Топограф Артём думал, что его ждёт обычная командировка. Но в заснеженном лагере что-то не так. По ночам слышны шаги, сторожа странно себя ведут, а свет в корпусах начинает мерцать сам по себе. Артём пытается найти объяснение. Вскоре он узнаёт страшные тайны не только об этом лагере, но и о себе.
Глава 7
Юрий прикурил об хозяйственную спичку, задул её и выкинул в жестяную банку из-под кофе, стоявшую на засыпанном снегом подоконнике.
Артём и Семён встретили его, когда возвращались в комнату. Юрий стоял у крыльца, как будто специально поджидал их. Подойдя к нему, они положили рабочие инструменты в снег и поздоровались. Юрий предложим им закурить, но друзья лишь замотали головой.
– Опять снег пошел. Скорее всего, будет усиливаться. Скоро не проехать будет по дороге. Каждый год её заметает так, что потом долго отсюда не выберешься, – тихим голосом сказал Юрий, поправив на голове немного съехавшую ушанку.
В голове Артёма сразу начали прокручиваться варианты ускорения работы. Промедлить и остаться здесь до апреля ему совсем не хотелось.
– Да, на вашей-то машине тяжело по таким сугробам ездить, – сказал Семён.
– За столько лет привык уже. Знаю, как где проехать, где подкопать снег, но, если засыплет – сюда даже на УАЗе не проехать.
– Тяжело тут вам, – вздохнул Семён.
– Извините, – сказал Артём, – хотел спросить у вас, не бывали ли вы последние дни в корпусах, которые находятся за столовой?
– Нет, а что? – удивлённо спросил Юрий.
– Просто мы видели мерцающий свет в одном из кор…
– Просто кто-то верит в приведений, – перебил Семён.
– Простите? – голос Юрия был еще более удивленный. – Вы видели там свет? Когда?
– Вчера вечером, – ответил Артём.
– Очень странно. За столовой есть много корпусов. Там и склад, и прачечная, корпус для отрядных кружков, музей и туалет. Музей, я думаю самый интересный из всех корпусов в лагере. К слову, среди детей про него ходит много легенд. Некоторые из них происходили на самом деле.
– Вы верите в эту чепуху? – спросил Семён.
– Я знаю, что там свёл счеты с жизнью мой приятель, в девяносто пятом.
– Извините...
Юрий сделал последнюю затяжку, потушил сигарету об снег на перилах и выкинул в банку из-под кофе. На замёрзшем, покрытым ледяными узорами окне было много трещин, заклеенных скотчем.
– Ничего страшного, давно это уже было. Шла последняя смена лета, тогда ещё по три смены за лето проходило, это сейчас четыре. Дак в эту последнюю смену, мой приятель, кочегар Костя, уж слишком сильно пил. Денег тогда почти не платили, задерживали постоянно, с женой у него неполадки были, долги, да и ещё что-то, про что он никому не рассказывал, ну да это не важно. – Юрий достал из кармана новую сигарету и прикурил. – В общем, не выдержал он. Ждал пока дети уедут, но не выдержал. Пошёл, ночью пробрался в корпус с музеем, там и повесился.
Юрий странно посмотрел на Артёма, словно изучал его. Парню от этого стало слегка неловко.
– Видимо слабый был человек, – сказал Семён.
– Всё было бы не так плохо, – продолжал Юрий, – если бы его взрослые первые увидели. Но, как назло, вожатая дала ключ ребятам…Хорошо, хоть из старшего отряда. Они-то его и увидели. Одну девочку в медпункт сразу отвели, а парни просто в шоке были. Так как дети были первыми, кто Костю обнаружил – слух по лагерю разошелся очень быстро. К обеду уже все знали, что произошло. С того дня до закрытия смены дней шесть или семь оставалось. А через два дня начали дети рассказывать, что видели в окне музея вечером, как призрак кочегара Кости расхаживает. В последние дни бегать начали всем отрядом к окну: ждали, когда призрак появится. Ох и устали мы их оттуда гонять. Многие ребята родителям жаловались, что их призрак напугал. В общем, тяжёлое время для лагеря было. На следующий год, все думали, что забудется этот случай, но нет. Видимо многие дети второй год подряд приехали, и история снова начала ходить по лагерю. Так и повелось, каждый год, каждую смену, в каждом отряде рассказывать перед сном, как в музее ходит призрак кочегара, пытается выбраться наружу, чтобы убить. Даже прошлым летом я три раза слышал эту историю на прощальном костре.
– А вы верите в историю про призрака? – спросил Артём.
– Конечно, нет! Если бы дети и вправду видели там его, тогда в августе девяносто пятого, то кто-нибудь, за все это время, увидел бы его снова. А так – это не больше, чем детское воображение, – Юрий подмигнул Артёму.
– Это хорошо, что вы правильно думаете, – сказал Семён.
– Но как же тогда там загорелся свет? – спросил Артём.
– Может, это Валя там лазает. Надо сказать Петровичу, чтобы шуганул его.
– Да, Валя выглядит так, будто он действительно не в себе, – сказал Семён.
Юрий выбросил вторую сигарету в банку, отряхнул налетевший на шапку снег и сказал:
– В этом месте лучше не думать о призраках, иначе можно сойти сума.
– А как зовут пса? – спросил Артём, решив сменить тему. Он встретился взглядом с Семёном, и они беззвучно усмехнулись, вспомнив сегодняшнюю погоню.
– Этого славного щенка зовут Бим.
– Он еще щенок? – Артём удивился, ведь щенок выглядел, как взрослый.
– Да, я привез его в начале осени из деревни, он там шнырял среди бездомных собак, а они его к себе не принимали. У нас как раз прошлая собака померла в конце лета, и нужен был новый охранник.
– Пёс классный! – сказал Семён.
– Спасибо. Надеюсь, как и прошлая собака, проживет долгую жизнь в лагере. Главное, чтобы волки не сожрали.
– Тут есть волки? – удивился Семён.
– А как им тут не быть? – голос Юрия ослаб. – Шныряют каждую зиму и весну. Тут, наверху за водонапорными баками, раньше не везде забор был целый, так они иногда захаживали в гости. Мы их с Петровичем отстреливали поначалу, а потом решили забор там подлатать.
– И больше они сюда не заходят? – поинтересовался Артём. Он оглянулся в сторону баков и увидел наверху одной из сосен ярко-красный огонек – видеокамера с эффектом ночной съёмки.
– Нет, с тех пор так и не заходили ни разу. Но иногда, посреди ночи, я слышу, как они воют там, за забором. На луну или друг на друга, хрен их разбери. Только от воя этого не по себе становится. Много их там воет. Большая стая. Понимаешь, что окажись ты сейчас за забором и от тебя даже кровавой одежды не останется. Ладно, заболтались мы, идти мне надо. Спокойной ночи.