Светлана замерла с телефоном в руке. Только что свекровь сообщила новость, от которой у молодой женщины буквально перехватило дыхание.
— Я буду забирать Настеньку из садика по вторникам и четвергам. Посижу с ней часика три-четыре, пока Лена не вернётся с работы. Бесплатно, конечно. Это же моя внучка, как я могу брать деньги с собственной дочери?
Светлана медленно опустилась на стул. В голове пульсировала одна мысль: а как же Даня? Их четырёхлетний сын, за которого они платят свекрови тридцать пять тысяч в месяц?
— Валентина Сергеевна, а как же наш уговор? Вы же сидите с Даней каждый день. Когда вы будете забирать Настю? — осторожно спросила Светлана.
— Дорогая моя, я не собираюсь отменять наш договор, — спокойно ответила свекровь. — Просто по вторникам и четвергам Настенька будет приходить к вам. Поиграют вместе, дети ведь. Им веселее вдвоём.
— То есть вы будете приводить Настю к нам домой?
— Конечно. Куда же ещё? Не к Лене же. У неё однушка, там не развернёшься.
Светлана почувствовала, как внутри закипает что-то очень неприятное. Значит, свекровь собирается использовать их квартиру для бесплатного присмотра за внучкой от дочери? При этом продолжая получать деньги за присмотр за Даней?
— Я поговорю с Максимом, — сухо сказала Светлана. — Перезвоню позже.
Муж вернулся с работы в девятом часу вечера. Уставший, голодный, мечтающий только о горячем душе и тишине. Но Светлана не могла ждать.
— Нам нужно поговорить. Про твою маму.
Максим нахмурился. Разговоры о матери в последнее время всегда заканчивались ссорами. Он любил маму, любил жену, и оказываться между ними было невыносимо.
— Что случилось?
Светлана пересказала телефонный разговор. С каждым словом лицо Максима становилось всё более мрачным.
— Подожди. Она хочет приводить Настьку к нам? И сидеть с двумя детьми одновременно? За те же деньги?
— Нет, не за те же. Нам она будет брать тридцать пять тысяч, а с Лены — ничего. Бесплатно. Потому что Лена — дочь, а мы — просто источник дохода.
Максим сел на диван и потёр виски.
— Это какой-то бред.
— Вот именно. И ещё она сказала, что Насте веселее будет с Даней. Представляешь? Она собирается использовать нашего сына как бесплатного аниматора для своей бесплатной подопечной.
— Я с ней поговорю, — мрачно сказал Максим.
Разговор с матерью прошёл ожидаемо плохо. Валентина Сергеевна была искренне возмущена тем, что сын и невестка посмели возражать.
— Вы зажрались совсем, — заявила она по телефону. — Где один ребёнок, там и два. Что вам, жалко? У вас квартира хорошая, места хватит. А Лена одна мучается, ей помочь некому.
— Мама, Лена могла бы платить няне, — попытался возразить Максим. — Она работает, получает нормальную зарплату.
— С дочери я денег брать не буду! — отрезала Валентина Сергеевна. — Она и так еле концы с концами сводит после развода.
— А с нас, значит, можно?
— С вас можно. У вас денег куры не клюют. Ипотеку выплатили, машину новую купили, на море ездите каждый год. А Леночка моя бьётся, как рыба об лёд.
Максим замолчал. Он знал, что спорить с матерью бесполезно. Она всегда была на стороне дочери. Всегда.
Лена была старшей. Любимицей. Папиной и маминой радостью. Максим родился через шесть лет, когда родители уже и не надеялись на второго ребёнка. Его появление было скорее сюрпризом, чем запланированным событием.
Всё детство Максим слышал: «Не мешай Леночке», «Леночке нужнее», «Леночка — девочка, ей сложнее». Когда встал вопрос о высшем образовании, денег хватило только на один институт. Угадайте, кто поступил на бюджет сам, а кому оплатили коммерческое место?
Максим не держал зла. Он давно смирился с тем, что для мамы он на втором месте. Но сейчас речь шла о его сыне. И это меняло всё.
— Я не согласна, — твёрдо сказала Светлана. — Либо она работает на нас за деньги и занимается только Даней, либо пусть сидит с Настей бесплатно, а мы найдём другую няню.
— Другую няню непросто найти, — вздохнул Максим. — Даня к бабушке привык.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — Светлана ходила по комнате, сжимая кулаки. — Не то, что она помогает Лене. Помогай на здоровье. Меня бесит, что она делает это за наш счёт. Наши деньги, наша квартира, наш ребёнок как развлечение для Насти. А мы должны молчать и радоваться.
— Я понимаю.
— Нет, ты не понимаешь! — Светлана остановилась перед мужем. — Через два года Дане в школу. Кто будет его забирать? Кто будет делать с ним уроки? Твоя мама? Та, которая по вторникам и четвергам будет занята бесплатной внучкой?
Максим молчал. Он не знал, что ответить.
Валентина Сергеевна пришла в понедельник как обычно. Восемь утра, безупречный внешний вид, сумка с термосом и бутербродами. Она работала няней для внука уже полтора года и привыкла к этому распорядку.
— Доброе утро, — сухо поздоровалась Светлана.
— Доброе, — кивнула свекровь. — Данечка проснулся?
— Проснулся. Валентина Сергеевна, нам нужно поговорить.
— О чём ещё? — недовольно спросила та. — Максим вчера мне всё уже сказал. Я поняла вашу позицию.
— И что вы решили?
— Я решила, что вы эгоисты. — Валентина Сергеевна сняла пальто и аккуратно повесила на вешалку. — Настеньке три годика. Она маленькая, нуждается в бабушке. А вы жадничаете.
— Мы не жадничаем. Мы платим вам деньги за конкретную работу. Присмотр за одним ребёнком. Нашим.
— Какая же ты меркантильная, Светочка, — покачала головой свекровь. — Всё на деньги переводишь. А я про любовь говорю. Про семью. Про то, что родные люди должны помогать друг другу.
— Хорошо. Тогда давайте по-родственному. Откажитесь от зарплаты и сидите с Даней бесплатно. Как с Настей.
Валентина Сергеевна побледнела.
— Я пенсионерка! Мне жить на что-то надо!
— А Лена, значит, богачка? У неё денег вагон?
— У Лены другая ситуация, — отрезала свекровь. — Она одна с ребёнком. Алименты копеечные. Ей тяжело.
— А нам легко? Мы оба работаем, платим за квартиру, за машину, за садик резервный, за занятия Дане. И ещё вам тридцать пять тысяч в месяц. Это не маленькие деньги.
— Для вас маленькие, — буркнула Валентина Сергеевна и отправилась в детскую — здороваться с внуком.
Следующие две недели прошли в напряжённом молчании. Валентина Сергеевна приходила, выполняла свои обязанности, но разговаривала со Светланой только по необходимости. Максим пытался наладить мир, но безуспешно.
А потом наступил вторник.
Светлана вернулась с работы раньше обычного — освободилась от совещания. Открыла дверь и услышала детские голоса. Два голоса.
В гостиной на ковре сидели Даня и незнакомая девочка. Рядом стояла Валентина Сергеевна, разливая сок по стаканам.
— Добрый вечер, — холодно сказала Светлана.
— О, Светочка! А я не ждала тебя так рано, — засуетилась свекровь. — Это Настенька, моя внучка. Леночкина дочь.
— Я поняла.
— Они так хорошо играют вместе. Правда, Данечка?
Даня посмотрел на маму и пожал плечами. Он не выглядел особо счастливым.
— Валентина Сергеевна, мы же договорились, — Светлана старалась говорить спокойно. — Вы не можете приводить сюда Настю без нашего согласия.
— Я не спрашивала согласия, потому что знала, что вы откажете, — невозмутимо ответила свекровь. — А Леночке сегодня было некуда деться. Совещание на работе, срочное.
— Это не наша проблема.
— Светочка, ну что ты как неродная? — Валентина Сергеевна всплеснула руками. — Ребёнок же. Маленький ребёнок. Куда её девать?
— К другой бабушке. К няне. В группу продлённого дня в саду. Вариантов много.
— Других бабушек нету, а на няню денег нет. — Свекровь подхватила Настю на руки. — Ладно, уходим мы. Не нужны мы тут, Настенька. Злые тут люди живут. Бессердечные.
Девочка захныкала. Даня смотрел на происходящее широко открытыми глазами.
Светлана чувствовала себя монстром. Но отступать не собиралась.
Вечером был грандиозный скандал. Максим ругался с матерью по телефону, потом с сестрой, потом снова с матерью. Лена рыдала в трубку, что жить не хочет, что её все бросили, что родной брат оказался последней сволочью.
— Я не сволочь! — кричал Максим. — Я просто хочу, чтобы моего ребёнка не использовали!
— Никто никого не использует! — кричала в ответ Лена. — Дети играли вместе! Что в этом плохого?
— Плохо то, что это происходит за наш счёт! Мы платим маме зарплату, а она в наше рабочее время занимается твоей дочерью!
— Ты такой мелочный стал, Максим. Раньше был нормальным, а теперь... Это всё твоя Светка. Она тебя настроила.
— Не трогай мою жену!
Он бросил трубку и несколько минут сидел неподвижно, глядя в стену. Потом повернулся к Светлане.
— Надо что-то решать. Так продолжаться не может.
Решение пришло неожиданно. Точнее, его подсказала Вероника — коллега и подруга Светланы.
— А почему бы вам не нанять профессиональную няню? — спросила она во время обеденного перерыва. — С дипломом, с рекомендациями, с договором. Платите ей те же тридцать пять тысяч, и никаких проблем.
— Мы думали об этом. Но Даня привык к бабушке. Он её любит.
— Дети быстро привыкают к новым людям, — пожала плечами Вероника. — Особенно если эти люди хорошие. А бабушка пусть приходит на выходных, как гость. Бесплатно. По-родственному. Раз уж она так любит это слово.
Светлана задумалась. В этом был смысл. Да, Даня расстроится поначалу. Но зато исчезнет эта бесконечная нервотрёпка с делением бабушкиного внимания.
— Есть ещё один вариант, — добавила Вероника. — Более жёсткий.
— Какой?
— Предложить свекрови выбор. Либо она работает у вас на полную ставку, без всяких Насть по вторникам и четвергам. Либо она работает у Лены бесплатно, а вы нанимаете няню. Третьего не дано.
— Она выберет Лену, — вздохнула Светлана. — Лена всегда была любимицей.
— Может быть. А может, и нет. Тридцать пять тысяч — хорошие деньги для пенсионерки.
Максим долго не решался на разговор. Он знал, что мать обидится. Возможно, даже прекратит общение. Но другого выхода он не видел.
Встреча состоялась в кафе — нейтральная территория. Валентина Сергеевна пришла настороженная, готовая к обороне.
— Мама, нам надо расставить точки над «и», — начал Максим. — Ситуация зашла в тупик. Мы все нервничаем, ругаемся, дети это чувствуют.
— Я не собираюсь отказываться от Настеньки, — сразу заявила Валентина Сергеевна. — Она моя внучка. Такая же родная, как Даня.
— Я не прошу тебя отказываться. Я прошу выбрать.
— Что выбрать?
Максим глубоко вздохнул.
— Либо ты работаешь у нас няней за зарплату и занимаешься только Даней. Без Насти. Либо ты помогаешь Лене бесплатно, а мы нанимаем профессиональную няню.
Валентина Сергеевна откинулась на спинку стула.
— Ты меня шантажируешь?
— Нет. Я предлагаю честные условия. Ты сама говоришь, что с Лены денег брать не можешь. Хорошо. Не бери. Но тогда и на нас не рассчитывай.
— То есть я должна выбрать между внуками?
— Нет. Ты должна выбрать между работой и волонтёрством. С Даней — это работа. С Настей — волонтёрство. Совмещать не получается.
Мать молчала. По её лицу было видно, что она изо всех сил пытается найти контраргумент, но не может.
— А если я выберу Лену? — наконец спросила она.
— Тогда мы попрощаемся без обид. Ты будешь помогать Лене, мы найдём няню. Будешь приходить к Дане на выходных, когда захочешь. Как бабушка. Бесплатно.
— А если выберу вас?
— Тогда всё остаётся как было. Тридцать пять тысяч, с понедельника по пятницу, только Даня. Насте ищите другой вариант.
Валентина Сергеевна долго смотрела в окно. Потом перевела взгляд на сына.
— Ты же знаешь, что я выберу.
— Знаю.
— Лене нужнее.
— Я понимаю.
Она встала, надела пальто.
— Ты вырос жестоким, Максим. Я не такого тебя воспитывала.
— Ты воспитывала меня быть вторым. После Лены. Всегда вторым. Но у меня теперь своя семья. И для моего сына я хочу быть первым.
Валентина Сергеевна ничего не ответила. Вышла из кафе, не обернувшись.
Прошло полгода. Даня ходил в развивающий центр, куда его отводила и забирала профессиональная няня Марина — молодая женщина с педагogическим образованием. Даня её обожал. Марина играла с ним, читала книжки, водила на площадку. Никаких претензий не было.
Валентина Сергеевна появлялась раз в две-три недели. Приносила подарки, сидела пару часов, потом уходила. Общение было вежливым, но прохладным.
Лена так и не нашла постоянную няню. Валентина Сергеевна разрывалась между своей квартирой и квартирой дочери, уставала, болела. Денег не хватало — пенсия маленькая, а дополнительного заработка больше нет.
Однажды она позвонила Максиму.
— Сынок, можно я вернусь? На прежних условиях?
Максим помолчал.
— Мама, у нас теперь Марина. Мы довольны.
— Я понимаю. Но Марине вы тоже платите. А я всё-таки бабушка. Родная.
— Родная бабушка, которая выбрала другую внучку.
— Я ошиблась, — тихо сказала Валентина Сергеевна. — Думала, что вы справитесь сами. А Лене помощь нужнее. Но теперь вижу — я была неправа.
— Что изменилось?
— Лена нашла мужчину. Собирается замуж. Он обеспеченный, у него своя няня есть. Моя помощь больше не нужна.
Максим горько усмехнулся. Вот оно как. Пока Лена нуждалась — мама была с ней. Как только нужда исчезла — мама снова вспомнила о сыне.
— Я подумаю, — сказал он и положил трубку.
Светлана была против.
— Она уже показала, чего стоит. Когда припёрла — бросила нас. Когда там всё наладилось — вернулась.
— Она моя мать.
— И что? Это не даёт ей права вытирать о нас ноги.
Максим понимал, что жена права. Но всё же... Это его мать. Он помнил, как она учила его читать. Как сидела у постели, когда он болел. Как радовалась его первой пятёрке.
— Давай так, — предложил он. — Пусть приходит. Но не няней. Просто бабушкой. По выходным. Бесплатно. Как мы и говорили.
— А Марина?
— Марина остаётся.
Светлана подумала.
— Согласна. Но при первой же попытке притащить сюда Настю — всё, конец визитам.
— Договорились.
Прошёл ещё год. Даня пошёл в школу. Марина теперь забирала его после уроков и помогала с домашними заданиями. Валентина Сергеевна приходила по субботам — гуляла с внуком, пекла пироги, рассказывала сказки.
Лена вышла замуж и переехала в другой город. Настю в этом доме больше не видели.
Однажды субботним утром Валентина Сергеевна пришла раньше обычного. Под мышкой она несла большой альбом.
— Принесла показать Данечке, — сказала она. — Фотографии из нашего детства. Твоего и Леночкиного.
Они втроём — бабушка, внук и Светлана — сели на диван, листая пожелтевшие страницы.
— А это кто? — спрашивал Даня, тыкая пальцем в чёрно-белые снимки.
— Это твой папа, когда был маленький. Видишь, какой смешной?
Светлана смотрела на фотографии и думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад она думала, что свекровь — её враг. А теперь они сидят рядом, пьют чай, смеются над старыми снимками.
Ничего не забыто. Обида не исчезла полностью. Но острые углы стёрлись. Отношения стали другими — честнее, проще, без игр и манипуляций.
— Бабушка, а ты меня любишь? — вдруг спросил Даня.
Валентина Сергеевна обняла его.
— Конечно, солнышко. Очень сильно люблю.
— А Настю?
— И Настю люблю. Но она далеко теперь.
— А кого больше?
Старуха посмотрела на Светлану. В глазах было что-то странное — то ли извинение, то ли просьба о прощении.
— Вас обоих одинаково, — сказала она. — Внуки — это внуки. Все родные. Все любимые.
Светлана отвернулась к окну. За стеклом падал первый снег. Белый, чистый, заметающий следы прошлого.
Может быть, подумала она, именно так и работает прощение. Не забываешь. Но отпускаешь. И двигаешься дальше.