На меня смотрела молодая женщина с лысым лбом и опухшими щеками, беззубой усмешкой и морщинистой шеей! Жутковатый призрак старухи играет с ребёнком: его лицо напоминает пустую маску, а к ней приделаны раздувшиеся тельце и конечности...
Эти слова произнёс в 1912 году знаменитый историк искусства Бернард Беренсон о картине Леонардо да Винчи «Мадонна Бенуа».
Мы не можем не согласиться с ним в том, что образ Марии на этой картине весьма необычный по сравнению с образами других мастеров Ренессанса.
Давайте сравним её со Святой Марией кисти Боттичелли. И кто здесь самая красивая - сразу понятно.
Можно далеко не ходить: у самого Леонардо есть Мадонны гораздо более благообразного вида.
Так почему Леонардо да Винчи создал такой образ Марии? Куда делись её зубы? Почему у неё такой неестественно высокий лоб? А младенец из-за чего такой большой?
Мы знаем, что «Мадонна Бенуа» - одно из самых ранних произведений Леонардо. Он создал его в 26 лет.
Так может, он просто ещё не научился писать красивые лица с соблюдением золотого сечения? А ещё он, возможно, ошибся с размерами ребёнка?
Давайте разбираться. Ведь на самом деле эта картина особенная для своего времени.
Почему образ Марии такой своеобразный
Итак, перед нами очень девушка лет пятнадцати. Тут Леонардо очень правдив, так как примерно в этом возрасте и родила Святая Мария младенца Христа.
В 1478 году Леонардо ещё молод. Конечно, он ещё в чём-то подражает своим более старшим коллегам. В том числе в том, чтобы изображать Марию очень юной.
За 6 лет до этого Леонардо ещё учился в мастерской Верроккьо. И именно у него он видел юных Мадонн.
Тот как раз изображал довольно крупных младенцев, чтобы подчеркнуть возраст Девы Марии. Так что писать крупноголовых младенцев начал не Леонардо.
У обеих героинь мы также видим большие лбы. Дело в том, что в то время была такая мода: выбривать линию волос и делать визуально лоб более высоким.
Однако Леонардо добавляет щепотку новаторства. Посмотрите внимательно на этих Мадонн. Эти образы кое-чем различаются.
Леонардо усиливает индивидуальные черты Марии!
Ему явно позировала конкретная девушка. И он оставил её черты. В том числе особенности прикуса, когда мелкие зубы при улыбке не видны. При этом нижняя челюсть маленькая. В результате создаётся иллюзия беззубого рта.
Но это лишь иллюзия, которая так напугала историка искусства Беренсона. Он привык к иному типажу.
Ведь вплоть до XX века модели крайне редко обнажали свои зубы при улыбке. Это было не принято и несколько последующих веков после Леонардо.
Но наш герой взял и заставил свою модель, играющую роль Девы Марии, улыбнуться! Своей особенной улыбкой с неправильным прикусом и мелкими зубками (которых не видно). При этом не стал ничего приукрашивать. И это очень важный момент!
Даже у Верроккьо мы видим идеализированные черты лица у юной Марии. И рот она не открывает. Я уже не говорю о красивых образах, которые создавали его современники и художники последующих поколений.
Помните Мадонну Боттичелли? Глаз не оторвать!
Итак, до XIX века было принято идеализировать образы святых.
Но в 1872 году Крамской создал свою картину «Христос в пустыне».
По сути, он вернулся к новаторству Леонардо, изобразив образ того, кто много дней провёл в пустыне почти без еды и воды. Исхудавший, в рваной одежде, с грязью под ногтями. Нет никакой идеализации, несмотря на то что это Христос.
А помните образ Христа у Николая Ге?
Он пишет осунувшегося человека со спутанными волосами. Художник изумлялся, почему от него ждали благообразия и красоты. Ведь как ещё может выглядеть Христос после того, как его всю ночь били?
Так вот, ещё за четыре века до Крамского и Ге именно Леонардо сделал этот смелый шаг. Изобразил реального, не приукрашенного человека. На это мало кто осмеливался.
И Беренсон, привыкший к идеализации классицизма и барокко, не смог этот новаторский шаг оценить. Ведь он был воспитан вот на таких образах.
Неважно, что Христа избивали и потом распяли, - он выглядит благообразно.
Взаимодействие Мадонны с Младенцем
Ещё один важный момент можно отметить в картине Леонардо.
По канону Мадонна всегда смотрит немного в сторону или вдаль, а в её глазах читается грусть. Ведь она уже знает о судьбе своего сына, предчувствует потерю.
Но у Леонардо Мария увлечённо смотрит на своего ребёнка. Она присутствует здесь и сейчас. Она протягивает ему цветок крестоцвета. И несмотря на то, что цветок похож на распятие, ничто не выдаёт её тревоги за ребёнка.
Как и обычная женщина вряд ли бы видела наперёд судьбу сына, так и она непринуждённо, ни о чём не догадываясь, играет с символом будущего распятия.
И действительно, найти такую радостную Марию, вовлечённую в процесс игры с младенцем почти невозможно. И не только в итальянском Ренессансе, но и в Северном Возрождении.
У Леонардо же мы видим, по сути, жанровую сцену. И если убрать нимбы, то создаётся ощущение, что это обычная девушка играет со своим малышом.
Леонардо развил тенденции, которые были в то время у его предшественников, того же Верроккьо. Но развил их так, что существенно выделялся на фоне других.
Однако в «Мадонне Бенуа» есть ещё один живописный приём, вообще не существовавший до Леонардо. И здесь он проявил себя уже как непревзойдённый новатор.
Главное новаторство в картине «Мадонна Бенуа»
Давайте ещё раз сравним Мадонн Леонардо и Верроккьо.
Причём возьмём похожие композиции. Обе Мадонны находятся в помещении с окном. Довольно необычное размещение героинь. Впервые в итальянском Ренессансе такое пространство встречается именно у Верроккьо и Леонардо.
И тут нам бросается в глаза разница в светотеневом решении.
У Верроккьо мы видим равномерное освещение. Нет такого ощущения, что какие-то объекты освещены сильнее, какие-то слабее. В результате создаётся эффект наклеенных на задний фон фигур. Это так называемая «оконтуренность» форм.
Мастера Кватроченто (Возрождения XV века) решительно ничего не могли с этим сделать (или не догадывались, что с этим можно что-то сделать).
Поэтому все фигуры можно смело «вырезать» из фона, и ничего им не будет.
Но Леонардо это не устраивало. Он был слишком наблюдателен. И видел, что в жизни всё не так: далеко не всё равномерно освещается. И он пошёл на эксперимент.
Он поместил Мадонну у окна в тёмной комнате. И направил на неё свет не только из окна, но и из источника света за пределами полотна слева.
В результате часть фигуры (левая нога) «утонула» в глубокой тени. Глубокая тень лежит и на животике младенца. Выхвачены светом его ножки, ручки, голова. Это уже сложносочиненная светотень, согласитесь!
Новаторство Леонардо смог оценить Рафаэль, создав похожую работу. Он даже приоткрыл рот своей Мадонны!
Однако Рафаэль, тонко понимающий потребности заказчиков, сделал образ идеализированным.
Уменьшил голову младенца, убрал неправильный прикус у Мадонны, а также написал пейзаж в окне.
Леонардо же не закончил «Мадонну Бенуа», не дописав пейзаж. С ним такое часто бывало.
А вот Рафаэль был более исполнительным и целеустремлённым. При этом использовал сложное освещение, как у Леонардо.
Его Мадонна наверняка очень понравилась заказчику. Да и Беренсону тоже, я уверена, пришлась бы по душе своим благим видом.
Но ведь Леонардо был первым, кто совершил эту светотеневую революцию! И этим, на мой взгляд, эта работа ценнее картины Рафаэля.
Провенанс Мадонны Бенуа
Давайте я ещё расскажу немного о том, кому картина принадлежала.
Беренсон высказался о Мадонне Бенуа (цитату привела в самом начале статьи) в 1912 году. До этого никто о ней ничего не писал.
Как же так вышло?
Дело в том, что широкая публика узнала о существовании этого величайшего произведения лишь в начале XX века.
До этого она была в коллекции генерала Алексея Корсакова. После его смерти картину купил на аукционе астраханский купец Александр Сапожников.
Каноны тогда сыграли с Эрмитажем злую шутку. Ведь на том аукционе представители Эрмитажа купили несколько картин. Но именно эту картину (тогда под скромным названием «Мадонна с цветком») приобретать не стали.
Видимо, хранителям царской коллекции тоже не понравился своеобразный вид Мадонны. Предпочли купить работу Пьера Маньяра, созданную в XVII веке. Примерно вот такую:
Удивительно, правда? Сейчас сложно себе представить, что музей предпочтёт какую-либо картину работе Леонардо да Винчи! Причём за небольшие деньги.
Но тогда это было в порядке вещей: купить красивую вещь вместо менее эффектной, но сыгравшей ключевую роль в развитии живописи.
И вот Сапожников передал «Мадонну» по наследству сыну. А тот в свою очередь подарил её на свадьбу дочери, когда она вышла замуж за архитектора Леонтия Бенуа.
Долгое время картина так и принадлежала госпоже Бенуа (урождённой Сапожниковой).
Так что не верьте легенде, что астраханский промышленник Сапожников приобрёл картину Леонардо у бродячих итальянцев. Это миф. Есть документальное подтверждение, что он купил её на аукционе.
И вот в 1911 году семья решила картину продать. Поэтому и повезла её в Европу на освидетельствование.
Закончу цитату Беренсона: «...И всё же мне пришлось признать, что это ужасное создание принадлежит Леонардо да Винчи».
То есть семья получила официальное заключение о подлинности картины. Но продавать её коллекционерам из Европы и США не стала.
Бенуа-Сапожникова очень хотела, чтобы картина осталась в России. Поэтому уступила её Эрмитажу по сниженной цене в рассрочку.
За такую щедрость многие были благодарны бывшим владельцам. Поэтому с чьей-то лёгкой руки картина так и стала называться «Мадонной Бенуа».
Кстати, государство не успело полностью выплатить всю стоимость из-за начавшейся революции 1917 года. Но картина всё же осталась в России. И чудом избежала продажи в 1930-х годах.
***
Подписывайтесь на мой канал в Дзен вот здесь.
Если Вы хотите по-настоящему разбираться в живописи, я могу также отправить Вам на почту бесплатный цикл уроков. 15 уроков, а также онлайн-тест: