравился. Не то чтобы я была в него влюблена, но он был милым, интересным и вполне мог бы стать моим парнем. И я не хотела говорить, что это я готовила, потому что боялась разочаровать его. А Наташка, как честный человек, врать не собиралась.
Мы так и не признались. Парень ушел, так и не узнав правды. А мы остались, терзаемые сомнениями и догадками.
Только через месяц нам рассказали, в чем же было дело. Оказалось, что парень, который так настойчиво добивался признания, не участвовал в самой пирушке. Он где-то был в гостях, вернулся в комнату поздно ночью, когда все уже спали. И тут его нос уловил обалденный аромат жареной курицы.
В темноте он на ощупь нашел тарелку и начал уплетать за обе щеки. Друзья его были разбужены страшным хрустом. Они включили свет и увидели картину маслом: парень с упоением грыз куриные косточки, оставленные на тарелке.
Оказывается, курица давно была съедена, а он, бедняга, жевал кости, уверенный в том, что ест самое вкусное блюдо в своей жизни.
Парни, конечно, не хило над ним посмеялись. А он, сгорая от стыда, поклялся жениться на той, которая так вкусно приготовила эту курицу.
Вот оно что! Значит, дело было не в гастрономических качествах блюда, а в его аромате и эффекте, который он произвел на этого бедного парня.
Тогда я очень пожалела, что не призналась. Ведь могла бы сейчас быть женой этого чудака, грызущего кости.
Может быть, зря я не раскрыла свой кулинарный секрет? Вдруг, я упустила свое счастье? Вдруг, этот парень был моей судьбой?
Теперь уже не узнаешь. Время ушло. Цыплята съедены. Косточки обглоданы. А я так и осталась Золушкой, которая не попала на бал.
Иногда мне кажется, что я до сих пор чувствую этот запах жареной курицы. И этот хруст костей.
Хруст моей несбывшейся мечты.
