Новейшая кинематографическая лента "Битва за Битвой" — очередная погремушка, изысканно выпеченная Голливудским Обкомом, несомненно, получит все Оскары во всеъ категориях и дополнительные золотые медали. Еще легче "Битва за Берлин", прославленная Ленинской Премией в области литературы, искусства и архитектуры. Ибо Битва за битвой идеально квадратна, как Танк Т-34 (в своей несоизмеримой мощи и гармонии) и как Красное Знамя.
Как всегда главная идея фильма, чтобы продемонстрировать, что самое главное в жизни и искусстве — это не любовь, не страдания, а то, есть ли у персонажа презренный отросток между ног и какого цвета его кожа. Всё остальное, включая глубокие внутренние монологи, тщательные мотивации и продолжительные паузы для завтрака, предоставляется самой судьбе, так же случайно, как брошенная ребёнком клякса на чистый лист бумаги. «Вот вам, судьба, вот вам, смысл жизни, а дальше пусть тексты сами соберутся».
В центре нашего великолепия — два субъекта. Первый — Пэт, тот самый «из гетто», что, по всей видимости, символизирует «из ада, но без рекомендаций на будущее». Второй — дама, не просто дама, а истинная мистификация — Перфидия, чьё имя в древнеримском языке звучит как "Вероломница". Они оба принадлежат к тайному обществу "Франс-75" — кружку людей, столь же революционных, сколь и излишне неопрятных в мыслях. Эта интеллигентская гвардия грабит, подрывает, совершает налёты и совершенно не замечает, что время прошло. Их борьба выглядит не как жестокий вызов системе, а как воплощение суеты в оболочке философских баталий.
Отдельного внимания заслуживает сцена с офицером Стивеном Локджо — подлинное искусство злорадства, с таким сладострастным подходом, что хочется подправить собственный монокль и спросить режиссёра: «Не перепутали ли вы социальную драму с порнороликом?» Но Локджо — персонаж в духе новых времён: и морально подвижный, и сексуально распутный, что в итоге приводит к не просто революционному перелому, а воплощению всей философии в теле Перфидии. Её плоть становится частью новой революции. И результат? Вслед за этими великими телесными переговорами появляется младенец — дитя компромисса между революцией и... чистым бельём.
Дальше, картина постепенно переходит в область постмодернизма и абсурда. Перфидия, утомлённая материнством, убивает охранника, как бы случайно проливая чашку чая, а затем, как опытная революционерка-эсэрка сдаёт товарищей. В результате её исчезновения остаётся только письмо, пропитанное виной, и интеллектуальная разруха, которую никто не в силах починить. Локджо же, как персонаж дешёвого романа, начинает неистово истреблять революционеров, превращая весь фильм в нечто среднее между санитарной обработкой и проповедью о чести.
Проходит 15 лет, за которые в России успевают смениться три моды и одна вера, и дочь Перфидии, Уилла, становится мастером карате. Конечно, это знак того, что гуманитарное образование потерпело крушение, но, что важнее, в её глазах прослеживается не просто тень интеллекта, но и отчаянная готовность к шоку, который переродит культуру. А фальшивый отец её, ныне именуемый Бобом, спивается с таким неистовым рвением, что буквально запечатлевает собой культуру деградации как новый способ протеста.
Тем временем, истинный папа Локджо вступает в тайное общество с названием, достойным подлинного абсурдизма — «Искатели новогодних приключений». Это название способно вызвать в воображении картину с детьми, наполняющими мир удивительными фантасмагориями и чародейскими эксплозиями. “Искатели”, как фигуры из картин Кукрыниксов, начинают допросы подполковника, но так, что кажется, будто они все уже опоздали на Рождественский утренник для идиотов. Локджо решает прибегнуть к сверхновому гуманизму: чтобы арестовать дочь, он начинает целую войну и берёт в плен целый город. Почему? Потому что, как говорит сам Локджо, «Где ещё можно найти выход в мире столь же запутанном, как мои собственные мысли?».
Дальше события становятся столь абсурдными, что не зная, как их описать, просто невозможно. Монастырь захватывают, ДНК становится пророком, киллеры бегают, машины взрываются, персонажи воскресают и снова передумывают.
Кульминацией служит сцена, где отец и дочь узнают друг друга по паролю. Метод, безусловно, заимствованный у масонов, филателистов или сумасшедших. После чего следует обязательное объятие, ибо без объятий современное искусство считается недействительным и недозрелым.
Финал же достоин особого восхищения. Уилла отправляется на очередной протест, напевая про себя:
Суровые годы уходят
Борьбы за свободу страны,
За ними другие приходят -
Они будут тоже трудны.
Промчалися красные грозы,
Победа настала кругом,
Утрите суровые слезы
Пробитым в боях рукавом.
а Боб остаётся дома. И это единственный по-настоящему мудрый поступок за весь фильм.