Прекрасную песню и наш с Давидом великолепный дуэт прерывает звонок. Сын тут же хмурит брови и складывает руки на груди, мол, недоволен крайне. Но это что еще? Он не привык молчать, сразу и выдает:
- Ну отруби, мам! Потом поболтаешь со своими начальниками! Мы поем!
Я усмехаюсь, но бросаю взгляд на экран телефона. Ладно, плевать. Номер незнакомый, так что скорее всего это обычный спам или реклама. Отрубаю звонок и двигаю в сторону садика, а когда паркуюсь, поворачиваюсь к своему миру.
- Давид, ты помнишь, о чем мы говорили?
- Помню, - бубнит и супится — не нравится, видите ли, когда отчитывают за, по его мнению, несправедливым, почти незаконным, причинам.
Я улыбаюсь. Давид у меня очень умный. Очень! Для своих пяти лет — не ребенок, а подарок. Ну как подарок? Когда спит — ангел во плоти, а так маленький чертенок. Если что не по его — сразу выяснять будет, как «мужик». Я, знаете, много в нем такого вот мужского вижу уже сейчас. Логичный он, разумный. Очень редко капризничает и плачет. Если я сказала «надо» — сделает. Не всегда с большой охотой, конечно, но сделает. Только вот есть очень большая проблема — Давид реагирует слишком остро на любые замечания в мою сторону. Из-за этого полгода назад нам пришлось сменить садик — уходили со скандалом. Меня вызвали «к директору» тогда впервые, а интуиция подсказывала — точно не в последний раз. Как «заправская» командирша, женщина средних лет отчитывала меня, будто школьницу, Давид сидел рядом и слушал, так внимательно, знаете? А на следующий день в истерике мне позвонили снова. Я дико испугалась, что что-то случилось, но когда приехала…Ох, кошмар. Давид намешал в стакан красок, а потом взял и вылил все это добро прямиком на директрису, которую следом назвал злобной фурией. Почитали на ночь мифы, как говорится — запомнил то, что ему было нужно.
Просто. Кошмар.
Сколько не бейся — упрямый до безумия. Все может спустить с рук, но если меня задевают — превращается в целого ангела мщения и не успокоится, пока не добьется желаемого. Это мама его научила. Ну как научила? Сказала ему с глупости, чтобы он меня защищал, так Давид принял все это буквально, и теперь отчебучивает один фокус за другим. То краски, то драка, то еще какую-нибудь гадость выкинет — откуда у него только идеи берутся на все эти проказы? Он же просто маленький гений! Как отваживает от меня мужчин — это вообще отдельная песня.
За шесть последних лет у меня было пару попыток построить отношения, но дальше первого свидания ничего не получалось. Я, как мать, всем своим горе-кавалерам с ходу сообщала: у меня есть ребенок. Кого не пугало это, и кто и не сбегал сразу, Давид заставлял передумать собственноручно. Я давно решила, знаете, что его мнение для меня основополагающее, и если он не одобрит — даже начинать не буду, так что есть у меня одна, рабочая схема: после первого свидания, я знакомлю мужчину с сыном. Не подумайте, их у меня всего то трое было: первый музыкант, которому Давид налил в ботинки яичных желтков, второй — наш бывший сосед-фотограф. Ему мой горячо любимый ангелочек разбил несколько объективов, привязав сумку с ними к ошейнику его собственной собаки. И третьим был один из руководителей фирмы-партнера. Ему повезло меньше всех, так как к тому моменту, как я согласилась на свидание, Давиду было почти пять, следовательно и проказа стала гораздо более изобретательной. Я не сразу сообразила, когда сынок вдруг потянул нас в парк. Мне даже показалось, что все пройдет гладко, наконец хоть кто-то ему приглянулся — ага, сча-а-аз! Давид извернулся непонятным образом и перед прогулкой обсыпал всю машину пшеном, чего ему показалось недостаточно. Плюсом пошла дюжина лягушек, которых он как-то изловил и запихнул в портфель бедному директору. Тот чуть в пруд не рухнул, когда потянулся за платком, но испорченные бумаги — это полбеды. Машина в голубином помете гораздо более наглядно продемонстрировала все отношения Давида к происходящему. Это было просто ужасно, если что… смешно, конечно, но ужасно.
Сейчас у меня тоже есть кавалер. Ну как «кавалер»? Громко это сказано. Он юрист в нашей фирме, где я работаю переводчиком. Пытается за мной ухаживать, но я не уверена, что хочу начинать. Вообще, если говорить совсем откровенно, я не уверена, что хочу в принципе начинать отношения с кем-то. Шесть лет назад я уже попыталась — спасибо, мне за глаза и за уши хватило. Поэтому да, я пусть в жизни этого не признаю, но даже рада, что Давид такой вот яростный. Ребенок и без того пугает мужчин, а такой, как мой, тем более. И хорошо. Так мне действительно лучше. Возможно когда-нибудь изменится что-то, но сейчас так, и меня полностью устраивает положение дел.
- Пожалуйста, веди себя хорошо, малыш, ладно?
- Я всегда веду себя хорошо, если меня не провоцировать.
- Ага, - усмехаюсь, отстегиваю ремень безопасность и беру его рюкзачок с черепашками-ниндзя, - Пошли, а то на свою любимую запеканку опоздаешь.
Давид сразу оживает — он у меня любит покушать, а растет, как по часам. Я еле за ним поспеваю, сама смотрю на джинсики, которые я купила только в прошлом месяце, а они уже вон коротковаты стали. Интересно, какого роста он будет? Наверно, как Леша высоченный.
Или как Олег.
Резко замираю и мотаю головой. Имя бывшего мужа — табу. Я не произношу его даже мыслено, а еще костьми лягу, но до последнего вздоха буду утверждать, что Давид — сын Леши. Я ни с одним из них не общаюсь, как уехала из Тулы в Санкт-Петербург, но на последнего мне думать легче. Я даже маме запрещаю сравнивать Давида и этого негодяя — нет и точка. А в глубине души все равно знаю, что не так это…У Давида его глаза. Я помню их, как будто видела вчера — глубокого, синего оттенка, как море. Наверно, и за сто лет таких глаз не найти, слишком уж редкий оттенок с желтыми вкраплениями по радиусу зрачка.
- Мам, ну ты чего застыла?! Там ведь запеканка!
Я тихо усмехаюсь и мотаю головой, а затем следую за ним.
- Прости, задумалась.
- Подумаешь, когда отдашь меня на поруки! Скорее!
Вы гляньте только. На поруки! И где он этого только набрался?! Я продолжаю посмеиваться, а сама подхожу к его шкафчику с черепашкой и ставлю туда рюкзачок.
- Надо тебе новые тапочки купить, сходим на выходных? - спрашиваю, развязывая его ботинки.
С трудом, кстати. Давид болтает ногами будто специально, и я злюсь — резко на него смотрю и хмурюсь.
- Ты специально?!
- Я не маленький. Сам хочу снять!
- Ну дай уж за тобой поухаживать, для меня это очень важно, можно?
- Ма-а-ам…
Обреченно вздыхает, а потом закрывает ручками лицо, но успокаивается. Ему это не нравится, знаю, хотя всем вокруг родители помогают. Никто его дразнить не будет, просто Давид слишком спешит стать взрослым, а меня это дико пугает. Я ведь так хочу, чтобы он как можно больше был моим маленьким, сладким черепашонком…
- Ну все. Готово.
- Круто!
Давид живо спрыгивает со скамейки, уже собирается залететь в игровую, так что мне приходится буквально ловить его в воздухе.
- Эй, а попрощаться?
- Мам! Ну запеканка же!
- Прости, - тихо улыбаюсь, отпускаю, - Ладно, беги.
Все. Дорвался. Я пару мгновений смотрю ему в спину, а сердце снова кровью обливается. Хорошо знакомое чувство — мне так не хочется его отпускать, а надо. Скоро он на самом деле станет взрослым, я и моргнуть не успею, как встретит девушку и заведет свою собственную семью. Это нормально, правда, но я то останусь одна. Меня этот момент пугает — когда я и ему не буду больше нужна. Как его папаше…
Да господи! Что сегодня со мной происходит?! Дважды упомянула его всуе, надо прекращать, а то я тоже опоздаю на свою «запеканку» — совещание. Да, у взрослых запеканки именно такие.
Наспех поворачиваюсь, вешаю курточку сына на крючок, потом залезаю в шкафчик, чтобы достать его вещи и увести домой постирать, как вдруг в меня что-то врезается. Кто-то, если быть точнее. Я улыбаюсь сразу — опускаю глаза и сталкиваюсь со своими родными. Давид обнимает меня обеими руками, смотрит так открыто, а потом шепчет.
- Я тебя люблю, мамуль. Не задерживайся, приезжай за мной поскорее.
Сердце снова щемит, но на этот раз по-доброму. Все два предложения, и мой день в очередной раз самый лучший.
Но мысли все равно крутятся. Пора бы уже действительно вылезти из своей ракушки, честное слово. С моей последней попытки «построить отношения» прошел уже почти год. Я тогда ведь для галочки согласилась, чтобы мама отвязалась — ее мое одиночество дико волнует. Сама то она перестала прятаться сразу, как мы приехали в Петербург. Она у меня замуж снова вышла за хирурга. Дядя Женя хороший мужик, мне он очень нравится, главное тем, что маму любит безумно, на руках ее носит. Вот сейчас, например, они улетели пожить немного на море в Грецию — так он пенсию решил отметить. Конечно, маму пришлось буквально запихивать в самолет: она ехать не хотела, мол, бросаю вас тут. Но нет. Она, наконец, получила свое счастье. Долго этого ждала, даже слишком, и я только рада. Теперь, вон, звонит нам каждый день по видеосвязи — проверяет, да и зазывает в гости. Они живут теперь на берегу моря, а когда я смотрю на их счастливые лица — снова будто верю в любовь. И что живет она больше трех лет — это точно. Как оказалось, дядя Женя — один из маминых, многочисленных друзей. Питер вообще ее город, она здесь училась в юности и жила на Садовой, пока отец ее в жены не взял.
Кстати, об отце. Я о нем вообще стараюсь не вспоминать. Ни о чем, что осталось в моем прошлом, дома. Ни о ком и никогда. А снова вру ведь…
Бывает, что накатывает дикая тоска, и я тогда открываю его профиль. Знаю, как найти, не слежу за жизнью бывшего, но, бывает да, бывает смотрю…Он ни чуть не изменился. Такой же красивый и серьезный. Руководит очень крупной компанией по строительству, живет в Москве. Хорошо живет, к слову, как мы никогда не жили — стал намного богаче даже моего отца. При том во всех смыслах: они с Аленой до сих пор вместе. Это больно, но, наверно, правильно? Я почти за них рада — вру снова. Ненавижу каждую их улыбку на фотографиях, мне ведь до сих пор больно, а счастье их, как заноза в сердце. Просто это рационально признать, что да, они действительно друг друга любят, тут уж ничего не поделаешь. Только детей у них нет. У Олега есть только Давид.
Так, Алиса, стоп. Давид — только твой. Олег — донор, и вообще! Очень «не факт», что сын от него. Может быть я просто от страха себе придумываю. Он от Леши. Да! От него.
Фух, убедила, кажется, успокоилась. Захожу в офис и сразу натыкаюсь взглядом на моего-кавалера-коллегу-юриста — Семена Андреевича. Он мне улыбается открыто, сразу подходит, заводит разговор, пока ведет меня до кабинета, а я возьми, да согласись выпить кофе. Потому что да! Пора вылезать из своей скорлупки.
***
Весь день проходит для меня также быстро, как обычно. Я готовлю пару контрактов, перевожу несколько писем, потом провожу международные переговоры. Иногда у меня есть время остановиться, конечно, и я трачу его на сожаления. В ворохе бумажек мне пришлось похоронить свою мечту учить детей — преподавателем я так и не стала. Университет закончила, конечно, уже в Питере, но на работу устроилась в крупный холдинг из-за денег. На зарплату учителя не прокормишь ребенка, не дашь ему все, чего он заслуживает. Деньги Олега кончились быстро. Мама взяла с собой все свои сбережения, но и они ушли — мы взяли ипотеку на просторную двушку. Дядя Женя нам помогал ее выплачивать, но я же тоже не могу всю жизнь висеть на его шеи, поэтому да, пришлось жертвовать мечтой ради материального. Но ничего. Когда я покупаю сыну игрушки и одежду, а еще оплачиваю хороший садик — мои жертвы становятся незначительными. Его улыбка — важнее всего, а тот факт, что мне не нужно сводить концы с концами, греет душу. Мы на широкую ногу, конечно, не живем, и все те блага остались далеко за моей спиной — брендовые шмотки, люксовая машина, дорогие украшения. Теперь у меня обычная, но приличная одежда, поддержанный Форд Фокус и бижутерия, но это все мое — я этому рада. В конце концов, когда-то у меня было много денег, я их никогда и не считала в принципе, но счастья мне они не принесли. Одну только боль. Теперь я считаю деньги, но этот привкус абсолютной свободы каждый раз, когда я оплачиваю счета — что-то с чем-то.
Вот сейчас коплю на отдых…Мы с Давидом собираемся навестить маму, как раз через две недели у меня отпуск. Погуляем…
Телефон снова звонит, вырывая из сладких грез. Я готовлю ужин, сама слушаю, чем там занят сын — смотрит какую-то передачу про древние цивилизации. Он у меня вообще всяким таким интересуется, а еще обожает красивые энциклопедии и кубики. Чтобы строить. Как он.
Нет, сегодня точно звезды не в том положении, раз я только и делаю, что думаю о нем. Цыкаю, смотрю на экран телефона — опять тот же незнакомый номер. Он мне звонил сегодня в обед, но я сбросила опять, была слишком занята, может что-то срочное? Надо ответить.
Мне на миг страшно, правда, я вижу в этом во всем какой-то знак: не просто так о Елагине вспоминаю, не к добру это…Хотя нет. Бред несу. Зачем я ему нужна?! Он обо мне и думать забыл, дай бог, чтобы помнил, как звали его первую, нелюбимую жену.
- Да? - отвечаю решительно и сразу выдыхаю — звучит незнакомый, взрослый голос.
- Здравствуйте, извините за поздний звонок. Это Алиса Воскресенская?
Кстати, об этом. Степень моей обиды на отца достигла таких масштабов, что я сменила не только его фамилию на фамилию своего деда, но еще и отчество исправила. Теперь я Алиса Геннадьевна Воскресенская, приятно познакомиться.
- Да, это я.
- Меня зовут Анатолий Георгиевич Кистаев. Вам удобно говорить?
- Если это какой-то опрос, то…
- Это не опрос и не реклама. Уточню сразу, вы же Алиса Степановна Чистова?
Как током прошибает, и я роняю лопатку на пол. Чертыхаюсь и присаживаюсь, сама отбрыкиваюсь параллельно.
- Нет, это не я.
- Алиса Степановна…
- Меня зовут Алиса Геннадьевна Воскресенская!
- Этот номер мне дал ваш отец.
Еще один удар. На этот раз я застываю, озираюсь зачем-то, а потом понижаю голос. Волна такой лютой ненависти вдруг накатывает…
- Я не знаю, чего вы хотите, но у меня нет отца и…
- Алиса, послушайте, он очень серьезно болен.
Нокаут. Злость в миг растворяется, а на смену ей приходит дикое замешательство. Я подхожу к столу и присаживаюсь за него, сама хмурюсь и смотрю в пол. Мужчина продолжает.
- Я бы вам не позвонил, правда, но у вашего отца рак, ему осталось недолго. Он очень хочет повиниться и попрощаться.
- Вам то что за дело? - рассеяно мямлю, а мужчина вздыхает.
- Я его хороший друг. Мы вместе служили когда-то, и он…он помог мне, а я хочу вернуть долг. Степа не знает, что я вам звоню…
- Вы же сказали, что он хочет попрощаться.
- Хочет, но просить — не посмел бы. Я вас прошу. Пожалуйста.
- Я…я не знаю…
- Алиса, я не знаю, что у вас произошло, но если бы вы смогли приехать…Поверьте, вам самой легче будет.
- Откуда такая уверенность?!
- Поверьте старику. Вас о большем никто не просит — просто приезжайте.
- Но…у меня отпуск только через две недели и…
- Лучше бы раньше. Я не уверен, что он столько протянет.
Закрываю глаза, жмурюсь даже — снова непрошеные слезы. Почему эта новость так бьет меня под дых, что я вздохнуть не могу, а?! Мне должно быть плевать! Но не плевать же…
- Я попробую…- шепчу еле слышно, он радостно улыбается будто.
- Как хорошо…Попробуйте, пожалуйста, Алиса. Спасибо!
- Не благодарите, я пока не уверена, что меня отпустят и…
- Все равно! За попытку — спасибо большое. Будем вас ждать. До свидания.
- До свидания…
Лучше бы я не брала трубку и дальше. Теперь мысли только и крутятся вокруг отца — мне так дико жаль, так больно, так… Вытираю слезы, но не могу их унять, поэтому закрываю лицо руками, когда вдруг слышу голос сына.
- Мамуль? Ты плачешь?
Смотрю на него. Давид в мягких штанах теребит края свой яркой кофты, на меня во все глаза смотрит и волнуется. Я ему улыбаюсь, потом раскрываю руки и шепчу.
- Иди ко мне, любовь моя.
Сразу подбегает. Я его обнимаю, глажу, а потом шепчу.
- Ты не против немного изменить наши планы?
- Ты про ужин? Я уже чувствую, что ты сожгла его. Пицца?
- Хорошо, но я не об этом, - усмехаюсь и мотаю головой, - Я об отдыхе. Ничего, если мы к бабушке съездим в другой раз?
- А куда тогда поедем?
- Домой. Мне нужно вернуться домой…
Конечно, я знаю, что рано или поздно оказалась бы в родной Туле, но я также знаю, что после услышанного все сделаю, чтобы там оказаться как можно быстрее. Через три дня, если быть точной ближе к двенадцати мы с Давидом сходим с поезда. Примечательно и забавно даже не это, а перрона — та самая, где когда-то я встречала Олега. Чертыхаюсь, нервничаю, пока тяну наши чемоданы, Давид сейчас этого не замечает — уже хорошо. Он слишком увлечен новым местом, аж рот открыл, разглядывает все вокруг.
Ох боже, хорошо, что он у меня такой любопытный.
- Алиса?
Голос, который я слышала все раз в жизни, принадлежит высокому мужчине с седыми висками. Он улыбается мне, одет строго: костюм. Понятно. Папин «коллега». Я «политиков» чувствую на генетическом уровне, поэтому подхожу без тени сомнения и киваю.
- Здравствуйте, Анатолий Георгиевич.
- Вы меня узнали? По одному звонку? Поразительная память. Вы точно его дочь…
- Оставим, - холодно прерываю слова, к которым не знаю, как отношусь, если честно.
Комплимент? Или оскорбление?
- Я просто политиков сразу чувствую.
- Удобно, но вы правы. Я — новый мэр Тулы.
- Поздравляю.
- Спасибо, что приехали.
На мой по-прежнему холод, он отвечает мягкой улыбкой, забирает чемодан. Давид молчит. Думаю, он пока не уверен, как ему ко всему относится, поэтому осторожничает, а «новому мэру» это кажется забавным. Он опускает на моего сына внимание и кивает.
- А это, стало быть, маленький Давид?
- Просто Давид.
Поправляет важно — вызывает смешок. Анатолий Георгиевич в ответ протягивает руку, которую Давид жмет с осознанием дела.
- Приятно познакомиться, молодой человек. Как тебе поездка на поезде?
- Одеяла у них колючие. Раз вы мэр, может займетесь?
Я тут же расширяю глаза и опускаю их на сына, а потом одергиваю.
- Давид, прекрати.
Мэра это только смешит. Он пару раз кивает и приглашает в сторону выхода широким жестом.
- Ничего страшного. Думаю, это в моей компетенции, а теперь пройдемте? Я забронировал для вас гостиницу…
- В этом нет нужды, - отвечаю, поправляя сумочку, - Мы будем жить в моей квартире.
- О. Ну…хорошо, конечно. Позволите вас до нее довести?
- А разве в Туле больше нет проблем?
- Проблемы есть всегда, Алиса Степановна, но вы оказали мне огромную услугу, и это меньшее, что я могу для вас сделать.
Почему-то хотелось его послать, но с другой стороны…мы с Давидом очень устали с дороги, и таскать его по такси, которое еще поймать надо, желания нет. А еще…мне побыстрее хотелось оказаться дома…
- Хорошо. Спасибо.
- Пройдемте к машине.
Киваю и иду следом. Народ все пребывает и пребывает, а я волнуюсь с каждым шагом все больше, сама надышаться не могу. Неужели я наконец-то дома?
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Любимый с твоими глазами", Ария Тес❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1