Он выжил в аду блокадного Ленинграда, потерял детство, но не потерял способность любить. Она выросла в семье кинематографистов и с детства знала цену искренности. Их союз — Александра Лазарева и Светланы Немоляевой — это не просто история любви двух артистов. Это история о том, как можно пронести нежность через всю жизнь, как можно стать единым целым, несмотря на войну, славу и ревность. Как строилась эта уникальная семья? Почему режиссер ворчал на Лазарева: «Опять тебя твой Лазарев опекает?» И как сцена в фильме «Еще раз про любовь» чуть не стала причиной настоящей семейной драмы? Давайте разберемся.
Детство, которое забрала война
Самые первые, смутные воспоминания Саши Лазарева — это холод и постоянный голод. Ему было всего три года, когда началась блокада Ленинграда. Маленький мальчик еще не понимал ужаса происходящего, но навсегда запомнил темную, промерзшую квартиру, слабеющих взрослых и ту невыразимую тоску, что витала в воздухе. Он видел, как близкие угасали на глазах, как родители отдавали ему свои последние крохи хлеба.
Чудом в 1943 году семье удалось вырваться из смертельного кольца. Поначалу родители, Сергей Николаевич и Олимпиада Кузьминична, планировали отправить по Дороге жизни одного только сына. Но удача была на их стороне — в эшелоне до Оренбурга нашлось место для всех. Там, в эвакуации, родился младший брат Саши, Юрий. И только там мальчик впервые за долгое время почувствовал, что значит быть в безопасности.
После снятия блокады Лазаревы вернулись в родной город. Но это был уже не тот Ленинград. Их встречали пустые глазницы выбитых окон, руины и тяжелый, пропитанный гарью воздух. К счастью, их дом уцелел. Он стоял таким же, каким они его оставили, только потемневшим от копоти и времени. Даже занавески на окнах, пожелтевшие и истончившиеся, висели на своих местах. Это был островок прошлого в море разрухи.
Жизнь медленно налаживалась. Саша пошел в школу, где за партами с вырезанными ножиками именами сидели такие же исхудавшие, но уже не испуганные дети. Его отдушиной стал школьный театральный кружок. Там можно было забыть про хлебные карточки и очереди, перевоплотиться в другого человека. Родители, едва сводя концы с концами, все равно находили время приходить на его выступления. Отец громко аплодировал, а мама незаметно смахивала слезу, глядя, как ее мальчик в самодельном костюме читает со сцены стихи.
МХАТ, отчаяние и неожиданный шанс
К окончанию школы Александр не имел четких планов. Когда в Ленинград приехала приемная комиссия Школы-студии МХАТ, он вместе со своим старым другом из театрального кружка, Толей Ромашиным, решил попытать счастья. Они относились к этой затее как к авантюре — ну кто они, простые ленинградские парни, чтобы покорять главную театральную школу страны?
Каково же было их удивление, когда в списках поступивших они увидели свои фамилии. «Лазарев Александр Сергеевич, Ромашин Анатолий Владимирович. Это же мы!» — не мог поверить Толя. Они стояли, остолбенев, пока к ним не подошел седовласый педагог и не спросил: «Ну что, новобранцы, готовы к тяжелой учебе? Москва вас ждет».
После окончания МХАТа Лазарев вернулся в Ленинград, полный надежд. Но Театр комедии, куда он мечтал попасть, ответил сухим отказом: его амплуа оказалось занято. Это был болезненный удар по самолюбию. Усугубило ситуацию и известие о том, что девушка, которая все годы учебы писала ему письма в Москву, вышла замуж за другого.
Разочарованный и подавленный, Александр уже собирал вещи для возвращения в столицу, когда раздался телефонный звонок. Звонила бывшая сокурсница, которой срочно нужен был партнер для постановки в московском Театре Маяковского. Лазарев согласился помочь, скорее из вежливости, чем веря в удачу.
На пробах он вел себя спокойно, почти отстраненно. Но случилось невероятное — маститый режиссер Николай Охлопков обратил внимание не на главную исполнительницу, а на скромного статиста. После пятиминутной беседы Александру предложили место в труппе. Так, одним телефонным звонком, решилась его судьба.
«Он за тобой как тень ходит!»: как зарождалась любовь
В Театре Маяковского карьера Лазарева стремительно пошла вверх. Его дебют в спектакле «Иркутская история» стал настоящей сенсацией. Высокий, статный, с невероятной пластикой и даром перевоплощения, он быстро стал любимцем публики и одним из ведущих артистов театра.
Но за кулисами славы Александр все чаще ощущал острую пустоту. Поклонницы осыпали его цветами, но им нужен был не он — живой, устающий, со своими слабостями, — а его блестящий сценический образ. Ему же отчаянно хотелось простого человеческого тепла, дома, где ждут не с восторгом, а с обычным «Как прошел день?».
Этим домом стала Светлана Немоляева. Дочь режиссера Владимира Немоляева и звукооператора, она с детства росла в мире кино, среди мэтров вроде Николая Крючкова и Михаила Жарова. В театр она пришла своей, выделяясь не только безупречной «породистостью», но и редкой внутренней цельностью.
Поначалу между ними были лишь дружеские, почти товарищеские отношения. Светлана в то время встречалась как раз с тем самым Толей Ромашиным, с которым Лазарев когда-то поступал во МХАТ. Александр, хоть и симпатизировал девушке, держался в стороне, уважая выбор подруги.
Но постепенно его забота стала проявляться все сильнее. Он мог принести ей чай, чтобы она не простудилась, подсказать нюансы в сценарии, накинуть кофточку, если в гримерке было прохладно. Это не ускользнуло от внимания Ромашина.
«Опять тебя твой Лазарев опекает?» — ворчал он, мрачно ковыряя вилкой котлету в театральной столовой. — То чай принесет "чтобы не простудилась", то сценарий подскажет, то кофточку накинет...»
«Он просто внимательный», — отмахивалась Светлана.
«Внимательный! — передразнивал Толя. — Да он за тобой как тень ходит!»
Эти мелкие, но постоянные знаки внимания сделали свое дело. Забота Лазарева оказалась не навязчивой, а искренней, идущей от сердца. Скоро Светлана поняла, что ждет этих моментов, и что её сердце принадлежит уже не Ромашину. Они поженились, начав свой путь длиною в целую жизнь.
Испытание славой: «Все, с меня хватит!»
Первые годы молодые жили у родителей Светланы на Плющихе, и только через три года получили собственную комнату в коммуналке — кстати, в доме прямо напротив театра. В это время у Лазарева уже случился кинодебют, но настоящая всенародная слава пришла к нему после роли физика Евдокимова в мелодраме «Еще раз про любовь».
Картина, где его партнершей была Татьяна Доронина, стала невероятно популярной. За первый год проката ее посмотрели 37 миллионов человек. Лазарев сыграл влюбленного мужчину настолько убедительно, с таким пронзительным обожанием в глазах, что это задело даже обычно спокойную и понимающую Светлану.
«Все, с меня хватит! Я больше не могу на это смотреть... Саш, ну как ты так смотришь на нее?» — не раз восклицала она, закрывая ладонью глаза во время самых трогательных сцен.
Лазарев лишь добродушно посмеивался в ответ: «Это же Евдокимов смотрит, а не я. Хочешь, научу тебя таким же глазами на меня смотреть?»
«Вот еще! — фыркала Светлана, но уголки губ предательски дергались. — Лучше скажи, где ты научился так... так влюбленно вздыхать?»
«У тебя, — неожиданно серьезнел он, беря ее руку. — Разве не замечала? Когда ты входишь в комнату, у меня автоматически включается "режим Евдокимова"».
Этот милый домашний диалог стал отличной иллюстрацией их отношений. Лазарев умел развеять любую ревность шуткой, в которой всегда звучала безусловная правда его чувств.
После оглушительного успеха фильма слава обрушилась на актера лавиной. Светлана в шутку даже запретила ему ходить в магазин: «Вдруг встретишь поклонницу с батоном колбасы в руках?» И он с готовностью подчинялся, не видя в этом ничего зазорного. В бытовых вопросах он всегда прислушивался к жене. Но когда речь заходила о принципиальных творческих решениях или выборе ролей, Александр Сергеевич твердо стоял на своем.
«Два дерева, сросшиеся корнями»: формула счастья
Их семейная жизнь была образцом гармонии. Когда родился сын Александр, все свое свободное время они посвящали ему и друг другу. Вместе с родителями и няней часто уезжали на дачу, которая стала их тихим семейным причалом.
Коллеги поражались, как за полвека работы в театре Лазарев ни с кем не испортил отношений. Даже в самых жарких творческих спорах он умел сохранять уважение к оппоненту. Точно так же и в семье он пронес через всю жизнь нежность и внимание к своей Свете.
«Мы со Светой как два дерева, что срослись корнями», — говорил он в интервью.
Когда знакомые жаловались на ссоры, измены, разводы, Александр Сергеевич лишь недоуменно качал головой. Он не мог понять, как можно променять такое родное, выстраданное счастье на мимолетные увлечения.
Прощание: майская ночь 2011 года
После 60 лет здоровье актера стало сдавать. Обнаружились серьезные проблемы с сердцем, потребовалась операция. Лазарев отшучивался, говоря, что его сердце давно принадлежит жене, но от работы пришлось на время отойти.
В майские праздники 2011 года супруги, как всегда, уехали на свою любимую дачу. В ночь на 2 мая Александр Сергеевич плохо спал, что-то его беспокоило, но он не придал этому значения. Утром попросил жену дать ему поспать подольше.
Когда Светлана Владимировна зашла в спальню проведать мужа, ее встретила звенящая тишина. Он лежал с закрытыми глазами, будто спал, но дыхания уже не было. Приехавшие врачи лишь развели руками — оторвавшийся тромб мгновенно оборвал жизнь 73-летнего народного артиста.
Эпилог: жизнь в памяти
Сегодня Светлана Немоляева продолжает служить в театре. Не столько по необходимости, сколько потому, что сцена — это последняя нить, связывающая ее с тем миром, где они были так счастливы.
ее гримерке до сих пор висит портрет мужа. А перед каждым выходом на сцену она мысленно, как делала это все 50 лет, спрашивает у него совета. Их история, начавшаяся в блокадном холоде и закончившаяся в майском саду, — это не просто биография двух артистов. Это доказательство того, что даже пройдя через ад, можно сохранить в сердце достаточно тепла, чтобы согреть другого человека на всю жизнь. И что самая