Пословица гласит: «Казак без роду — что дерево без корня». Но когда речь заходит о запорожских казаках, в массовом сознании часто возникает картина пестрого, почти интернационального братства авантюристов со всех краев света. Кто только не «записывается» в их ряды: беглые крестьяне, опальные шляхтичи, турецкие янычары, татарские мурзы… Но так ли это было на самом деле? Давайте, отбросив мифы и политические спекуляции, взглянем на сухие цифры реестров и данные науки, чтобы узнать реальный расово-этнический состав Войска Запорожского.
Миф о «сборище всякого народа»: откуда ноги растут?
Легенда о казаках как о плавильном котле народов — не современное изобретение. Ей уже более четырех веков. И, что любопытно, ее активно «подогревали» сами власти Речи Посполитой, на территории которой формально существовала Сечь.
Зачем? Все просто — для политической конъюнктуры. Когда запорожские «чайки» громили османские берега, а гнев султана обрушивался на Варшаву, польским дипломатам нужно было срочно найти оправдание. Их ответ был хитер: «Это не наши люди! Это сброд со всей Европы и Азии, мы не можем их контролировать!».
Яркий пример — заявление посла Речи Посполитой в Стамбуле Пясочинского в 1601 году. Отвечая на гнев султана, он сказал: «Казаки – сбор всякого народа… если бы все казаки были из Польши, то их можно было бы укротить, а то они собираются отовсюду». Удобная позиция, не правда ли? В успехах казаков — герои, в проблемах с соседями — «не наши бандиты».
Но что говорят документы, не предназначенные для дипломатических игр?
«Реестр 1581 года»: главный свидетель на суде истории
Самым ценным источником для нас является подробный, поименный список — реестр. В 1581 году король Стефан Баторий, готовясь к походу на Москву, взял на службу полк из 500 запорожских казаков под командованием Яна Оришовского. Каждого записали в официальный документ, и более половины указали свое происхождение.
Давайте посмотрим на эту этническо-территориальную мозаику (данные по 373 из 500 казаков):
· Земли Украины (Киевщина, Волынь, Подолье, Галичина): 184 человека — 49%.
· Земли Беларуси: 140 человек — 38%.
· Московия (Русское царство): 24 человека — 6%.
· Польша: 10 человек — 3%.
· Литва: 9 человек — 2%.
· Прочие (немец, серб, «татарин»-вероотступник, «кафинец»-грек/итальянец, два пятигорских черкеса): 5 человек — около 1%.
Что получается в сумме? Выходцы из земель исторической Руси (Малороссии и Беларусь) составляют подавляющее большинство — 87%. Еще 6% — родственные восточные славяне из Московии. Польша и Литва, несмотря на государственную принадлежность Речи Посполитой, дали всего 5%. Экзотические элементы есть, но их процент мизерный — около 1%.
Современные немецкие историки, проанализировав имена и прозвища из того же реестра, пришли к схожим выводам: 45% — с Украины, 40% — с Беларуси, 10% — из Московии.
Научный вердикт: антропология и расология
Итак, цифры говорят: основу Войска Запорожского (85-90%) составляли русины — предки современных славян. Остальные были соседними славянами или редкими представителями родственных европейских народов.
Но как обстояло дело с расовым составом? Здесь в дело вступает антропология. Исследования, проведенные в XX веке (например, работы В.Д. Дяченко), дали однозначный ответ. Изучение черепов запорожских казаков (в том числе из захоронений времен Берестецкой битвы 1651 года) не выявило никаких значимых примесей «чуждых» рас.
Все антропологические типы, представленные среди запорожцев, укладываются в спектр северных и центральных европеоидов. И что самое интересное — преобладающим типом был нордический (североевропейский), который составлял около 34,2%. Остальные — это атланто-балтийский, понтийский (средиземноморский) и другие типы, характерные для населения Восточной Европы.
Это полностью согласуется с документальными данными. Казаки были не «сбором всякого народа», а особой этнографической и социальной группой в составе русинского народа, сплоченной общей южноукраинской казацкой культурой, образом жизни и, как показывает наука, общей расовой основой.
Вывод: не плавильный котел, а кристалл одного народа
Запорожская Сечь, конечно, была открытым социальным организмом, куда мог прийти «кто б ни был, какого бы роду и веры ни был». Однако ключевое слово — «мог». На практике же приходили в основном свои — люди из соседних земель, говорившие на одном языке, разделявшие одну веру и культурный код.
Они не были «разношерстной ордой». Они были мозаикой, но сложенной из камней одной породы. Этой породой был русинский (славянский) этнос, сформировавший на границе Дикого поля уникальное военное братство — грозное Войско Запорожское, чье наследие и по сей день является фундаментом украинской национальной идентичности.
P.S. Наглядное подтверждение этим научным данным можно увидеть в Музее Берестецкой битвы в селе Пляшева Ровенской области. Антропологические реконструкции лиц казаков, павших в 1651 году, — это лица европеоидов, сильных и характерных, но не выпадающих из общего антропологического облика славянского населения Восточной Европы. Они — живые (пусть и реконструированные) свидетели нашей общей истории.