Сергей утром сообщил, что у него день рождения.
— Инна, может, мы немного отметим вечером, мясо пожарим?
— Конечно, я приготовлю что-нибудь. Только очень неудобно без подарка.
— Перестаньте. Какие ещё подарки? Не выдумывайте.
Вечером, когда они с Сергеем сели за стол, Инна недоумённо посмотрела на хозяина дома.
— А где Матвей?
Сергей, не оборачиваясь, крикнул:
— Матвей, иди сюда!
Инна вскрикнула. Матвей, опираясь на две трости, шёл. Шёл тяжело, останавливаясь после каждого шага, но шёл. Сам переставлял ноги. Инна кинулась к нему.
— Матвей! Как это?
— Это всё Сергей Савельевич.
Вечер был замечательный. Такого у Инны, в принципе много повидавшей, никогда не было. Ей было настолько хорошо, что она улыбалась без причины. Матвей ушёл спать быстро — видимо, устал, с большим аппетитом поел и скрылся в доме. Когда они остались одни, повисла тяжёлая пауза.
Вдруг Сергей положил ей на руку свою ладонь. Инну как будто обдало жаром.
— Я вас напугал? Простите.
— Нет, просто…
Инна повернулась к нему. Она больше не могла сдерживаться. Да и он тоже.
Месяц, который они ещё пробыли у Сергея, был волшебным. Сергей, конечно, когда не видел Матвея, целовал ей руки, говорил, что не думал вообще, что когда-нибудь сможет полюбить. Инна верила ему — такие люди не врут.
А потом пришло время уезжать. Инна тихо плакала. Сергей сидел перед ней.
— Не понимаю, почему ты не можешь остаться.
— Сергей, а я не понимаю, почему ты не можешь вернуться в город. Ты хороший врач. Я не знаю, что случилось в твоей жизни, что ты не можешь вернуться. Зачем ты запер себя здесь?
— Значит, на то у меня есть причины. Собирайтесь. Я утром отвезу вас на поезд.
Сергей вышел, а Инна зарыдала. Она не хотела. Не могла без него. И видела, как плохо ему.
Ночью Инна выскользнула из комнаты, где они спали с Матвеем, и на цыпочках направилась к двери, за которой спал Сергей. Она вошла и сразу поняла, что он не спит.
— Инна…
Она шагнула вперёд.
Утром он помог загрузить чемоданы, устроить Матвея. Инна вышла с ним на перрон.
— Сергей, я буду ждать тебя.
Он посмотрел на неё.
— Я тоже буду ждать тебя.
Она обхватила его руками, а он зарылся в её волосы.
— Я не знаю, как буду жить без тебя.
Инна почувствовала, что голос у Сергея дрожит, будто он сейчас заплачет.
— Сергей, иди. Отправление через пять минут.
Он отвернул Инну от себя и подтолкнул к подножке. Инна смотрела сквозь стекло на Сергея, а он — на неё. По её щекам текли слёзы. Сергей смотрел, пока поезд не тронулся. Он сделал несколько шагов вслед и остановился. Инна зажмурилась, закусила губу, чтобы не закричать.
На перроне стоял папа и Катя. Матвей первый их заметил.
— Инна! Матвей!
Николай Егорович бросился к ним, обнял.
— Матвей, сам на своих ногах!
Матвей смущённо улыбнулся.
— Ещё не совсем. Ещё долго.
— Ничего. Главное, что начало положено. Скорее поехали домой. Мы с Катей столько вкусностей накупили.
Дедушка помог Матвею дойти до машины, а Катя и Инна шли сзади.
— Инка, что случилось? Я даже не могу сказать, что в тебе не так. Но что-то не так — это точно.
— Ой, Катя, давай всё потом.
— Давай, конечно. Но это хоть не страшно?
Инна повернулась к Кате, и та ужаснулась. Сколько в глазах Инны боли!
— Всё хорошо, Катя. Правда.
Они устроили дома настоящий пир. Инна так и не рассказала Кате, в чём дело. Сказала, что пока не готова. Хотелось подержать память о Сергее ещё немного в сердце, не делиться ею ни с кем.
Поговорить с Катей всё же пришлось. Она пришла к ним как-то вечером. Матвей был у себя в комнате, а Инна с Катей сели на кухне.
— Всё, подруга, не могу больше. Если ты мне не расскажешь, что у тебя случилось, то я умру, и у тебя больше не будет подруги.
Инна грустно улыбнулась.
— Куда от тебя денешься? Может, и мне легче станет.
Она начала рассказывать, говорила долго, изредка вытирая слёзы. Когда закончила, Катя выдохнула.
— Вот это да! Как в сказке побывала.
— Сказка. Мне после этой сказки жить тяжело.
— Послушай, Инна, но если всё так… Может, тебе и правда уехать к нему?
Инна покачала головой.
— Нет. Ты же знаешь, что я всегда и всё для своих мужчин. Не хочу, чтобы в этот раз всё закончилось так же, как и раньше.
— Да, я тебя понимаю. Ну, а он что? Почему он не захотел вернуться в город?
— У него что-то случилось здесь. Если я правильно поняла, то это несчастная любовь. Но он же тебя любит. Значит, его не должно волновать то, что было когда-то. Или чувства в нём ещё не перегорели?
— Я не знаю, Катя. Я просто не знаю, что думать. Я совсем запуталась. Но я знаю точно: я без него не могу.
— Так, подруга. Давай исходить из того, что время всё решает. Абсолютно всё. Или что-то изменится, или ты просто сумеешь с этим жить.
— Может быть. Хотя я в этом очень сомневаюсь.
Время шло.
Через три месяца Матвей смог пойти в школу. Он был освобождён от всех уроков, где нужно было стоять или двигаться, но на основных наконец-то смог быть вместе с ребятами. Обычно Матвея из школы забирал дедушка на машине, а в тот день он позвонил Инне.
— Инна, не понимаю, в чём дело, но не могу завести машину. Придётся тебе за Матвейкой на такси.
— Хорошо, пап, ремонтируйся без проблем.
Матвей обрадовался.
— Мама, сегодня ты за мной, а дедушка где?
— А у дедушки что-то с машиной. Считай, что он на ремонте. Ну что, поедем?
— Мам, а давай немного вон в парке посидим. Мы как вернулись, почти не бываем вместе.
Инна посмотрела на сына, обняла.
— А ты не устанешь?
— Да ты что? Тут пройти-то. Мы близко, на лавочку сядем.
— Ну, тогда пошли.
Они перешли через дорогу, купили в ларьке у парка мороженое и сели на ближайшую лавочку. Погода была ещё почти летней, хоть листьев на деревьях почти не осталось.
— Хорошо здесь, правда, мам?
— Очень хорошо.
— Мама, а можно я спрошу?
— Конечно, спрашивай.
Инна немного напряглась. Она подсознательно ждала от Матвея вопросов про отца. Мальчик не знал, кто был водителем той машины. Вполне естественно, ему рано или поздно захочется узнать, почему после той трагедии отец ни разу не навестил его. Но Матвей спросил совершенно другое.
— Мам, а Сергей Савельевич он не приедет к нам?
Инна удивлённо посмотрела на сына.
— А почему он должен к нам приехать?
— Ну, как? Я слышал, как ты плакала. Я видел, как он тебя провожал.
— Не говори глупости, Матвей. Тебе показалось.
— Мама, я уже не маленький, я всё понимаю.
Инна взъерошила ему волосы.
— Конечно. Ты у меня совсем взрослый. Но в этот раз ты ошибся.
Матвей хотел что-то сказать, но его перебил голос.
— А я ещё тогда говорил, что малышню лупить нужно, чтобы не смели свой голос против взрослых поднимать.
Инна резко встала между Матвеем и Анатолием. Видеть своего бывшего возлюбленного было неприятно. Мало того что воспоминания сами по себе были неприятными, но и вид у Толи был довольно странный — помятый, потёртый. А ещё от него разило выпивкой.
— Ты-то здесь откуда взялся?
— Шёл вот тут мимо. Вижу — ненаглядная моя сидит. Думаю, дай узнаю, как у женщины жизнь-то без меня складывается. Нашла ли она тюфяка, которого под себя подмять смогла.
Инна улыбнулась.
— А ты, я вижу, всё один? Что? Не нашлось той дурочки? Которой бы такой сильный духом мужичонка приглянулся. Или теперь у тебя одна-единственная любимая пол-литровая?
Толя сжал кулаки и двинулся на Инну.
— Это всё из-за тебя. Ты мне всю жизнь сломала, потому что ты не баба, а робот!
— Ну, Толя, я бывала не та, которая достойна тебя. Ты радоваться должен, что так быстро от меня избавился.
— Издеваешься? Думаешь, что ты такая крутая? Я баб не бил никогда. Только тех, кто плохо себя вёл. А ты — ты и не баба!
Он размахнулся. Инна зажмурилась, Матвей закричал. Мальчик бросился между ними, но ноги так резко ещё не могли реагировать, и он просто упал рядом со скамейкой.
Удара не последовало, зато Инна услышала странный звук — похожий на вдох — и глухой удар. Она открыла глаза. На земле перед ней корчился и держался за нос Толя, а за ним — над ним — стоял Сергей.
— Ты, мужик, беги, пока я добрый. А ещё раз увижу тебя рядом с моей семьёй — я тебя просто на куски порву. Ты меня понял?
Толя закивал. Сначала ползком, потом на четвереньках, а уж потом в полный рост он рванул к выходу из парка.
Сергей повернулся к Инне. Долго смотрел на неё. Потом просто прижал к себе.
— Простите вы меня. Я такой дурак, думал, что смогу перебороть себя. Не смог. Дышать без тебя не мог, понимаешь?
— И я не могла. Ты не представляешь, как я жила без тебя.
Инна прижалась к его груди.
— Ты насовсем? Нужно ещё утрясти с продажей дома. Но думаю, что ехать не придётся…
Матвей деликатно кашлянул.
— Я тут вообще-то на земле сижу.
Инна и Сергей посмотрели на него, рассмеялись. Сергей быстро поднял мальчика и посадил на лавочку.
— Здравствуй, Матвей. Ну что? Примете меня в свою семью?
— Примем. Хоть выспаться можно будет. А то мама каждую ночь плачет.
Инна покраснела, а Сергей улыбнулся.
— Больше она плакать не будет. Никогда. Это я вам обещаю.
— И ты не будешь.
— Ну, пошли. У меня машина поперёк дороги стоит. Я вас искал, а когда увидел — времени парковаться не было.
Вечером они устроили настоящий праздник. Пригласили отца, Катю. Инна видела, что папе Сергей понравился, да и Кате тоже.
Улучив минутку, папа шепнул ей:
— Я доволен твоим выбором. Жаль, что маме не удалось с Серёжей познакомиться.
А Катя подмигнула и сказала:
— Ты должна дать мне адрес того села. Я тоже туда поеду. Может, тоже найду настоящего мужчину.
За столом рассмеялись, а Сергей встал.
— Я так понимаю, что самые близкие здесь, тогда у меня…
Он повернулся к Инне, достал из кармана маленькую коробочку.
— Инна, я постараюсь больше никогда не быть таким идиотом. Выходи за меня замуж.
Инна вскочила и кинулась ему на шею. Матвей закричал:
— Ура!
А Николай Егорович тихонько смахнул слезинку. Катя же мечтательно закатила глаза.
До свадьбы оставалось три дня. Вечером, перед тем как лечь, Сергей спросил Инну:
— Мне кажется, или тебя что-то беспокоит?
Инна села на постель.
— Нет, не кажется. Нам нужно поговорить.
Сергей присел перед ней.
— Что-то случилось?
— Да нет. Послушай, раз уж мы решили пожениться, то, наверное, секретов быть друг от друга не должно. Я хочу рассказать тебе, чего я больше всего боюсь.
— Боишься? Мне казалось, что нет ничего на свете, чего бы ты боялась.
Инна грустно улыбнулась, потом посмотрела на него.
— Вот скажи, что во мне не так? Почему все считают меня каким-то роботом?
— Может быть, потому что ты знаешь, что делаешь. Сейчас у людей такое качество не очень развито.
— Не знаю. Но я боюсь, что снова останусь одна, понимаешь? В моей жизни уже были попытки, и все они заканчивались обещаниями самой себе, что больше никогда…
Сергей слегка усмехнулся.
— Ты боишься, что я…?
Инна кивнула.
— Даже не надейся. Я люблю тебя настолько сильно, что ощущаю это почти физически.
Он присел возле неё.
— Инна, ты — вы с Матвеем сейчас смысл моей жизни. Я никогда не обижу тебя. Никогда не предам. Пожалуйста, запомни это.
Инна запомнила. Очень крепко запомнила, но всё же спросила:
— Серёжа, может быть, ты расскажешь, почему не хотел возвращаться сюда?
Он встал, прошелся по комнате, потом снова присел.
— Хорошо. Но если можно, без подробностей.
— Да, хорошо.
— Мой отец всегда был личностью неординарной. Я очень хотел быть похож на него.
— Для него наука, медицина — это было то, чем он жил. Его не очень любили, потому что он всегда поступал так, как считал нужным. Поэтому он и оказался в простой больнице, правда, заведующим отделением. Очень скоро слава о нём как о докторе разнеслась по городу, а потом и за его пределами. В больницу ехали люди со всех краёв. Папа просто не справлялся. Так как его методы лечения не всегда были такими, как положено, то помогать ему врачи боялись. Тогда он обратился ко мне. Попросил прийти работать к нему.
Признаться, у меня были совсем другие планы. Но, поразмыслив, я понял, что мне это интересно. Такая стажировка — о такой можно только мечтать.
Так я познакомился с Ядвигой. Она поступила с банальным аппендицитом. Было моё дежурство, операция обычная, я поначалу даже не запомнил её. Но утром ко мне пришёл её отец. В те времена он был очень значимым человеком в городе, грохнул передо мной конверт с деньгами, сказал спасибо и попросил подготовить дочь к переводу в другую клинику.
Мне было абсолютно всё равно, и я пошёл в палату, чтобы понять, готова ли она уже к переезду. У богатых свои причуды. А нам только лучше — меньше таких людей в больнице, чище воздух. Но Ядвига наотрез отказалась куда-либо ехать. Сколько её отец ни взывал к разуму, сколько ни пугал тем, что её утащат тараканы, девушка упёрлась и всё.
Тогда-то я и рассмотрел её более внимательно. Ядвига была не просто красивой. Она завораживала. Я влюбился в собственную пациентку. А она ответила взаимностью с такой горячностью, будто всегда ждала только меня.
Красивая жизнь меня закружила, и я пропустил момент, когда моего отца начали вынуждать уйти из больницы. Да, я был занят собой, и мне некогда было просто поговорить с ним. А потом… потом Ядвига попросила меня взять её фамилию. Мы готовились к свадьбе.
— Почему? Что за ерунда?
— Это не ерунда, Сергей, а необходимость. Сейчас твоя фамилия, вернее, фамилия твоего безумного папочки, только у ленивых на языке. Нам такая нехорошая слава ни к чему.
— Да ты с ума сошла? Я что, должен отречься от отца?
— Ну вот, ты сам это сказал.
Я не мог поверить, что Ядвига — та, кого я почти боготворил, — способна произносить такие слова. Я отменил свадьбу. Сказал, чтобы она подумала, права она или нет. И только после этого она позвонила.
Прошло почти полгода. Она не звонила. Характер у неё был ещё тот. Я тоже не делал попыток помириться, потому что отец как раз собрался в Сибирь. Все говорили, что он сошёл с ума. Такого же мнения был и я. Папа никогда никого не слушал, поэтому отбыл в выбранном направлении.
А я решил, что нужно идти самому к Едвиге. Как бы ни звучало это глупо, но теперь отца в городе не было. Я не успел. В тот же вечер я узнал, что в выходные у Ядвиги свадьба. Я не верил. Просто не мог поверить, потому что точно знал: Ядвига меня любит. Я пошёл к ним домой. Меня просто не пустили, но и очень неплохо избили — так, что я попал в больницу. А на следующий день ко мне пришла она.
— Серёжа, ты уже ничего не изменишь. Нужно было раньше. Сейчас слишком поздно.
Она расплакалась и выскочила из палаты. Потом была свадьба. Красивая, пышная, Ядвига — счастливая. Всё событие освещала местная пресса, а я лежал и не мог встать. Как только встал на ноги, сразу уехал к отцу. Я знаю, что у неё есть ребёнок. И больше ничего не знаю. Не слышал о ней лет десять. Любое воспоминание о городе, о ней у меня вызывало страшную боль. Вот и всё.
Я боялся, что, вернувшись в город, ко мне снова вернётся эта боль.
Инна внимательно смотрела на него.
— Вернулась? Нет. Я очень люблю тебя. Я знаю, что такое предательство, и никогда не причиню тебе боль.
продолжение