Сумерки опускались на город мягким, сероватым саваном, окутывая многоэтажки и замирая в кружевных занавесках нашей уютной кухни. Я стояла у плиты, помешивая ароматное варево в чугунке — то самое жаркое с грибами, которое Андрей обожал больше всего на свете. В доме пахло уютом: печеными яблоками, чистотой и тем неуловимым ароматом спокойствия, который наживается десятилетиями совместных завтраков и тихих вечеров.
Двадцать лет. За это время мы проросли друг в друга, как два дерева, чьи корни сплелись так плотно, что уже не разобрать, где чья земля. Мы начинали в тесной комнатушке общежития, делили одну сосиску на двоих и мечтали о том дне, когда он «выбьется в люди». Я была его тылом, его тихой пристанью. Я переписывала его отчеты, когда он засыпал от усталости, гладила его единственную приличную рубашку перед важными встречами и верила в него больше, чем он сам в себя.
Щелкнул замок. Сердце привычно екнуло — радость встречи за двадцать лет так и не притупилась. Андрей вошел в прихожую тяжелой, уверенной походкой человека, который привык отдавать приказы. На нем был дорогой костюм, севший идеально по фигуре, которую он теперь тщательно поддерживал в элитном клубе. От него пахло морозным воздухом и чужим, слишком резким парфюмом.
— Андрюша, заждалась тебя. Мой руки, жаркое как раз поспело, — улыбнулась я, выходя в коридор.
Он не улыбнулся в ответ. Он даже не посмотрел на меня. Андрей медленно снял пиджак, повесил его на плечики и только тогда поднял глаза. В них не было ни тепла, ни привычного раздражения, ни усталости. Там была ледяная, выверенная пустота.
— Не нужно жаркого, Лена. Сядь. Нам нужно поговорить.
В животе похолодело. Этот тон я знала — так он разговаривал с подчиненными, которые провалили важный контракт. Я послушно опустилась на табурет, чувствуя, как кухонный фартук вдруг стал тяжелым, словно свинцовым.
— Собирай вещи, — произнес он буднично, будто отдавал распоряжение о закупке канцелярии. — Завтра приедет мой водитель, он поможет тебе перевезти основное в ту квартиру, на окраине. Машину я оставляю тебе, и буду перечислять содержание ежемесячно. Я не обижу тебя деньгами, ты это знаешь.
Я смотрела на него, не понимая. Слова долетали до меня, но мозг отказывался складывать их в смысл.
— Что значит «собирай вещи»? Куда? Зачем? Андрей, что случилось? Кто-то заболел?
Он поморщился, словно от зубной боли.
— Перестань. Никто не заболел. Просто я... я перерос этот брак. Понимаешь? Мы стали слишком разными. Я иду вперед, я строю империю, я вращаюсь в кругах, где важен статус, лоск, энергия. А ты... ты застряла в этих занавесках и рецептах пирогов. Ты — мое прошлое, Лена. Хорошее, доброе, но прошлое. А мне нужно будущее.
— Будущее? — мой голос сорвался на шепот. — Двадцать лет, Андрей. Мы же клялись... и в горе, и в радости. Я же для тебя всё...
— Вот именно, — перебил он. — Ты сделала всё, что могла. Твоя миссия окончена. Ты была прекрасной женой для инженера с окладом в тридцать тысяч. Но для генерального директора крупного холдинга ты — балласт. Мне нужна женщина, которая будет соответствовать моему новому уровню. Которая умеет носить бриллианты так, будто родилась в них, а не прятать их в шкатулку «на черный день».
Он замолчал, доставая из кармана телефон. Тот сверкнул золотистым корпусом. Андрей быстро набрал сообщение, и на его губах на мгновение мелькнула та самая нежная улыбка, которую я не видела уже года три.
— У тебя кто-то есть? — спросила я, хотя ответ уже знала.
— Ее зовут Кристина, — ответил он, не скрываясь. — Ей двадцать пять, она полна жизни и амбиций. С ней я чувствую себя молодым и всемогущим, а не старым семейным дедом. Не устраивай сцен, Лена. Это некрасиво. Ты взрослая женщина, должна понимать: время течет, всё меняется.
Я смотрела на его холеные руки, на золотые запонки, которые сама же и выбирала ему на юбилей. В горле стоял ком, мешавший дышать. Мне хотелось кричать, броситься на него, разбить эти тарелки, которые я так бережно подбирала под цвет обоев. Но внутри вдруг воцарилась странная, звенящая тишина.
— Значит, я — балласт? — тихо спросила я. — Старая вещь, которую пора сдать в архив, потому что вышла новая модель?
— Можно и так сказать, если тебе так проще, — он встал. — Я сегодня переночую в гостинице. К утру, надеюсь, ты освободишь пространство. Ключи оставишь на тумбочке. Прощай, Лена. И... спасибо за всё.
Дверь за ним захлопнулась с негромким, но окончательным щелчком.
Я осталась одна в нашей кухне. Жаркое в чугунке продолжало источать аромат, но теперь он казался мне запахом тления. Я посмотрела на свои руки — на них не было дорогих колец, только тонкая золотая полоска обручального кольца, которое за эти годы немного врезалось в кожу.
Двадцать лет жизни превратились в «миссию», которая «окончена».
Я подошла к окну. Внизу, во дворе, взревел мотор его дорогого внедорожника. Огни фар разрезали тьму, и машина плавно выкатилась со двора, унося мужчину, которого я любила больше жизни, в его «светлое будущее» с Кристиной.
Я не плакала. Слез не было. Было только странное, холодное чувство в груди, будто там, где раньше билось сердце, теперь образовалась ледяная корка. Я медленно сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на стол.
— Перерос, значит? — прошептала я в пустоту кухни. — Посмотрим, Андрей. Посмотрим, на чем держится твой «рост», когда у тебя заберут корень.
Я достала из шкафа большую дорожную сумку. Ту самую, с которой мы когда-то ездили в наш первый отпуск в Крым, когда денег едва хватало на обратный билет. Судьба, действительно, дама с иронией. Но Андрей забыл одну простую вещь: я не просто «прошлое». Я — та, кто это прошлое создавал. И если я смогла вырастить из обычного парня «большого начальника», то уж себя-то я точно не дам в обиду.
Завтра начнется новая жизнь. А сегодня... сегодня я просто соберу вещи. Но не всё, что он велел. Я заберу с собой нечто гораздо более важное, чем мебель и посуду. Я заберу свою гордость.
Утро встретило меня не ласковым лучом солнца, а серым, липким туманом, который просачивался сквозь щели оконных рам. Квартира, еще вчера казавшаяся крепостью, сегодня выглядела как декорация к спектаклю, который внезапно отменили. Вещи в коробках, пустые полки в шкафу, где еще вчера теснились его накрахмаленные сорочки — всё это напоминало поле боя после отступления.
Водитель Андрея, угрюмый парень по имени Степан, приехал ровно в девять. Он старался не смотреть мне в глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу в прихожей.
— Елена Сергеевна, Андрей Викторович велел... — начал он, затинаясь.
— Я знаю, что он велел, Степа, — прервала я его, натягивая пальто. — Грузи коробки. Там только мои книги, одежда и старый фотоальбом. Технику и мебель я оставляю «хозяину жизни». Пусть пользуется.
Квартира на окраине, которую Андрей милостиво выделил мне «для дожития», оказалась однушкой в старом панельном доме. Обои в цветочек, выцветший линолеум и вид на заброшенную стройплощадку. Контраст с нашим пентхаусом в центре города был разительным, почти карикатурным. Андрей всегда любил символизм: он сбросил меня не просто из своей жизни, он сбросил меня на нижнюю ступень социальной лестницы, чтобы я ненароком не напомнила ему о временах, когда он сам ходил в заштопанных носках.
Когда Степан уехал, оставив меня среди коробок, я села на подоконник. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах. В сумочке завибрировал телефон. Сообщение от бывшего мужа: «Надеюсь, устроилась нормально. Юрист пришлет документы о разводе в четверг. Подпиши без глупостей, и я добавлю к твоей ежемесячной сумме еще немного. Не звони мне».
Я удалила сообщение, не дочитав. «Без глупостей». Он всё еще считал меня тихой домашней тенью, которая будет безропотно принимать подачки.
Первую неделю я просто спала. Организм, измученный годами служения чужим интересам, словно выключился. А на восьмой день я проснулась и подошла к зеркалу. Из зазеркалья на меня смотрела женщина с потухшим взглядом, растрепанными волосами и серым лицом.
— Ну что, Лена? — спросила я свое отражение. — Будем умирать или начнем вспоминать, кто мы такие?
Я открыла старый альбом, который Андрей считал хламом. Там, на последних страницах, лежали мои дипломы — красный диплом экономиста-аналитика и сертификат аудитора международного класса. Двадцать лет назад я была одной из лучших на курсе. Профессора прочили мне блестящее будущее, но я выбрала «будущее Андрея». Я стала его бесплатным финансовым советником, его тайным стратегом. Все его самые успешные сделки на заре карьеры были просчитаны мной на этой самой кухне, пока он спал.
Я достала ноутбук. Руки дрожали, когда я вводила пароли к программам, которыми не пользовалась годами. Память — удивительная вещь. Стоило мне увидеть таблицы и графики, как мозг начал работать с четкостью часового механизма.
Через два дня я позвонила своему старому знакомому по университету — Игорю Савченко. Сейчас он владел крупной консалтинговой фирмой, которая была главным конкурентом холдинга моего бывшего мужа.
— Лена? — голос Игоря в трубке звучал искренне удивленно. — Сто лет, сто зим! Ты всё так же хранишь домашний очаг великого Андрея Викторовича?
— Очаг остыл, Игорь. Я ищу работу.
В трубке повисла тишина.
— Ты серьезно? Андрей знает?
— Андрей считает, что я умею только печь пироги. Я хочу напомнить ему и себе, что я умею еще и считать деньги. И поверь, я знаю слабые места его «империи» лучше, чем он сам.
Игорь назначил встречу на следующий день.
Я потратила остатки своих личных сбережений на одно, но идеально сидящее деловое платье и хорошую стрижку. Когда я вошла в зеркальный офис Савченко, охранники расступились. Во мне не осталось ничего от той женщины в фартуке. Взгляд стал острым, спина — прямой, а в движениях появилась та спокойная уверенность, которая пугает слабых мужчин.
— Лена, ты выглядишь... потрясающе, — Игорь встал из-за стола, протягивая руку. — Но бизнес — это не комплименты. Ты долго была не у дел. Рынок изменился.
— Рынок изменился, а жадность и человеческие ошибки — нет, — я положила на стол флешку. — Здесь полный анализ последнего тендера, который Андрей выиграл у тебя месяц назад. Я нашла три критические ошибки в его логистической схеме. Если ты сейчас ударишь по этим точкам, через квартал его холдинг потеряет долю рынка в тридцать процентов.
Игорь недоверчиво взял флешку, вставил в компьютер. Десять минут он молча листал графики. Его лицо менялось от скептического до восторженного.
— Черт возьми, Лена... Он сам это составил?
— Он вообще этого не видел. Это делали его «молодые и амбициозные» помощники. А Андрей теперь слишком занят своей новой пассией, чтобы вникать в такие «мелочи».
— Ты хочешь его уничтожить? — Игорь посмотрел мне прямо в глаза.
— Нет, — улыбнулась я. — Я хочу, чтобы он понял цену «балласта». И я хочу работу.
— Ты принята на должность ведущего аналитика. Оклад обсудим, но обещаю — он будет выше, чем те подачки, которые он тебе шлет.
Выходя из офиса, я почувствовала, как внутри наконец-то начал таять лед. Но судьба подготовила мне еще один сюрприз в тот же вечер.
Я зашла в дорогой торговый центр — нужно было купить качественный ежедневник. Проходя мимо ювелирного бутика, я увидела знакомый силуэт. Андрей. Он стоял у витрины с Кристиной — той самой «фифой». Она была действительно молода: фарфоровая кожа, губы уточкой, взгляд капризного ребенка.
— Хочу это колье, Андрюша! Ну пожалуйста! Оно такое статусное! — канючила она, повиснув на его руке.
— Кристин, мы только вчера купили серьги. У нас сейчас кассовый разрыв в компании, нужно немного подождать... — Андрей выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, лоск немного потускнел.
— Ты обещал! Ты сказал, что я — твоя королева! Королевы не ждут! — она топнула ножкой и демонстративно отвернулась, начав строчить что-то в телефоне.
Я стояла за колонной, наблюдая за этой сценой. Андрей потер виски и, тяжело вздохнув, кивнул продавцу. Пока он оформлял покупку, Кристина отошла чуть в сторону. Ее телефон снова пискнул. Она хитро оглянулась на Андрея и быстро прошептала в трубку:
— Да, котик... Скучаю. Конечно, выпросила. Завтра встретимся в нашем месте, пока «папик» будет на совещании. Люблю тебя.
Она спрятала телефон в сумочку и обернулась к Андрею с самой лучезарной и лживой улыбкой в мире.
Я смотрела на своего бывшего мужа. Он выглядел как человек, который купил яркую, дорогую обертку, внутри которой оказалась пустота. Он променял золото на позолоченную пластмассу.
Я вышла из торгового центра, вдыхая прохладный вечерний воздух. Мне не было его жаль. Совсем. Впереди был первый рабочий день, сложный проект и долгий путь к себе настоящей. А Андрей... он еще не знал, что его «будущее» уже начало его предавать, а его «прошлого» больше не существует.
Дома я достала из папки документы о разводе. Взяла ручку и размашисто подписала каждую страницу. Но прежде чем положить их в конверт, я приписала на полях мелким почерком: «Спасибо, что напомнил мне, кто я на самом деле. Удачи с колье».
Вечером, заваривая чай — крепкий, без сахара, как я теперь любила — я поймала себя на мысли, что впервые за двадцать лет мне не нужно ни под кого подстраиваться. Я пила чай из своей любимой кружки, смотрела на огни города и чувствовала странный азарт. Игра только начиналась.
Месяц пролетел в таком ритме, о котором я, будучи «домашней женой», и помыслить не могла. Контора Игоря Савченко напоминала растревоженный улей, и я стала в нем главным стратегом. Оказалось, что за годы жизни с Андреем я накопила уникальный багаж: я знала не только сухие цифры его бизнеса, но и его психологию. Я знала, когда он склонен рисковать, когда он блефует, а когда — прикрывает слабость напускной агрессией.
В один из вторников Игорь зашел в мой кабинет, плотно прикрыв дверь. Его лицо светилось предвкушением.
— Лена, ты была права. Его холдинг начал «сыпаться» по швам на северном направлении. Те логистические дыры, на которые ты указала, стали превращаться в пропасти. Но есть новость поинтереснее.
Он положил на мой стол папку с грифом «Конфиденциально».
— Наш общий друг Андрей Викторович пытается перекредитоваться под залог своих активов. Он хочет запустить новый проект, чтобы перекрыть убытки. И знаешь, кто выступает консультантом со стороны банка, который будет проверять его чистоту?
Я подняла глаза от графиков.
— Неужели мы?
— Именно. Завтра в десять утра у нас очная встреча. Он до последнего не будет знать, кто ведет аудит. Это будет твой выход, Лена. Ты готова увидеть его... в таком контексте?
Я посмотрела на свое отражение в полированной поверхности стола. Новая я — в строгом темно-синем костюме, с безупречно уложенными волосами и холодным блеском в глазах.
— Готова, Игорь. Более чем.
Вечер накануне встречи я провела необычно. Я не сидела над отчетами. Я поехала в тот самый ресторан, где Кристина, «новая муза» моего бывшего, часто проводила время. Я знала это из социальных сетей — она обожала выставлять свою роскошную жизнь на показ.
Я присела в дальнем углу, за густой зеленью декоративных пальм. Кристина не заставила себя ждать. Она вплыла в зал в облаке дорогих духов, одетая в платье, которое стоило, пожалуй, трех моих новых зарплат. Но пришла она не одна. Рядом с ней был молодой человек — подтянутый, с дерзким взглядом и татуировкой, выглядывавшей из-под воротника рубашки.
Они сели за столик, и я увидела, как она кокетливо коснулась его руки.
— Скоро, Стас, скоро, — шептала она, не подозревая, что акустика зала доносит ее слова до меня. — «Папик» совсем задергался на работе. Скоро он перепишет на меня тот дом в пригороде, о котором я говорила. Тогда мы вообще забудем про экономию.
— А если он узнает? — ухмыльнулся парень.
— Он? — она звонко рассмеялась, и в этом смехе было столько яда, что мне стало почти жаль Андрея. — Он слишком занят своим величием. Он думает, что я смотрю на него как на бога. Пусть думает. Старик тешит свое самолюбие, а платит за наше будущее.
Я тихо оплатила счет и вышла. В груди не было злорадства — только странная, горькая чистота. Андрей искал «будущее», а нашел зеркало собственного предательства. Он предал верность ради лести, и теперь лесть обкрадывала его.
Утро среды выдалось морозным. Конференц-зал «Савченко и партнеры» сиял стеклом и хромом. Андрей вошел ровно в десять. Он выглядел... плохо. Нет, костюм был всё так же дорог, но плечи осунулись, а на лбу прорезалась глубокая складка. Он зашел, на ходу отдавая указания по телефону, и сел во главе стола, даже не взглянув на присутствующих.
— Давайте начнем, — бросил он, открывая ноутбук. — У меня мало времени. Где ваш ведущий аналитик?
— Прямо перед вами, Андрей Викторович, — произнесла я, выходя из тени стеллажа.
Он замер. Телефон выпал из его руки на мягкий ковролин. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение. Его челюсть слегка отвисла, а в глазах промелькнул целый калейдоскоп чувств: от шока до ярости и, наконец, болезненного узнавания.
— Лена? — прохрипел он. — Что ты здесь делаешь? Это какая-то шутка?
— Это работа, Андрей Викторович, — я села напротив него, открыв папку. — Я назначена ответственным аудитором по вашему запросу на кредитную линию. Приступим?
— Игорь, ты с ума сошел? — Андрей повернулся к Савченко, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за сценой. — Ты нанял мою бывшую жену, чтобы она копалась в моих счетах? Это конфликт интересов!
— Напротив, — мягко ответил Игорь. — Елена Сергеевна — лучший специалист в городе по вашему сектору. К тому же, вы сами говорили, что она «прошлое». А профессионалам прошлое не мешает видеть цифры.
Андрей тяжело задышал. Он смотрел на меня, и я видела, как в его мозгу лихорадочно крутятся шестеренки. Он пытался найти в моем взгляде прежнюю Лену — ту, что прощала опоздания, гладила рубашки и смотрела снизу вверх. Но там была только холодная сталь.
— Итак, — я начала доклад, чеканя каждое слово. — Ваш холдинг заявляет о прибыли в двенадцать процентов за последний квартал. Однако, если мы посмотрим на скрытую задолженность дочерних компаний и проваленный тендер в северном регионе...
Я говорила полчаса. Я раздевала его бизнес слой за слоем, обнажая каждую ошибку, каждую самонадеянную оплошность, которую он совершил, уверовав в свою непогрешимость. Его «империя» на бумаге выглядела как карточный домик на ветру.
Андрей бледнел с каждой минутой. К концу моего выступления он уже не перебивал. Он сидел, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели.
— Это... это субъективная оценка, — наконец выдавил он.
— Это математика, Андрей, — я закрыла папку. — В кредите вам будет отказано. Более того, я рекомендую совету директоров вашего банка-партнера инициировать процедуру внешнего управления.
— Ты решила меня уничтожить? — прошипел он, когда Игорь на минуту вышел, чтобы распорядиться насчет кофе. — Мстишь за ту фразу? За Кристину?
— Ты слишком много о себе думаешь, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Мстить — значит всё еще чувствовать что-то к человеку. А я к тебе чувствую то же самое, что к старому, неисправному калькулятору. Ты просто неэффективен.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Да что ты понимаешь! Кристина дает мне драйв! Она молода, она...
— Она изменяет тебе со своим тренером по фитнесу, Андрей, — прервала я его спокойным, почти будничным тоном. — Прямо сейчас, скорее всего, она выбирает очередное украшение, за которое ты заплатишь, чтобы подарить его своему «котику». Ты променял того, кто строил с тобой фундамент, на того, кто разбирает твой дом по кирпичику, пока ты любуешься своим отражением.
Андрей замер. Краска отлила от его лица, оставив его серовато-бледным.
— Ты лжешь. Ты просто злишься...
— Зайди сегодня в семь вечера в тот ресторан на набережной. Третий столик у окна. И не забудь взять с собой очки, — я встала. — Совещание окончено, Андрей Викторович. Мои рекомендации будут отправлены в банк через час.
Я вышла из зала, не оборачиваясь. В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Это не было триумфом, как в кино. Это была тяжелая, изматывающая работа по возвращению себе самой.
Вечером того же дня я сидела в своей маленькой однушке. На столе стоял ноутбук и чашка чая. В дверь постучали. Нетерпеливо, тяжело.
Я знала, кто это.
Открыв дверь, я увидела Андрея. Он выглядел раздавленным. Его дорогое пальто было расстегнуто, галстук сбит набок. В руках он сжимал телефон Кристины — видимо, скандал был грандиозным.
— Ты была права, — глухо сказал он, проходя в прихожую без приглашения. — Всё... всё, что ты сказала. И про счета, и про нее. Лена, я... я совершил ужасную ошибку.
Он попытался взять меня за руки.
— Давай начнем сначала? Я всё исправлю. Я выгоню ее, я перепишу имущество на тебя. Ты — единственная, кто меня понимает. Ты — мой мозг, моя душа. Я просто запутался в этом блеске. Пожалуйста, вернись. Без тебя я всё потеряю.
Я аккуратно высвободила руки. Я смотрела на него и видела не грозного начальника и не любимого мужа. Я видела человека, который хочет, чтобы его снова спасли. Который хочет использовать меня как пластырь на свои рваные раны.
— Ты уже всё потерял, Андрей, — тихо сказала я. — Ты потерял меня в тот вечер, когда сказал, что я — «балласт». Ты думал, что можно выбросить человека за борт, а когда корабль начнет тонуть, позвать его обратно, чтобы он затыкал дыры собой?
— Но я люблю тебя! — почти выкрикнул он.
— Нет. Ты любишь свой комфорт. А я... я наконец-то полюбила себя.
Я открыла дверь шире.
— Уходи, Андрей. У тебя еще есть шанс спасти хотя бы остатки своего дела, если начнешь работать сам, а не за счет чужих мозгов. Но делать это ты будешь без меня.
Когда дверь за ним закрылась, я вернулась к столу. На экране монитора светилось новое предложение о сотрудничестве — на этот раз из-за рубежа.
Судьба — дама с иронией, это правда. Она забрала у меня иллюзию счастья, чтобы дать мне реальность, в которой я — главная героиня.
Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь недорогие шторы моей новой квартиры, казались мне теперь ярче, чем свет хрустальных люстр в нашем прежнем доме. Прошел месяц с того вечера, когда Андрей стоял на моем пороге, умоляя о возвращении. В тот день я не просто закрыла дверь — я перевернула страницу книги, которую писала слишком долго, забывая, что я не только автор, но и действующее лицо.
Жизнь Андрея превратилась в сводку происшествий, которую я наблюдала со стороны, словно хронику из параллельной реальности. Как я и предсказывала, «карточный домик» его амбиций начал рушиться. Кристина, поняв, что золотой источник иссякает, ушла не прощаясь, прихватив с собой всё, что не было привинчено к полу: драгоценности, элитные часы и внушительную сумму с их общего счета. Говорили, она уехала за границу с тем самым «котиком», оставив Андрея наедине с судебными исками и разгневанными акционерами.
Но, как ни странно, это больше не доставляло мне удовольствия. Злорадство — это тоже связь, а я хотела быть свободной.
В это утро я собиралась не в офис Савченко, а в аэропорт. Предложение, которое пришло мне на почту неделю назад, было слишком дерзким, чтобы от него отказаться. Крупный международный фонд искал кризис-менеджера для филиала в Прибалтике. Им нужен был человек с «русской закалкой», математическим умом и способностью видеть сквозь туман корпоративной лжи. Им нужна была я.
Я допивала кофе, когда телефон высветил входящий вызов. Номер был незнакомый, но я знала этот код.
— Да, Андрей.
— Откуда ты знала, что это я? — голос его звучал сипло, будто он долго не спал.
— Интуиция аналитика. Что-то случилось?
— Я продал дом, Лена. И машину. Расплатился с основными долгами. Ребята из совета директоров дали мне шанс остаться, но на должности обычного начальника департамента. Под моим началом теперь три человека, а не три тысячи.
Я молчала, глядя на пустую чашку.
— Я звоню не за помощью, — поспешно добавил он. — Я просто... я нашел твой старый ежедневник. Там, на последних страницах, были твои наброски по нашей стратегии пятилетней давности. Я тогда их даже не дочитал, швырнул в стол. Сказал, что ты ничего не понимаешь в «большой игре». Лена, я был дураком. Полным, законченным идиотом. Ты не была балластом. Ты была парусом, а я думал, что лодка плывет сама по себе, потому что я такой великий капитан.
— Хорошо, что ты это понял, Андрей. Лучше поздно, чем никогда.
— Ты сможешь меня простить? Не вернуться, нет... я понимаю, что это невозможно. Просто простить. Чтобы я мог дышать без этой тяжести в груди.
Я подошла к окну. На стройплощадке внизу рабочие начали забивать сваи для нового дома. Старое уходило в землю, чтобы стать опорой для чего-то другого.
— Я простила тебя в тот момент, когда подписала бумаги о разводе, — честно ответила я. — Обида — это слишком тяжелый груз для того, кто собирается в долгий путь. Желаю тебе удачи, Андрей. Искренне. Научись ценить людей не за их «статусность», а за их преданность. Это дефицитный товар на твоем новом рынке.
Я положила трубку, чувствуя, как последняя тонкая нить, связывавшая нас двадцать лет, окончательно истлела.
Аэропорт встретил меня привычным шумом, запахом керосина и предчувствием перемен. Я сидела в зале ожидания, листая документы по новому проекту. Мой чемодан был легок — я взяла только самое необходимое. Остальное я планировала купить на месте, создавая свой новый стиль, свою новую жизнь, в которой нет места фартукам и ожиданию мужа у окна.
— Елена Сергеевна? — раздался за спиной знакомый голос.
Я обернулась. Игорь Савченко стоял с букетом белых лилий и улыбался своей обезоруживающей улыбкой.
— Игорь? Что ты здесь делаешь?
— Не мог отпустить своего лучшего сотрудника без цветов и... одного вопроса.
Он сел рядом, и его обычно ироничный взгляд стал серьезным.
— Ты улетаешь на год. Это большой контракт. Но я хочу, чтобы ты знала: в моем «холдинге» вакансия твоего близкого человека всегда открыта. Я не Андрей, Лена. Я умею ценить не только твой ум, но и ту тихую силу, которую ты в себе носишь.
Я улыбнулась, принимая цветы. Их аромат был пронзительно-свежим.
— Дай мне этот год, Игорь. Мне нужно понять, кто такая «Елена» без привязки к чьей-то фамилии или должности. Мне нужно научиться дышать самостоятельно.
— Я буду ждать, — кивнул он. — И знай: если там, за границей, кто-то посмеет назвать тебя «прошлым», просто покажи им свои отчеты. Или свой взгляд. Этого будет достаточно.
Объявили посадку. Я встала, поправила плечо сумки и уверенно зашагала к гейту.
Прошло полгода.
Рига встретила меня черепичными крышами и уютным спокойствием Балтики. Работа поглощала меня целиком, но это была приятная усталость. Я вывела филиал из кризиса за три месяца, заслужив уважение коллег, которые поначалу скептически смотрели на «женщину из России».
Однажды вечером, гуляя по берегу моря, я присела на скамейку. Ветер развевал мои волосы, которые я теперь носила распущенными. Я достала телефон и открыла новостной сайт своего родного города. В разделе «Бизнес» мелькнула небольшая заметка: «Холдинг "Вектор" стабилизировал показатели под руководством нового антикризисного комитета. Бывший гендиректор Андрей Викторович назначен руководителем регионального офиса в Сибири».
Я закрыла вкладку. Сибирь. Что ж, там холодный климат — самое то, чтобы остудить голову и начать всё с нуля.
Я посмотрела на линию горизонта, где серое небо сливалось с такой же серой, неспокойной водой. Моя исповедь, начавшаяся с боли и предательства, закончилась тишиной и силой. Я не была жертвой карьеры мужа. Я была его созидателем, а когда созидатель уходит, творение неизбежно рушится, если оно не было подкреплено ничем, кроме гордыни.
Теперь я строила свой собственный мир. И в этом мире не было места фразе «я перерос этот брак». Потому что настоящие чувства — это не одежда, из которой вырастают. Это кожа.
Я встала и пошла по песку к кромке воды. Волны лизали мои туфли, но мне не было холодно. Впереди был рассвет — первый рассвет моей по-настоящему взрослой, осознанной и абсолютно свободной жизни. Судьба, может, и дама с иронией, но она всегда вознаграждает тех, кто находит в себе смелость сказать: «Я не балласт. Я — капитан».
