Когда Рома впервые привел Юлю в родительский дом, его мать, Галина Степановна, чуть не заплакала от умиления. Господи, да где он такой бриллиант нашел?!!
Девушка вошла в прихожую — и будто свет включили поярче. Высокая, в идеально сидящем кашемировом пальто, волосы убраны в небрежную, но очень красивую укладку. Лицо умное, с изучающим взглядом. Говорила она негромко, но очень весомо. Юрист в крупной международной фирме, говорила на трех языках, играла в любительском театре и бегала полумарафоны.
Галина Степановна смотрела на своего тихого, добродушного Рому, вечного мечтателя и книгочея, работавшего системным администратором, и думала, сжимая в волнении край фартука: «Вот. Вот именно такой катализатор ему и нужен. Этот локомотив вытянет его из болотца, заставит глядеть вверх, а не в монитор». Ей казалось, она видит идеальную пару: её сын с его глубинным, несуетным спокойствием и эта девушка с её стальным стержнем и энергией вулкана.
Свадьба была красивой, но без пафоса. Юля сама все организовала. Галина Степановна была счастлива. Молодые сняли просторную квартиру в новом районе, и там, как казалось со стороны, царил образцовый порядок, хотя сама Юля дома почти не бывала. Её жизнь была расписана по минутам: утренняя йога, рабочий день, затягивающийся порой до десяти вечера, потом то репетиции, то встречи «проектных групп» — она занималась благотворительными аукционами. В выходные — галереи, вернисажи, поездки на велосипедах за город. Галина Степановна дивилась, помогая однажды расставить посуду на новую кухню:
— Юлечка, да как ты всё успеваешь? И квартира сияет, и у Ромы рубашки выглядят, будто с иголочки.
Юля лишь улыбнулась ровными белыми зубами, не отрываясь от экрана планшета, где листала презентацию.
— Технологии, Галина Степановна. Сервисы, клининг раз в неделю, глажка с доставкой. Главное правильно расставить приоритеты и не тратить время на рутину.
И Галина Степановна верила и восхищалась. Ей казалось, её Роман вытянул счастливый билет в лотерее жизни. Невестка была безупречна: вежлива, тактична, дарила на день рождения Галине Степановне дорогой парфюм, никогда не забывала позвонить свекрови, как бы ни была занята.
Чего ещё желать? Галя и не желала. Просто радовалась, глядя, как сын, казалось, расправляет плечи рядом с этой блестящей женщиной.
Даже беременность не внесла хаос в отлаженный механизм жизни Юли. Узнав на УЗИ, что будет двойня, она не упала в обморок, не расплакалась. Она фыркнула деловито:
— Экономия времени. Одним махом отстреляюсь.
Юля буквально порхала до седьмого месяца, совмещая визиты к врачу с рабочими конференциями по видеосвязи и даже защитила в этот период очередной профессиональный сертификат.
Все вокруг — Галина Степановна, её сестра Татьяна, мама Юли, Элеонора Борисовна, — были в восторге от её несгибаемости. Все готовились помогать, взять на себя быт, чтобы такая активная женщина не задохнулась в четырёх стенах с двумя новорождёнными. Как же они все, как выяснилось позже, ошибались.
Родились мальчики — Кирилл и Павел. Здоровые, громкие, требовательные. Квартира молодых и квартиры обеих бабушек мгновенно превратились в оперативные штабы. Составили график дежурств, эксель-таблицу с покупками, ротацию на готовку. Роман взял долгий отпуск, потом перешёл на удалёнку. Галина Степановна приезжала к девяти утра, чтобы сменить Элеонору Борисовну, ночующую там, чтобы дать молодым родителям поспать. Тётя Таня подвозила продукты. Все крутились как белки в колесе.
А Юля… Юля восстановилась с поразительной, почти пугающей скоростью. И именно тогда Галина Степановна начала замечать странности, которые сначала списывала на неопытность.
Юля не выглядела измождённой или подавленной. Как только в квартире появлялся кто-то из «подкрепления», она тут же, с лёгкой, беззаботной улыбкой, вручала двух младенцев.
— Мам, ты посиди с ними часик? Мне надо пробежаться до фитнес-центра, размяться, а то засиделась.
— Галина Степановна, побудьте с мальчиками, а я схожу на массаж, спина затекла.
— Ром, дорогой, я с Лерой на кофе выскочу, отвлечься надо.
Сначала все кивали с пониманием: конечно, надо, отдышаться, прийти в себя. Но «часик» плавно перетекал в три. «Кофе с Лерой» оборачивалось ужином в модном ресторанчике, о чём Галина Степановна узнавала по фотографиям в соцсетях. Юля возвращалась сияющая, пахнущая хорошим вином, целовала сонных детей в лоб и… через полчаса находила новый повод удалиться. В её жизни, казалось, ничего не изменилось.
Прошёл год.
Дети начинали ходить, лепетать. А Юля… Юля жила своей насыщенной, глянцевой жизнью, в которой для Кирилла и Паша отводились строго определённые, крайне ограниченные временные отрезки. Она не знала, что Кирилл обожает банановое пюре, но терпеть не может тыквенное, а Паша заливается истерическим смехом, когда ему щекочут пяточки. Она не бросалась к ним, когда они падали, набивая шишки. Это делал Рома, это делала Галина Степановна, делала няня, которую наняли, когда мальчикам исполнилось полгода. А Юля в этот момент могла с упоением обсуждать по скайпу детали предстоящего поэтического перфоманса в арт-пространстве.
Апофеозом абсурда стала история с горшком. Галина Степановна и Элеонора Борисовна, объединив усилия, вели беспощадную войну за сухие штанишки. Это была эпопея с капризами и маленькими победами. Как-то раз, застав Юлю, Галина Степановна осторожно заметила:
— Юля, может, ты сама попробуешь их чаще высаживать? Они с мамой, наверное, послушнее будут…
Юля, не отрывая взгляда от экрана макбука, где она выбирала новый коврик для пилатеса, лишь махнула рукой:
— Галина Степановна, не драматизируйте. Всему своё время. Для того и изобрели памперсы, чтобы не усложнять себе жизнь.
В этой фразе, рациональной, как бухгалтерский отчёт, была вся суть. Не усложнять себе жизнь! Дети были для неё долгосрочным, социально одобряемым проектом, который она блестяще инициировала, а теперь делегировала исполнителям — родственникам и наёмному персоналу.
Рома поначалу старался держать удар. Он безумно обожал сыновей и мог ползать с ними по полу, изображая медведя, часами читать «Муми-тролля» разными голосами, изобретать немыслимые конструкции из конструктора. Он научился печь воздушные запеканки и варить суп-пюре, потому что Юля питалась салатами и морепродуктами, а возиться с детской едой считала ниже своего достоинства. Он забирал их из сада, потому что у Юли в это время была репетиция. Он сидел на больничных, потому что у Юли был сверхважный контракт. Он превращался в идеального отца-одиночку при живой-здоровой жене, и Галина Степановна видела, как этот груз подтачивает его изнутри. Он стал молчаливее, в его глазах появилась усталость, та, что не стирается даже долгим сном.
Кульминацией стал выпускной в детском саду. Тут Юля была в самой гуще подготовки. Она возглавила родительский комитет и взяла на себя всё: от сценария до заказа угощений. Две недели она только и говорила что о празднике, пропадала в саду после работы, спорила с заведующей о формате, заказывала костюмы для детей из какой-то студии. Она снова стала неутомимой звездой, за которой все тянутся. Галина Степановна, наблюдая за этой суетой, на миг снова прониклась к невестке восхищением.
И вот настал этот день. Актовый зал был украшен шариками и бумажными гирляндами. Галина Степановна сидела в третьем ряду, рядом с Ромой, который нервно перебирал ключи от машины — его в любой момент могли вызвать на работу для срочного ремонта сервера. Зал притих, заиграла торжественная музыка и выбежали дети. Зверушки, пираты, принцессы, супергерои… Яркие, сияющие, немного растерянные. И вот вышли Кирилл и Паша. На Паше были простые синие шорты и полосатая футболка, купленная когда-то в масс-маркете. На Кирилле — коричневые штанишки и зелёная кофта, явно не сочетающиеся между собой. Но главное было не в этом. Когда начался общий танец под «Чунга-чангу», все дети более-менее синхронно приседали и хлопали, а её внуки стояли посреди хоровода, потерянные и испуганные, беспомощно оглядываясь по сторонам. Они не знали движений, у них не было костюмов.
Юля в этот момент суетилась у сцены, поправляла упавшую корону маленькой принцессы, что-то шептала воспитательнице. Она даже не смотрела на своих мальчиков. Галина Степановна обернулась к сыну. Он не смотрел на сцену. Он смотрел на свою жену. И в его взгляде, обычно таком мягком, читалось такое разочарование, что у Галины Степановны ёкнуло сердце.
После концерта, в раздевалке, где Паша тихо всхлипывал, а Кирилл молча, по-взрослому серьёзный, отстёгивал сандалии, Галина Степановна не выдержала. Юля принимала благодарности от других мам: «Ой, Юля, какой чудесный праздник!», «А костюмы просто блеск!». Подойдя к Роме, Галина Степановна тихо спросила:
— Ромочка… что случилось? Почему они… не готовы? Юля же…
— Мама, — он прервал её сердитым голосом. — Она готовила праздник, шоу. А не своих детей. Я вчера спрашивал, всё ли у них готово. Она сказала: «Не парься, всё под контролем». Контроль, блин. Она даже не открыла папку со словами песен, которую нам раздали три недели назад. Про костюмы мальчиков вспомнила вчера вечером, но студия уже не работала. Сказала: «Блин, все подготовила, а это не успела».
Все подготовила! За месяц до этого она три вечера клеила декорации для благотворительного спектакля в детском доме — успела. Сидела до ночи, обсуждая со сценаристом театральной студии тонкости новой пьесы — успела. Летала на выходные в Питер на конференцию по современному искусству — успела. Организовать выпускной на сто человек — успела. А выучить с собственными детьми простой танец и забрать костюмы— не успела.
************************
Мальчишкам было по девять. Третий класс. Уроки с ними делала Галина Степановна, или Рома. Юля в это время могла осваивать в соседней комнате игру на укулеле или составлять проект для перепланировки своей новой мини-студии, которую она снимала с подругами под «творческий кластер». Она не интересовалась школьными делами. Дневники лежали нетронутыми, пока Рома не расписывался в них.
Однажды Галина Степановна сказала:
— У Паши опять двойка по русскому. Учительница говорит, он совсем не старается.
Юля, разглядывая каталог эко-косметики, пожала плечами:
— Наймём репетитора получше. Прежний, видимо, не справляется.
— Да не в репетиторе дело! — не выдержала Галина Степановна. — Ему внимание нужно, поддержка! Нужна мать!
Юля отложила каталог и посмотрела на свекровь с лёгким недоумением, как на говорящую кошку.
— Галина Степановна, дети должны учиться самостоятельности. Избыточная опека их только развращает. Он должен сам понять, зачем ему это нужно.
И это было самое страшное. Не равнодушие даже, а эта философия , рационального невмешательства. Она любила человечество абстрактное, идеи, проекты, саморазвитие. Но два конкретных, живых, всё понимающих мальчика, которые звали её мамой, оставались для не интересным и неудачным экспериментом, мешающим большому и важному делу — активной жизни Юли.
Галина Степановна молчала, но видела, как меняется её сын. Он совсем ушёл в себя, замкнулся в маленьком мирке, который состоял из работы и детей. Вечерами они втроём сидели в детской: что-то мастерили, смотрели старые добрые мультфильмы, читали вслух.
Юля же существовала физически в той же квартире, но в совершенно ином измерении. Их разговоры свелись к обмену бытовой информацией.
Всё громче звучали ссоры. Галина Степановна стала свидетелем одной такой, зайдя как-то вечером без звонка.
Дверь была приоткрыта. Из гостиной доносился яростный голос Романа:
— …Ты вообще понимаешь, что сегодня было? У Кирилла первые в жизни соревнования по плаванию! Он так ждал, тренировался! А ты? Ты даже не приехала! Предпочла обсуждение каких-то дурацких афиш!
Ответный голос был холодным и ровным:
— Рома, у меня было назначено рабочее совещание с иностранными партнёрами. Я не могла его перенести. Ты же был там. Этого недостаточно?
— Нет, чёрт возьми, недостаточно! — сорвался Роман. — Ему нужна была мать! Он вышел из воды, огляделся, искал тебя глазами! А ты… ты даже не позвонила потом!
— Я позвонила в восемь вечера. Ты сказал, всё хорошо.
— Всё хорошо… — Роман фыркнул с таким презрением, что у Галины Степановны похолодело внутри. — Юля, да ты вообще их видишь? Кирилл две недели ходит с шишкой на лбу после драки в школе, а ты даже не заметила? Паша месяц просил тебя сводить его в планетарий, ты каждый раз «да, конечно», и…
— И что? — голос Юли зазвучал резче. — Я должна отчитываться перед тобой за каждую минуту? Я обеспечиваю этой семье уровень жизни, о котором ты со своей зарплатой сисадмина можешь только мечтать! Я создаю возможности! А ты превращаешь их в маменькиных сынков, которые без тебя шагу ступить не могут! Ты их просто душишь своей заботой!
Последовала тяжёлая пауза. Когда заговорил Рома, в его голосе уже не было злости.
— Знаешь что, Юля? Забери свои возможности себе. Нас они не интересуют. Нам не нужны твои студии, твои конференции и твоё идеальное будущее. Нам нужно просто быть семьёй. Но для этого нужна мать. А не… успешный менеджер.
Раздался громкий хлопок дверцы шкафа. Галина Степановна, не в силах двигаться, стояла в прихожей. Из гостиной вышла Юля, бледная, с высоко поднятой головой. Увидев свекровь, она лишь напряглась, кивнула и быстро натянула куртку.
— Мне нужно на собрание, — бросила она в пространство и выскользнула за дверь.
Финал наступил через полгода, тихо и буднично, без громких скандалов. Рома подал на развод. Юля не стала сопротивляться. Процесс был таким же холодно-эффективным, как и всё, что она делала: раздел имущества через её же коллег-юристов, чёткое определение графика общения с детьми (она выбрала стандартные «каждую вторую субботу месяца»). Она даже не спорила об алиментах, предложив сумму, которая заставила Романа смущённо замолчать.
В день, когда она окончательно выносила свои вещи, Галина Степановна пришла помочь Роману с детьми, которые были мрачны и подавлены. Юля упаковывала в коробки последние книги. Кирилл, самый чувствительный, подошёл к маме.
— Мам… а ты когда к нам придёшь? В субботу?
Юля на мгновение замерла, глядя на сына. В её глазах мелькнуло что-то непонятное. Она присела, поправила сыну воротник рубашки — жест странный, неестественный для неё.
— В субботу, Кирюш. Как договорились. Будем… ходить в кино, или куда вы захотите.
— Я хочу, чтобы ты дома осталась, — тихо сказал Паша, стоявший в дверях. — Как папа. Посидела с нами.
Юля выпрямилась. Её лицо снова стало непроницаемым.
— Дома мы всегда успеем посидеть.
Она больше не смотрела на сыновей. Взгляд её скользнул по квартире, по Роману, молча наблюдающему за этой сценой, по Галине Степановне. В этом взгляде не было ни злобы, ни печали. Была лишь лёгкая досада, как от незапланированной, но не слишком обременительной задержки в расписании. Она обняла мальчиков быстро, по-деловому, взяла последнюю коробку и вышла.
Теперь Роман с сыновьями жили вдвоём в ставшей вдруг очень просторной квартире. Жизнь вошла в новое, более спокойное русло. Не было холодного присутствия Юли, создававшего постоянное напряжение. Были простые вечера с домашними заданиями, которые Рома всегда проверял сам, бои на подушках по субботам утром и совместная готовка ужинов.
Как-то раз, уже после развода, Галина Степановна встретила Юлю в торговом центре. Та была с подругами, смеялась, обсуждала очередную поездку. Увидев свекровь, Юля на мгновение смутилась, но тут же собралась, кивнула с вежливой улыбкой.
— Галина Степановна, здравствуйте. Как ребята?
— Растут, — коротко ответила Галина Степановна.
— Отлично. Передавайте им привет. Пусть звонят, если что.
— Они знают, — сказала Галина Степановна и, поймав себя на мысли, добавила: — А у тебя как дела, Юля? Новые проекты?
Глаза Юли оживились.
— О, да! Мы как раз запускаем интерактивную выставку молодых художников, это невероятно сложно организовать, но…
Она говорила ещё минут пять, очень увлечённо. Галина Степановна слушала и думала о том, что эта женщина по-прежнему прекрасна, умна и полна сил. Она меняла мир вокруг себя к лучшему, заряжала энергией, была успешна. И при этом где-то в глубине её безупречного мира была пустота размером с двух мальчиков, которые звали её мамой, но давно перестали ждать.
Юля была идеальна для всех, кроме тех, кому была мамой.