— Маринка, ты же всё равно свободна?
Вот эта фраза. Именно она каждый раз действовала на нервы, как скрип пенопласта по стеклу. Светка уже сидела в машине, даже не дожидаясь ответа, устраивалась поудобнее и достала телефон, чтобы набрать список покупок. Как будто всё уже решено. Как будто у Марины нет права голоса.
— Моя машина не такси для тебя, — сказала Марина, глядя прямо перед собой на светофор у метро «Сокольники».
— То есть как? — Светка замерла с телефоном в руке, округлив глаза, будто её только что облили ледяной водой.
— А вот так, — твёрдо повторила Марина. — Я купила эту машину на деньги моего папы. Я плачу за бензин, за страховку, за каждую царапину на парковке у «Ашана». И знаешь что? Мне надоело быть таксистом-волонтёром.
Светка медленно опустила телефон на колени. В её взгляде мелькнуло что-то между обидой и непониманием.
— Ты серьёзно? Мы же подружки с тобой.
— Подружки, которые за полгода ни разу не предложили скинуться на бензин, — парировала Марина, переключая передачу чуть резче, чем обычно. — Подружки, которые считают, что моё время ничего не стоит.
Машина тронулась. Мимо плыли серые дома, рекламные щиты, бабушки у остановок. Москва жила своей обычной жизнью, а в салоне машины разворачивалась маленькая ссора.
— Серёжа об этом знает? — Светка достала главный козырь.
Конечно, не знает. Серёжа вообще предпочитал не знать о конфликтах между женой и сестрой.
— Серёжа узнает, — сказала Марина, хотя прекрасно понимала, что муж скорее научится вышивать крестиком, чем встанет на чью-то сторону.
Они ехали молча минут десять. Светка демонстративно смотрела в окно на Садовое кольцо, Марина сжимала руль.
— Ты помнишь, — вдруг заговорила Светка, не отрываясь от окна, — как я три недели нянчилась с твоей Машкой, когда вы с Серёжей в Турцию летали?
Началось. Каталог жертв и подвигов, тщательно задокументированный в памяти золовки.
— Помню, — сухо ответила Марина. — Мы тебе за это заплатили.
— Двадцать тысяч! — фыркнула Светка. — За три недели! Нянька в Москве столько за неделю просит.
— Ты сама назвала цену.
— Потому что я думала, что мы подружки!
И снова это слово — подружки. Универсальная отмычка ко всем дверям, пропуск во все личные границы.
Марина притормозила у пешеходного перехода на Проспекте Мира. Школьники гурьбой переходили дорогу, смеялись, толкались. Она вдруг подумала, что хотела бы вернуться в то время, когда главной проблемой была контрольная по алгебре, а не золовка с претензиями.
— Светка, давай честно, — устало начала она. — Я десятый раз за месяц вожу тебя по делам. Трачу своё время, свой бензин, свои нервы. Ты ни разу не спросила, удобно ли мне. Просто звонишь и говоришь: «Маринка, нужно на Тверскую». Как будто у меня нет своей жизни.
— У тебя есть машина! — возразила Светка таким тоном, будто это всё объясняло. — У меня нет. Серёжа обещал помочь с покупкой, но всё никак.
— А почему Серёжа должен покупать тебе машину? Ты работаешь.
— В салоне красоты на Арбате! — Светка повернулась к ней, и в её глазах плескалась праведная обида. — Ты хоть знаешь, сколько там платят? Я ногти дамочкам делаю по двенадцать часов в день, а получаю копейки!
— Тогда найди другую работу.
— О, как просто! — захлопала в ладоши Светка. — А ты вот накрась кому-нибудь ногти так, чтобы он после этого захотел тебе машину купить!
Марина невольно фыркнула. Светка тоже усмехнулась. Лёд тронулся.
— Слушай, — Марина притормозила у обочины возле парка Сокольники, включив аварийку, — давай договоримся по-человечески. Я готова возить тебя. Но не каждый день и не в любое время. И ты скидываешься на бензин. Хотя бы символически.
Светка помолчала, обдумывая предложение.
— Сколько?
— Тысячу рублей за поездку.
— Это же грабёж!
— Такси стоит дороже. Плюс я тебя не высаживаю посреди дороги, когда ты начинаешь жаловаться на жизнь.
— Ты такая... — Светка запнулась, подбирая слово.
— Меркантильная? Прижимистая? Эгоистичная? Практичная, — спокойно закончила Марина. — Слово, которое ты ищешь, — практичная.
Светка схватила сумку и велела остановиться, затем она распахнула дверь.
— Знаешь что? Доеду сама. На метро. Как обычные люди.
— Светка, не устраивай сцену посреди...
Но дверь уже хлопнула. Золовка решительно зашагала к станции метро, не оглядываясь. Марина несколько секунд смотрела ей вслед, потом выдохнула.
Телефон завибрировал через двадцать минут, когда она уже парковалась у дома на Ярославском шоссе.
«Света мне позвонила. Что случилось?» — сообщение от Серёжи было коротким и встревоженным.
«Спроси у своей сестры», — набрала Марина и тут же стёрла. Написала снова: «Поговорим дома».
Серёжа ворвался в квартиру через час, взъерошенный и явно расстроенный.
— Марин, ну что за история? — он даже не разулся. — Света плачет, говорит, ты её высадила из машины!
— Я её не высаживала, — устало ответила Марина. — Она сама вышла. После того, как я попросила начать скидываться на бензин.
— За бензин? — Серёжа уставился на неё удивлённо. — Серьёзно? Из-за каких-то там тысячи рублей?
— Из-за уважения, — Марина выключила плиту и повернулась к мужу. — Твоя сестра за полгода использовала меня как личного водителя больше тридцати раз. Ни разу не предложила помочь с расходами. Ни разу не спросила, удобно ли мне.
— Но у неё же нет машины!
— И это моя проблема?
Серёжа провёл рукой по лицу — его фирменный жест, когда он не знал, что сказать.
— Слушай, ну вози её сам тогда, — отрезала Марина. — Раз тебе так её жалко. Бензин, время, нервы — всё твоё.
— Я на работе! У меня совещания!
— А у меня, значит, нет дел? Я дома сижу, скучаю?
Они ссорились ещё минут двадцать. Серёжа пытался апеллировать к семейным ценностям, Марина — к здравому смыслу. В итоге устали оба.
К ночи помирились. Серёжа признал, что Света действительно злоупотребляла, Марина согласилась, что могла сформулировать мягче. Легли спать, обнявшись, как обычно.
А Света перестала звонить. Совсем. Вычеркнула их из жизни демонстративно и окончательно.
Через месяц Серёжа случайно узнал от матери, что сестра теперь ездит с новой коллегой из салона — девушкой Ирой, которая живёт неподалёку на Щёлковской. Света даже похвасталась, что Ира «не то что некоторые, понимает, что такое взаимовыручка».
— Интересно, сколько эта взаимовыручка продлится, — усмехнулась Марина, когда муж пересказал ей новости.
Серёжа только вздохнул. Он скучал по сестре, но спорить с женой больше не решался.
А Марина? Она просто ездила на своей машине. Спокойно. Без звонков в семь утра с просьбой подбросить на Тверскую. Без чувства вины за отказ. Без Светкиных нотаций про семейные ценности.
И знаете что? Бензина стало хватать намного дольше.