Елена не пускала сына домой. И вот уже около часа Тихон стоял у закрытых дверей квартиры, не в силах войти в неё. Он и звонил в дверь, он и стучал по двери ногами, и кричал, требуя открыть ему дверь, но ничего не помогало. Мама, стоя за дверью, каждый раз говорила, чтобы он постучал себе по голове, и на этом всё и заканчивалось.
«Это хорошо ещё, что он заранее предупредил, что Илона его выгнала и он едет ко мне, — думала Елена. — Ведь если бы не предупредил, я бы ничего не знала и открыла бы ему дверь. И тогда его уже отсюда выгнать было бы невозможно».
А Тихон всё кричал, стучал по двери ногами, звонил в дверь и требовал, чтобы его пустили по месту регистрации.
— Да не пущу я тебя, говорю же, — отвечала за дверью Елена. — Ну чего непонятного-то я сказала? Ты мне здесь не нужен.
— Как не нужен, мама, я ведь живу здесь. Я вон с вещами приехал. У меня вон два огромных чемодана вещей. Я сразу всё собрал, чтобы не возвращаться. А ты меня не пускаешь? Да ты права не имеешь!
— Ты живёшь у жены. Вот туда и поезжай. А у меня своя личная жизнь. Ты мне здесь только мешать будешь. Где я тебя поселю?
— В моей комнате.
— В твоей комнате живёт Сигизмунд Самуилович.
— Он тебе никто.
— Он вот-вот сделает мне предложение, и я пустила его.
— Он ещё когда тебе предложение сделает, мама, а я уже сейчас твой сын. Пусти меня немедленно. Кому говорю. Хуже будет. Ты меня знаешь.
— Не пущу. Ступай обратно к жене.
— Но Илона меня выгнала. Говорю же.
— Как выгнала, так и обратно пустит.
— Да какое там пустит обратно, мама. Ты чего? Мы поругались серьёзно. Она сказала, что не собирается терпеть моего такого поведения.
— Ты снова начал пить?
— Почему снова, мама? Я всегда пил.
— Ты же обещал перед свадьбой, что бросишь?
— А, думаешь, я не пытался? Не получилось.
— Ну и мне ты тоже такой не нужен. Пусть жена тебя теперь воспитывает.
— Я же говорю, мы с Илоной поругались. Ты не слышишь меня?
— Ничего страшного. Как поругались, так и помиритесь. Как говорится, милые бранятся, только тешатся.
— Да какие там ещё милые, мама?
— Такие, сынок. Вы любите друг друга, а значит, помиритесь. Твоя жена — замечательная женщина. Добрая, милая.
— Да не любим мы друг друга, мама. С чего ты взяла? Милая, добрая! Это Илона, что ли, милая и добрая? Ну ты даёшь, мама. Тоже мне нашла милую, добрую. Ты бы её видела, мама.
— А то я Илону твою не знаю.
— Чего ты знаешь, мама?
— Любит она тебя, вот чего.
— Может, когда-то и любила, а теперь ненавидит. Провинился я перед ней. Привёл вчера друзей домой. Посидели. А Илоне не понравилось. Слово за слово, и я её обидел. Сильно.
— Прощения попроси.
— Просил.
— Значит, плохо просил. Проси лучше.
— Открывай дверь, мама, или я её сломаю.
Елена задумалась.
«Дверь, конечно, не сломает, но ведь и не успокоится, — думала она, — будет здесь торчать, пока ему не откроют. А скоро с работы Сигизмунд вернётся. И что я ему скажу? Что с нами теперь будет жить мой сынок? Представляю лицо Сигизмунда, когда я ему сообщу такое. Да он тут же соберёт свои вещи и уйдёт. Сигизмунд бросит меня и будет прав. Зачем ему нужна женщина с великовозрастным сыном, да к тому же ещё и с вредными привычками? Нет. Надо что-то делать. Надо возвращать его обратно в семью. Надо возвращать его... Идея!»
— Ты чего там притихла? — закричал Тихон. — Мама? Ты где там вообще? Ты меня хорошо слышишь? Я сейчас дверь сломаю, ты меня знаешь.
— А если я договорюсь с твоей женой? — спросила Елена.
— О чём договоришься?
— Ну, чтобы она тебя пустила обратно?
— Это невозможно.
— А если?
— Утопия, мама, говорю же.
— И всё же!
— Ну, если тебе такое удастся, тогда я поверю, что в мире действительно иногда случаются чудеса.
— В таком случае спускайся вниз и жди меня у подъезда, — сказала Елена. — Я выйду через десять минут, и мы поедем.
— Куда поедем?
— Повезу тебя обратно к жене, вот куда. Спускайся вниз и жди.
— Ну хорошо, мама, я спущусь. Но если ты через десять минут не выйдешь, если ты меня обманешь, вот клянусь, я поднимусь и выломаю дверь. И ты меня знаешь.
— Спускайся, не обману.
— А можно я два своих чемодана у тебя оставлю? Вдруг не получится и придётся возвращаться. Не хочу таскаться. Они такие тяжёлые. Там все мои вещи.
— Вот ещё. Чемоданы он мне тут свои оставить собрался. С собой забирай.
Тихон вышел из подъезда с двумя чемоданами, сел на лавочку и начал грызть семечки. Через десять минут из подъезда вышла Елена. Она вызвала такси и повезла сына к жене.
И всю дорогу Тихон рассказывал маме, что он не виноват.
— А кто не пьёт, мама? Один я, что ли, такой? Другие мужья, может, ещё хуже моего себя ведут, — говорил Тихон, — и ничего. Им всё с рук сходит. Игорь, например! Ты помнишь Игоря? Мы с ним в школе за одной партой сидели. Так вот, он пьёт в разы больше меня. Но его жена почему-то терпит. Почему, спрашивается?
Или Ефрем! Ты помнишь Ефрема? Он со мной и Игорем вместе учился в школе. Так вот, Ефрем, я тебе скажу, мама, он мало того, что пьёт, как верблюд, так ещё и неделями дома не ночует. И что бы ты думала? А ничего! И его жена Катерина терпит вот уже который год.
А мне уже ничего нельзя. Я уже друзей не могу домой позвать, чтобы с ними интересно провести время. И ладно бы если мы что-то делали такое. Так ведь нет. Просто сидели и разговаривали. А Илона говорит, что мы съели все недельные запасы из холодильника. Ну вот скажи, мама, как женщина, разве так можно?
И пока ехали, Тихон много чего рассказал маме о том, что позволяется его друзьям и знакомым, и на что жёны его друзей и знакомых закрывают глаза и терпят, в то время как ему ничего нельзя.
— Мне Илона вообще всё запрещает. Абсолютно всё, мама.
— Приехали, — сказала Елена, когда такси остановилось у подъезда, — выходим.
— Так я не договорил.
— После доскажешь.
— Или вот взять того же Игоря, мама. Он...
— После! Здесь у подъезда меня подожди, — сказала Елена.
— Чего это здесь? Я с тобой хочу.
— Незачем тебе со мной ходить. Мне с твоей женой наедине поговорить надо. А ты здесь побудь пока. Только никуда не уходи. Понял? Можешь понадобиться.
— А ты быстро?
— Не знаю. Как получится. Может, и не быстро.
— А чего мне тут делать-то, если ты не быстро? Давай я пока в кафе сбегаю? Здесь напротив. Время-то обеденное.
— Я тебе дам «кафе». Здесь сиди, сказала же. Можешь понадобиться. Ищи тебя после. И если жена тебя простит и разрешит вернуться, я сразу за тобой спущусь. Чтобы ты сразу домой бежал, пока Илона не передумала. Понял?
— Понял.
— Что ты понял?
— Спустишься за мной, если Илона простит. И я сразу побегу к ней. Пока она не передумала. Но я есть хочу, мама.
— Потерпи. А когда Илона тебя простит, она тебя и накормит. И смотри, Тихон, никуда не уходи. Потому что второго шанса может и не быть. Понял?
— Да понял я, понял.
Елена зашла в подъезд, а Тихон занёс чемоданы в подъезд, вышел обратно на улицу, сел на лавочку и начал грызть семечки.
А в это время мимо проходили Игорь и Ефрем.
Они очень обрадовались встрече с другом и позвали его с собой.
— А вы куда? — спросил Тихон.
— В кафе, — ответили друзья. — Куда же ещё? Пошли с нами.
— Не могу. Дело у меня здесь.
— Вот уж и дело?! — недоумевали друзья.
— Ну говорю же.
— Какое дело?
— Важное.
— Врёшь ты всё, Тихон. Нет у тебя никаких дел. И быть не может. А если ты жену свою боишься, так и скажи. А то дело у него. Важное. Видал, Ефрем, деловым каким стал наш Тихон?
— Видал, Игорь.
— Пошли, Ефрем.
— Пошли, Игорь.
И Ефрем с Игорем пошли в сторону кафе, а Тихон с грустью смотрел им вслед.
***
В это же время Елена разговаривала с невесткой.
— Нет, Елена Михайловна, — сказала Илона, — всё понимаю, но обратно пустить не могу. С меня хватит. Может, какие-то женщины и могут такое терпеть годами, только не я.
— Ну потерпи хотя бы один год. И если за это время он не изменится в лучшую сторону, если не исправится, я смирюсь и возьму его обратно.
— Зачем мне это надо?
— Ну это же твой муж. Ты ведь его любила когда-то. Вспомни. Да, он снова взялся за старое. Но я уверена, что в течение года он изменится. Надо только потерпеть. А я с ним уже серьёзно поговорила. И он мне пообещал.
— Что пообещал?
— Измениться обещал. К лучшему.
— Кто изменится к лучшему? Ваш сын? Не смешите меня.
— Я серьёзно. Вот увидишь, он бросит пить. Я уже сейчас с ним серьёзно поговорила, и он готов отказаться от этой пагубной привычки. А? Илона? Ну давай поможем Тихону справиться с этой проблемой?
— Год, говорите?
— Всего один год.
— Нет.
— Но почему? Ты не хочешь ему помочь? Ведь он отец твоей дочери. О себе не думаешь, так подумай о ней. Несчастная девочка вынуждена будет расти без отца!
— Лучше расти без отца, чем с таким, как ваш сын.
— Но, Илона! Разве я прошу о многом? Всего один год!
— Терпеть вашего сына ещё год, если я уже сейчас могу начать жить счастливо. А вдруг он за год не изменится?
— Он изменится!
— А если не изменится?
— Тогда выгонишь его.
— Очень выгодное предложение, — иронично произнесла Илона. — Я вас поняла, Елена Михайловна. Вы считаете себя самой умной и самой хитрой. А я, по-вашему, простая и доверчивая дурёха.
— Да почему самой хитрой? Почему доверчивой-то? Почему ты так плохо обо мне думаешь? Ничего я не считаю.
— Да потому что. Вы будете жить этот год счастливо, а я? Должна буду перевоспитывать вашего сына? Вместо того чтобы заниматься дочерью, которая месяц назад родилась. Нет. И не уговаривайте. Вскоре мы разведёмся, и я выйду замуж за другого.
— За кого?
— За непьющего.
— И у тебя уже есть другой? Ты нашла непьющего?
— Ещё не нашла, но найду. Ведь мы с Тихоном ещё не разведены. А я честная женщина. Но как только разведёмся, я его сразу найду. Даже не сомневайтесь. За непьющим дело не станет. И мы с ним будем жить долго и счастливо. А вы можете перевоспитывать вашего сына сколько вам влезет.
— Ну хорошо. Я скажу тебе правду. Я была не до конца с тобой честна.
— Вот! Вы не честны со мной! А я это чувствовала. Я знала.
— Ничего ты не знала. Дело в том, что я люблю и любима. Его зовут Сигизмунд. И он скоро мне предложение сделает. И вот тогда можешь спокойно выгонять Тихона. Мне уже будет не страшно. А сейчас, если я пущу сына домой, Сигизмунд ещё сто раз подумает, прежде чем мне предложение делать, и, скорее всего, просто меня бросит.
— И правильно сделает.
— Согласна. На его месте я поступила бы так же. Поэтому и прошу у тебя немного потерпеть. Пока Сигизмунд сделает мне предложение.
— А если Сигизмунд не сделает вам предложение?
— Я уверена, что в течение года он решится.
— А если не решится?
— Ну, если не решится, тогда что ж. Выгоняй Тихона. Ничего не поделаешь.
— Сочувствую, но ничем не могу помочь. Решится, не решится. Исправится, не исправится. Вы по-любому в выигрыше. А я? Год должна мучиться? Ради чего?
— Но от этого зависит моё счастье!
— А о моём счастье вы подумали? За что мне страдать? Целый год! Терпеть, мучиться, не спать ночами, думая о завтрашнем дне. Просто так? Чтобы только вы были счастливы, Елена Михайловна? У меня дочка месяц назад родилась, а вы мне тут что предлагаете? За просто так собой жертвовать? Нет. Мы так не договаривались.
— А если не просто так?
— Ну а если не просто, тогда назовите цену, а я подумаю.
Елена назвала сумму, которую готова была заплатить за то, чтобы Илона подержала у себя в течение года её сына.
— Сколько? — с возмущением произнесла Илона.
— А что? — удивлённо ответила Елена. — Разве этого мало?
— Да за эти деньги я не то что год, я на неделю с вашим сыном не останусь.
— А сколько ты хочешь?
Илона назвала свою сумму.
— Сколько? — воскликнула Елена.
— А что? — удивлённо ответила Илона. — Разве для вас это много?
— За эти деньги половину твоей квартиры купить можно!
— Можно было когда-то, — ответила Илона. — Год назад. Но не теперь. Теперь недвижимость намного дороже. И на эти деньги половину моей квартиры уже не купишь. Так что подумайте.
— Ну хорошо. Я согласна. Но только обещай, что не выгонишь моего сына из этой квартиры в течение года.
— Обещаю.
Елена вышла из подъезда через полчаса.
— Ну? — спросил Тихон. — Как?
— Ступай домой, — ответила Елена.
— Серьёзно? Неужели Илона согласилась терпеть меня?
— Согласилась. Но с условием, что ты станешь наконец-то нормальным человеком.
— Я стану, мама, стану. Клянусь. Больше никогда.
И Тихон забежал в подъезд. А Елена вызвала такси и поехала домой.
***
— Ну? — спросил Тихон, входя в квартиру и затаскивая с собой два чемодана. — Всё получилось?
— Всё нормально, — ответила Илона. — Твоя мама заплатила то, что обещала нам перед свадьбой.
Перед свадьбой Тихон и Илона решили купить квартиру.
На всю квартиру им не хватало, но недостающую сумму должны были дать их родители поровну. Но так получилось, что родители Илоны выполнили обещание, а Елена своего обещания не сдержала.
Она тогда влюбилась в Сигизмунда и решила, что ей самой эти деньги могут понадобиться, чтобы купить дачу. Но квартиру Тихон и Илона всё же купили. Взяв недостающую сумму в банке. Но Елена об этом не знала. Она была уверена, что это родители Илоны расщедрились и за всё заплатили.
— Ты не расстраивайся, — сказал Тихон жене. — Я знаю, как получить с мамы деньги и расплатиться с банком.
— Как?
— Это просто, Илона. Где-то через месяц ты выгонишь меня из дома за то, что я пью.
— Но ты ведь уже не пьёшь.
— Но мама-то моя этого не знает. А она сейчас собирается замуж. И я ей там не нужен.
— Ну ты не нужен, а она скажет тебе, чтобы ты жил у себя. Ты ведь на себя взял деньги в банке, чтобы купить квартиру. Стало быть, квартира и твоя тоже.
— А мама ничего про это не знает, — ответил Тихон. — Я ей сказал, что квартира куплена на деньги твоих родственников, и я на неё не имею прав. А когда я заявлюсь утром домой с чемоданами и скажу, что приехал навсегда, она меня не пустит и повезёт к тебе. Чтобы уговорить взять меня обратно. А ты согласишься, но на определённых условиях. Поняла?
— Поняла. А если твоя мама тебя не повезёт ко мне обратно?
— Ты плохо знаешь мою маму, Илона. Повезёт, и ещё как. Даже не сомневайся. Надо только заранее предупредить её о своём приезде, чтобы она мне дверь не открывала.
— А если всё же не повезёт тебя ко мне обратно? Если откроет дверь и пустит тебя к себе? Что тогда?
— А если вдруг не повезёт и если пустит, то я ей такое там устрою, она ещё сто раз пожалеет.
Но, как показала жизнь, Елена не пожалела сына и привезла его обратно к жене. А через неделю Сигизмунд сделал ей предложение. ©Михаил Лекс