Я всегда считал, что холод — это просто физическое явление, отсутствие тепла. Но в этом доме, стоящем посреди заснеженной пустоши, холод был осязаемым, живым существом. Он стоял в углах, как плотная паутина, он заползал под одежду ледяными пальцами. Дом был старым, осевшим в грунт по самые окна, словно хотел спрятаться. Я купил его за копейки, пытаясь сбежать от городской жизни, которая меня пережевала, но, кажется, попал в желудок к чему-то похуже.
Центром дома была Печь.
Именно так, с большой буквы. Это была не просто кирпичная кладка. Это была огромная беленая глыба, занимавшая половину кухни. Она казалась неестественно раздутой, словно опухоль, распирающая стены. Чугунная заслонка была черной и глухой.
Я не топил её. Дров не было, да и дымоход, судя по всему, был забит вековым слоем сажи. Первые два дня я спал в пуховике, и пар изо рта оседал инеем на воротнике.
Странности начались на третью ночь, когда за окнами началась буря.
Я проснулся от того, что взмок.
Я лежал в полной темноте, и мне было жарко. Липко, душно, невыносимо жарко. Воздух в комнате стал густым, тяжелым и влажным.
Пахло тестом.
Тяжелым, кислым запахом опары, которая перестояла в тепле и начала бродить. Но к этому, казалось бы, домашнему запаху примешивалась другая нота. Сладковатая. Приторная. Запах сырого мяса, которое забыли на столе в летний зной.
Я встал, шатаясь от дурноты. Тепло шло волнами от кухни.
Я подошел к Печи. Включил фонарик.
Кирпичи были горячими. Но это был не сухой, честный жар прогоревших углей. Это было влажное, нездоровое тепло воспаленного тела. Печь не просто грела. Она потела.
Побелка стала влажной и скользкой. По белым бокам стекали мутные струйки конденсата, собираясь в лужицы на полу. Я коснулся кирпича — он был мягким. Словно под тонким слоем штукатурки пульсировала живая плоть.
— Это невозможно, — прошептал я. Голос увяз в плотном воздухе.
Внутри Печи что-то чавкнуло.
Громко. Тягуче. Словно кто-то огромный перевернулся в густой грязи.
Чвак. Глу-у-уп.
Звук лопнувшего пузыря.
Я хотел бежать. Я схватил ключи от машины, выскочил на крыльцо. Но снаружи была белая стена. Буран замел машину по крышу, дорога исчезла. Я был заперт. Мой телефон давно сел, электричества не было.
Я вернулся в дом, потому что снаружи была смерть от холода. А внутри была жизнь. Странная, пугающая, но теплая.
Следующие сутки я провел в углу дальней комнаты, сжимая в руке монтировку. Но голод давал о себе знать. Я не ел два дня. Мои запасы остались в багажнике, до которого было не добраться.
Печь звала меня.
Не словами. Она говорила запахами.
К вечеру запах гнили исчез. Остался только аромат свежей, сдобной выпечки. Такой сильный, что у меня сводило челюсти и текли слюни. Инстинкт самосохранения боролся с животным голодом, и голод побеждал.
Я вошел на кухню.
Заслонка была приоткрыта. Из черного зева лился мягкий, розоватый, тусклый свет. Там, внутри, что-то происходило.
На краю, прямо у входа в топку, лежал кусок. Не хлеб, не пирог. Просто бесформенный кусок теплого, дымящегося теста.
Румяный, лоснящийся. Он пах так, что у меня потемнело в глазах.
Я взял его дрожащей рукой. Он был горячим и мягким, как кожа.
Я откусил.
Внутри было что-то густое, соленое, сытное. Это была самая вкусная еда в моей жизни. Я глотал кусками, не жуя. Я чувствовал, как тепло разливается по желудку, по венам, успокаивая дрожь.
Я доел.
— Еще... — само сорвалось с губ.
Из глубины печи, из этого розового марева, выкатился еще один кусок. Больше прежнего.
Я ел и ел. Я перестал чувствовать страх. Я чувствовал только сытость и блаженное тепло. Мне казалось, что я наконец-то дома.
А потом я посмотрел на свои руки.
Мои пальцы изменились. Кожа на них разгладилась, исчезли морщинки и поры. Они стали бледными, одутловатыми. Я сжал кулак, и он поддался мягко, как пластилин.
Моя плоть становилась тестом.
Я должен был испугаться. Я должен был кричать. Но сытость была такой приятной. Мысли в голове стали медленными, тягучими, как мед.
Печь загудела. Уютно, по-домашнему.
«Тесно... Холодно снаружи... Иди в тепло...»
Я посмотрел на свои ноги. Ступни уже расплылись, сливаясь с полом, теряя форму. Я больше не мог ходить. Я мог только перетекать.
Заслонка открылась полностью.
Внутри не было огня. Там было бесконечное пространство из мягкой, пористой, живой массы, которая дышала. Она ждала меня. Чтобы смешаться. Чтобы стать единым целым.
Я потянулся к теплу.
Мои руки коснулись края топки и прилипли. Не больно. Просто теперь мы одно целое. Я подтянулся, чувствуя, как мое тело меняет форму, подстраиваясь под узкий лаз.
Я лезу внутрь.
Здесь темно и влажно. Стены мягко обнимают меня со всех сторон, сжимают, массируют. Я чувствую, как растворяюсь. Мое сердце бьется все тише, подстраиваясь под ритм этого огромного организма.
Ту-дум... Ту-дум... Чвак...
Я больше не чувствую холода. Я больше не чувствую одиночества. Я — часть опары. Я — часть дома.
Я закрываю за собой заслонку. Теперь я буду подниматься. Я буду расти. И я буду ждать следующего гостя, чтобы накормить его.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #деревенскиеистории #ужасы