— Отойди, ты мне на пиджак перхотью насыплешь.
Сергей брезгливо дернул плечом, стряхивая невидимую пылинку с темно-синего лацкана. Он стоял перед ростовым зеркалом, поправляя запонки. От него пахло дорогим одеколоном. Весь его вид говорил о том, что он неотразим. Я же жалась к дверному косяку в вытянутых домашних штанах, прижимая к груди его свежевыглаженную рубашку.
— Сереж, ну может я все-таки соберусь? — мой голос дрогнул, выдавая надежду. — Я быстро. То синее платье, помнишь? Я его отпарила. Юбилей фирмы все-таки, там все с женами будут.
Он медленно повернулся. Взгляд тяжелый, липкий, оценивающий. Так смотрят на грязное пятно на дорогом ковре.
— Аня, ты в зеркало себя видела? — он хмыкнул, не разжимая губ. — Куда ты лезешь? Там будут люди высшего эшелона. Инвесторы, партнеры, сам Громов прилетит из столицы. Мне нужно соответствовать. А ты…
Он сделал паузу, подбирая слово побольнее.
— А ты — мой надежный тыл. Кухня, дети, пылесос. Вот твоя орбита. Не позорь меня. Представляешь, что скажут, если увидят рядом со мной… вот это? «Смотрите, Сергей Викторович привел свою домработницу».
Слова упали тяжело, как булыжники. Дышать стало трудно, но я сглотнула. За пять лет брака я научилась глотать обиды. Я хотела напомнить, что пять лет назад, когда он был обычным менеджером, моя зарплата закрывала наш кредит. Что я отказалась от нормального отпуска, чтобы он купил эту машину. Но я промолчала.
— Все, я погнал. Ужин не жди, буду поздно. И это… рубашку на завтра подготовь другую, белую. У меня встреча утром.
Лязгнул замок. Тяжелая дверь отсекла меня от его праздника жизни.
Я опустилась на пол, прямо на холодный ламинат. В квартире тикали часы, отсчитывая минуты моей никчемной жизни. «Домработница», сказал он. «Рванье».
Телефон на тумбочке зажужжал, разрывая тишину. Незнакомый городской номер. Код Санкт-Петербурга.
— Алло? — голос был чужим, сиплым.
— Анна Павловна Воронова? — строгий женский голос. — Вас беспокоит нотариус Соколова. Примите соболезнования. Ваша двоюродная бабушка, Изольда Марковна, ушла из жизни на прошлой неделе.
Тетя Изя. Мы не виделись лет пятнадцать. Она была одинокой, язвительной старухой, жила в центре Питера в огромной квартире, заставленной антиквариатом.
— Вы единственная наследница, Анна Павловна. Квартира на Петроградке, коллекция картин и счета. Сумма значительная. Вам нужно приехать для вступления в права.
Я положила трубку. Посмотрела на свои руки — кожа сухая, маникюра нет уже полгода, «мы же экономим на ипотеку». Посмотрела на свое отражение в зеркале, где только что красовался Сергей. Уставшая женщина с потухшим взглядом, в которой невозможно узнать ту веселую Аню, какой я была до свадьбы.
Внутри что-то щелкнуло. Не было слез, не было истерики. Пришло холодное, спокойное понимание: «домработницы» больше нет.
Вечером Сергей вернулся в приподнятом настроении. От него пахло крепкими напитками и тонкими, сладковатыми духами. Я знала этот запах — «Ванильный лес». Так пахла его новая секретарша, Юля.
— Сереж, мне нужно уехать, — сказала я, когда он пил воду на кухне, даже не разувшись.
— Куда еще? — он поморщился, будто у него заболел зуб.
— К маме в область. Она себя плохо чувствует, нужно помочь, поухаживать. Может, на месяц, может, на полтора.
Он замер со стаканом у рта. В его глазах мелькнула радость — быстрая, хищная, которую он тут же попытался скрыть за маской озабоченности.
— Ну… раз надо, то надо. Мать — это святое. Езжай, конечно. Я тут сам справлюсь. У меня как раз проект горит, буду на работе ночевать, тебе все равно скучно было бы.
Он врал и даже не краснел. Он был счастлив избавиться от «балласта».
На следующее утро я собрала одну сумку и ушла. Но не на вокзал. Я сняла квартиру в новом жилом комплексе на другом конце города. Светлую, с огромными окнами и видом на парк.
И началась работа. Не над отчетами, не над борщами. Работа над ошибками.
Я не стала кроить лицо у хирургов — это долго и глупо. Я пошла к лучшему стилисту города, чья консультация стоила как моя месячная зарплата библиотекаря.
— Убрать этот мышиный хвостик, — скомандовал он, перебирая мои волосы. — Сделаем дерзкое каре и холодный блонд. Это добавит жесткости. И спину! Держите спину, Анна! Вы же не мешок с картошкой несете, а себя.
Полтора месяца. Косметолог, массаж, дантист (отбеливание и реставрация творят чудеса), уроки стиля. Я училась ходить заново — не семенить, глядя под ноги, а ступать уверенно. Я меняла гардероб, безжалостно выбрасывая синтетику и покупая шелк, кашемир, качественную шерсть.
Но главное изменение происходило в голове. С каждым днем, глядя в зеркало, я видела, как исчезает забитая жена и появляется Анна. Холодная, красивая, знающая себе цену.
До новогоднего корпоратива строительного холдинга, где работал Сергей, оставалась неделя. Я знала, что для него это событие года. Он грезил повышением до начальника департамента.
Мне нужен был пропуск в этот мир.
Я сидела в лобби дорогого отеля, где проходил благотворительный аукцион. Это был совет моего юриста по наследству — вложить часть денег в искусство. Рядом со мной присел мужчина лет пятидесяти — статный, с благородной сединой и усталыми глазами.
— Тоска зеленая, правда? — тихо сказал он, когда ведущий в пятый раз начал расхваливать лот.
— Смотря с чем сравнивать, — улыбнулась я, не поворачивая головы. — Если с очередью в поликлинику — тут довольно весело.
Он рассмеялся. Искренне, низким грудным смехом.
— Олег, — он протянул руку.
— Анна.
Мы разговорились. Не о погоде и ценах. Мы говорили о старых фильмах, о джазе, о том, как меняется город. У него был цепкий ум и, как выяснилось, отличный вкус.
— Анна, у меня к вам странная просьба, — сказал он через час, когда мы пили кофе. — В пятницу у моей компании итоговый банкет. Обязаловка, пафос, куча лести. Моя спутница, к сожалению, застряла в Париже из-за нелетной погоды. Составьте мне компанию? Обещаю вкусную еду и защиту от скучных тостов.
Я знала, кто он. Олег Львович Громов. Владелец холдинга. Тот самый «сам Громов», перед которым Сергей дрожал как осиновый лист.
— Я согласна, Олег Львович, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но у меня будет одно условие.
— Какое?
— Вы не спросите, почему я буду смеяться в самый неподходящий момент.
Пятница. Ресторан «Плаза». Хрусталь, живая музыка, запах дорогих духов и денег.
Я вошла в зал под руку с Олегом Львовичем. На мне было платье цвета расплавленного серебра, закрытое спереди, но с вырезом на спине до самой поясницы. Новая прическа, макияж «смоки айс», меняющий разрез глаз, и, главное, цветные линзы — вместо моих серых я выбрала пронзительно-голубые.
Все разговоры стихли. Головы повернулись в нашу сторону.
— Кто это с Громовым? Новая пассия? Модель?
Мы прошли к VIP-столику. Олег был галантен, ухаживал, знакомил меня с партнерами. Я держалась уверенно, вспоминая уроки этикета и чувствуя тяжесть бриллиантовых сережек — подарка тети Изи.
И тут я увидела Сергея.
Он стоял у бара, уже заметно "хороший", и прижимал к себе Юлю в вызывающе красном мини. Он что-то шептал ей, она запрокидывала голову и смеялась.
Заметив босса, он встрепенулся, поправил галстук и, толкнув Юлю локтем, направился к нам. В его глазах я увидела смесь страха перед начальством и… животного интереса ко мне.
Он не узнал. В полумраке зала, в этом блеске, с новой прической и, главное, рядом с его хозяином — я была для него существом с другой планеты.
— Олег Львович! — голос Сергея был слишком громким. — Разрешите выразить восхищение! Год закрыли просто блестяще!
— Спасибо, Соколов, — сухо кивнул Громов. — Познакомьтесь. Моя спутница, Анна.
Сергей уставился на меня. Его взгляд скользнул по моей шее, задержался на губах.
— Очень приятно, Анна. Вы… вы просто украшение вечера. Ослепительны.
— Благодарю, — я ответила чуть ниже своего обычного тембра, с легкой хрипотцой. — А вы, я вижу, тоже не скучаете. Супруга не ревнует?
Сергей пренебрежительно махнул рукой, отпивая из бокала.
— Ой, бросьте! Какая ревность? Моя жена — это… скажем так, пройденный этап. Домашняя клуша. Сидит сейчас в деревне, носки вяжет. С ней ни выйти никуда, ни поговорить. Стыдно людям показать. Балласт.
Юля рядом хихикнула, довольная, что соперницу смешали с грязью.
— Балласт, значит? — переспросила я, чувствуя, как внутри разливается холодное бешенство.
— Именно! Тянет вниз! — Сергей воодушевился, решив, что нашел во мне благодарного слушателя. — Знаете, я сейчас даже тост скажу на эту тему!
Он резко развернулся и, пошатываясь, пошел к сцене. Ведущий пытался его остановить, но Сергей выхватил микрофон. Его понесло. Ему хотелось покрасоваться перед боссом и «шикарной женщиной».
— Коллеги! Минуту внимания! — рявкнул он в динамики.
Зал затих.
— Мы сегодня много говорили об успехе! — вещал Сергей. — Но успех требует жертв! Чтобы взлететь, нужно сбросить мешки с песком! Я вот долго терпел. Но посмотрите на меня сейчас! Я здесь, в элите! А почему? Потому что я знаю цену стилю!
Он щелкнул пальцами звукорежиссеру. На огромном экране, где до этого крутили графики роста, появилось фото.
Зал ахнул. Кто-то прыснул в кулак.
Это была я. Фотография с дачи, сделанная им исподтишка прошлым летом. Я в старой панаме, с обгоревшим носом, в растянутой майке, стою в три погибели на грядке. Ракурс был выбран специально, чтобы выставить меня убожеством.
— Вот! — Сергей торжествующе ткнул пальцем в экран. — Полюбуйтесь! Это то, что ждет меня дома. Моя благоверная. «Куда ты лезешь?» — спрашиваю я ее сегодня. А она лезет! Сравните это пугало с прекрасными дамами в этом зале! Например, со спутницей нашего уважаемого Олега Львовича!
Он широким жестом указал на наш столик. Прожектор послушно высветил мое лицо.
Тишина стала ватной. Олег Львович медленно начал подниматься, его лицо потемнело от гнева. Но я накрыла его ладонь своей, останавливая.
— Я сама, — одними губами произнесла я.
Я встала. Стул не скрипнул. Я шла к сцене медленно, глядя прямо в глаза мужу. Мои шпильки не стучали — они вбивали гвозди в крышку его карьеры.
Сергей улыбался, ожидая, что я подойду, чтобы он мог продолжить свой пьяный спич, используя меня как живой пример «идеала».
Я поднялась на подиум. Подошла вплотную. Резкий запах ударил в нос.
— Привет, Сережа, — сказала я своим обычным голосом. Громко. Без микрофона. Но в этой тишине услышали все.
Улыбка сползла с его лица, как кусок сырого теста. Он замер, начал моргать, пытаясь сфокусироваться.
— А… Аня? — просипел он в микрофон. Динамики разнесли этот жалкий писк по всему залу.
— Она самая.
Я спокойно забрала у него микрофон. Его пальцы разжались сами.
Я повернулась к залу. Сотни лиц.
— Мой муж прав, — сказала я ровно. — На фото — я. Женщина, которая пять лет отдавала все силы, чтобы этот человек выглядел достойно. Женщина, которая штопала ему носки и экономила на себе, чтобы он купил этот костюм. Женщина, которую он назвал «балластом» и «пугалом».
Я сделала паузу. Сергей отступил на шаг, побледнев до синевы. Юля внизу испуганно прикрыла рот рукой.
— Ты спросил меня утром, куда я лезу в этом рванье, Сережа? — я повернулась к нему. — Я лезу в новую жизнь. Жизнь, где мужчину оценивают не по понтам, а по поступкам. Жизнь, где не нужно быть удобной прислугой, чтобы заслужить каплю уважения.
Я посмотрела на Олега Львовича.
— Простите, что испортила праздник. Я не знала, что мой муж решит устроить презентацию своей низости.
Громов встал. Его голос прогремел на весь ресторан без всякого микрофона:
— Соколов! В понедельник — в отдел кадров. С вещами. Мне в команде не нужны люди, которые вытирают ноги о своих близких. И уберите этот позор с экрана!
Экран погас. Сергей стоял, хватая ртом воздух, раздавленный, жалкий, уничтоженный.
— Аня… Верочка… Я же пошутил… — лепетал он, пытаясь схватить меня за руку.
Я отстранилась.
— Вещи свои заберешь у консьержа. Замки я сменила час назад. Квартира, если ты забыл, куплена на деньги моих родителей. А на развод подам завтра. У меня теперь отличные адвокаты. Наследство тети Изи позволяет.
Я положила микрофон на стойку и сошла со сцены. Зал взорвался. Люди аплодировали. Не директору, не артистам — мне. Женщины смотрели с восхищением, мужчины — с уважением.
Олег Львович встретил меня у ступенек и подал руку.
— Анна, вы невероятная, — тихо сказал он. — Позвольте увезти вас отсюда? Здесь стало слишком душно.
— С удовольствием.
Мы шли к выходу, и я спиной чувствовала взгляд Сергея. Взгляд побитой собаки, которую выгнали на мороз. Но мне было все равно. Я шла вперед, и передо мной открывались тяжелые двери в мою новую жизнь.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!