Остановившись в Болонье, мы пошли купить вина. Сами мы не пьём – брали в подарок. Не очень-то разбираясь в винах, мы знали лишь, что лучше всего брать красное и сухое. В итальянском же языке мы разбирались ещё меньше. К тому же мы знали, что в Италии вроде бы нет разделения на вина на сухое и сладкое, и это обстоятельство сулило нам запутаться ещё больше.
«Rosso» – это красный – вот что нам было известно наверняка. Что ж, мы нашли подходящую бутылку с такой надписью. Для верности посмотрели на свет – действительно, «rosso». Но сухое ли оно? Бог весть…
Как по-итальянски «сухое» мы не знали, но зато знали, как по-английски: «dry». С этим словом мы обратились к кассирше, чтобы она нас проконсультировала. Итальянка, однако, нашего английского не поняла. Мы повторили своё «драй» ещё несколько раз на все лады со всеми интонациями, но синьора лишь пожала плечами, мол, «брать будете?»
В отчаянии мы чуть было и вовсе не отказались от покупки. Между нами состоялся такой диалог:
– Ну что?
– Что-что? Не знаю, что…
– Так что, берём или что?
– А если оно не сухое, тогда что?
И тут вдруг наша синьора уверенно сообщает:
– Сухое! – и авторитетно кивает.
– Ой! – обрадовались мы. – Вы говорите по-русски? Как нам повезло! А это вкусное вино? А оно годится для подарка?
Но, к сожалению, больше наша кассирша ничего не смогла нам сказать. И понять нас тоже не смогла. Однако мы считаем, что даже одно меткое слово уже говорит о том, что русский язык вряд ли нуждается в искусственной поддержке. Вот реальный пример из жизни: где-то в далёкой Италии сидит за кассой скромная синьора, которая потихоньку учит великий и могучий. По чуть-чуть, по одному слову, но уже умеет его применить! Сама не пропадёт и нам не даст пропасть.
