Доброй вечер.
Краснодарский край, февраль 1974-го. Посёлок Венцы-Заря, глухая ночь. Утром продавцы местного магазина обнаружили картину, от которой кровь стынет в жилах даже у бывалых оперативников. Дверь выломана ломом, сейф распорот автогеном, как консервная банка. Всю недельную выручку — три тысячи рублей — как ветром сдуло. Но самое странное ждало сыщиков внутри. На стене, среди развороченного хлама, кто-то нарисовал загадочный знак: крупную букву «М», составленную из четырёх скрещенных сабель. Рядом валялась газета «Известия» из Минеральных Вод с пометкой «ул. Ленина, 23».
Для местных уголовников это было слишком вычурно. Слишком… литературно. Знак напоминал не бандитскую метку, а скорее театральный реквизит. Следователи, среди которых поклонников Конан Дойля не нашлось, лишь недоуменно пожали плечами. Проверили адрес с газеты — дом оказался брошенным, готовым под снос. Дело, казалось, заходило в тупик с первых же дней. Но «автор» знака скоро дал о себе знать. В милицию пришло письмо с угрозами. Внизу красовался тот же росчерк — стилизованная «М» из сабель. Игра началась.
А вскоре начался и настоящий террор. Налёты пошли один за другим. Станица Алексеевская, потом ещё два посёлка. Всё по одной схеме: темнота, отключённые свет и телефон, оглушённые или связанные сторожа, пустые сейфы. Брали только деньги и дефицитный товар — часы, транзисторы, ткани. Исчезали бесследно, как призраки. Ни свидетелей, ни отпечатков. Словно преступники знали каждый шаг оперативников.
Именно это и насторожило следователей больше всего. В область из Краснодара откомандировали двух лучших сыщиков: начальника отдела Николая Киёка и старшего оперуполномоченного Олега Горбулича. Любопытная деталь: пока гости из краевого центра работали на месте, грабежи прекращались. Стоило им уехать — всё начиналось снова. Словно банда имела свои глаза и уши прямо в милицейских коридорах. Подозрения о внутренней утечке переросли в уверенность после провала одной хитроумной операции.
Сыщики решили подсудить банде наживку. В один из магазинов завезли дефицитный товар и устроили круглосуточную засаду. Неделю — тишина. Как только засаду сняли, в ту же ночь магазин был опустошён. Кто-то из своих точно вёл преступников. Вскоре подтвердились и самые мрачные догадки: даже секретная инструкция для всех магазинов района о создании тайников для денег была бандитам известна. Их «выгребали» подчистую.
Летом 1975 года банда совершила свой самый дерзкий налёт. В станице Отрадной ограбили не магазин, а колхозную кассу, похитив двадцать тысяч рублей — целую годовую зарплату для десятков семей. Выживший сторож, которого жестоко избили, рассказал шокирующую деталь: дверь он открыл, потому что на пороге стояли люди… в милицейской форме. Всплыла и ещё одна зацепка. Накануне ограбления местную девушку на околице катал на мотоцикле «Ява» симпатичный парень. Он ловко выведал у неё, когда в колхозе будут выдавать зарплату. Описание мотоциклиста и часть татуировки на его руке — буквы «ня» — легли в основу нового фоторобота.
Киёк и Горбулич начали титаническую работу. Они перелопатили личные дела всех сотрудников милиции Кавказского района. И в деле одного человека — участкового инспектора Александра Елисейцева — обнаружили странные нестыковки. Несколько страниц были аккуратно вырваны, а корешок подчищен. Дальше — больше. Выяснилось, что полгода назад Елисейцев, чья скромная зарплата такого позволить не могла, прикатил на новенькой, дефицитной «Яве». А при проверке подтвердилось и наличие татуировки.
За Елисейцевым установили слежку. И тут сыщиков ждал настоящий удар. Их коллега, участковый, оказался в тесной дружбе… с начальником уголовного розыска города Кропоткина, Виктором Михеевым. Тот самый Михеев, который формально вёл это дело и считался одним из лучших оперативников края. Мысль о том, что главарь банды может сидеть в соседнем кабинете, казалась абсурдной. Но улики начинали складываться в чудовищную мозаику.
Чтобы поймать такого человека, нужны были железные доказательства. Решили брать с поличным. Вычислив через слежку за Елисейцевым следующий вероятный объект налёта, в апреле 1976 года устроили засаду у магазина в станице Новомалороссийская. Когда из темноты вышли тени с мешками, громкоговоритель приказал сдаваться. В ответ грянули выстрелы. В завязавшейся перестрелке один из бандитов выстрелил в другого, но промахнулся. Задержанным и раненым оказался Елисейцев. На допросе он, не раздумывая, сдал всех. Главным был Виктор Михеев.
Раскрытие шокировало всех. Михеев, кадровый милиционер, с юности зачитывался Конан Дойлем. Но кумиром для него был не Шерлок Холмс, а его антипод — коварный, блестящий и беспринципный профессор Мориарти. Именно его стилизованную подпись — ту самую «М» из сабель — Михеев и взял себе за автограф. Это была и его фамильная буква, и символ превосходства над коллегами, которых он водил за нос два года.
Завидуя легким деньгам криминального мира, он решил стать его королём, используя служебное положение. Через шантаж и подстроенное обвинение в попытке изнасилования он завербовал ещё двух милиционеров, один из которых имел доступ к оружейной комнате. Так у банды всегда было «чистое» оружие. В планах у «советского Мориарти» было ограбление уже не магазина, а госбанка, и побег за границу. Но его погубила собственная мания величия — та самая театральная подпись на стене и желание устраивать провокации против следователей.
Суд был суров. Виктор Михеев получил 15 лет лишения свободы. Его подельники в погонах — до 10 лет. Говорили, что в лагере Михеев не писал жалоб, а снова и снова перечитывал томики Конан Дойля. Возможно, до конца считая себя не преступником, а непризнанным гением, чьё время так и не пришло. А буква «М», выведенная саблями, так и осталась в анналах краевого УВД мрачным памятником тому, как служитель закона сам решил стать его хозяином и судьёй.
Если вам интересно погружаться в детали громких криминальных историй прошлого и настоящего — поддержите нас реакцией. Поставьте лайк этой статье, и мы продолжим эту хронику. Спасибо, что читаете нас.
Подписывайтесь на канал Особое дело.