Глава первая:
Две тысячи сороковой год стал чертой для человечества. Сначала — ошибка, сбой в бронированном чреве подземного арсенала. Потом — одинокая ракета, взмывшая в небо по ложной команде. И наконец — ослепительная вспышка, которая, упав, потянула за собой цепную реакцию, как костяшки домино. Пик ядерных технологий обернулся пиком самоуничтожения.
Тридцать процентов суши уцелели, не тронутые прямыми ударами. Но уцелеть — не значит выжить. Радиация, коварная и невидимая, поползла по ветрам, отравляя всё на своём пути. Половина человечества погибла в первые мгновения. Другая половина… изменилась. Мы с Ариной успели лишь в старое подвальное хранилище под нашим домом. Без гермодверей, без реактора. Просто глубокий погреб. Я наивно полагал, что самое страшное — это взрывы. Я не думал, что мир может перевернуться за день, а его мучительная агония растянется на месяцы.
Шесть месяцев мы прожили на консервах и крупах, шепотом слушая через бетон завывания ветра, а иногда — и не только ветра. Запасы подошли к концу. Вариантов оставалось два: искать новое пристанище или силой отобрать его у других. Я, Алексей, отслуживший лучшие годы в армии, предпочёл третий путь — добыть пропитание, сохранив в себе остатки того, что звалось человечностью. И сохранив её, Арину, свою тихую гавань в этом рухнувшем мире.
— Я не могу сидеть здесь и ждать, Лёша. Не могу, — её глаза, когда-то цвета летнего неба, были полны серой тоски.
— Ты будешь ждать, — мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. Я взял её холодные руки в свои. — Твоё ожидание — моя точка возврата. Любой ценой.
Из армейского прошлого у меня остался добротный боевой нож и «МР-443 Грач», подарок сослуживцев. «На память, командир». Никто не думал, что память эта будет стрелять в то, что ещё недавно было людьми. Жизнь человека — ценность. Но жизнь Арины — вне любых оценок. Это был мой единственный незыблемый закон.
Я облачился в самодельный костюм, натянул противогаз. Последнее, что я увидел перед тем, как открыть тяжёлую дверь, — её лицо в луче фонаря: бледное, решительное. Она кивнула. Я кивнул в ответ и вышел.
Наружу.
Дыхание перехватило. Не от страха, а от безмолвия. Я думал, отвыкну от солнца. Его не было. Небо висело низким свинцовым одеялом, из которого сыпалась колючая ледяная крупка. Не снег, а пепел, перемешанный с мерзлотой. Он хрустел под сапогами. Ветер носился меж почерневших скелетов домов, завывая в пустых глазницах окон.
Я двинулся к ближайшим развалинам — бывшему магазину. Внутри пахло сыростью, гарью и чем-то кислым — запахом тления, не прекратившегося даже на этом холоде. Луч фонаря выхватывал пустые полки, рассыпанные безделушки: игрушка с отломанной головой, распухшая книга.
В глубине, за разрушенной перегородкой, я нашёл их. Двое. В том, что когда-то было ванной. Взрослый обхватил сзади ребёнка, прижав его голову к своей груди. От плоти почти ничего не осталось. Поза говорила обо всём. О последнем мгновении, о последнем выборе.
«Бедняги. Надеюсь, вы там, где нет этого вечного пепла».
И в этот момент раздался хруст. Отчётливый, сухой. Прямо за спиной.
Адреналин ударил в виски. Тело сработало само: плавный полуоборот, шаг в сторону, луч фонаря и ствол — в одну точку в проёме.
Тишина. Только вой ветра.
Но я чувствовал. Кожей спины. Не просто присутствие. В воздухе повисло что-то тяжёлое, зловещее, липкое. Охотничье.
Сделав шаг вперёд, луч скользнул по чему-то бледному в углу. Не трупу. Чему-то, что медленно повернулось. Я увидел два светящихся изумрудных пятна. И услышал тихий, булькающий звук.
Я замер. Моё первое правило: стрелять или бежать, но не ждать.
Зелёные точки сместились. Оно двинулось.
---
Всем телом, каждой пересохшей жилкой, я ощутил: в той комнате было неладно. Воздух стал гуще, тягучей. Я затаил дыхание и шагнул в зал.
Тишина. Гробовая. Луч выхватил осколки бутылки и несколько тёмных, почти чёрных капель. Кровь.
«Какого чёрта…»
Я присел, потянулся к капле. И в этот момент на макушку противогаза, с мерзким плюхом, упало нечто. Склизкое. Тёплое.
Ледяная игла пронзила меня. Я резко запрокинул голову.
Оно сидело на потолке.
Тварь. Телосложением она кощунственно напоминала человека. Но ни один человек не мог впиться когтями, длинными и чёрными, как обсидиан, в бетон и висеть там, подобно пауку. Кожа — мертвенно-бледная. Лицо… лица не было. Только впадина, усеянная мелкими зубищами, и два фосфоресцирующих пятна.
Наши взгляды встретились. Время споткнулось.
Тварь сорвалась беззвучно, с противоестественной скоростью. Она рухнула на меня.
Мозг отключился. Тело бросилось в низкий перекат. Воздух над головой взревел от рассечённых когтей.
«Стреляй!»
Выкатившись на колено, я вскинул пистолет. Раз. Два. Три!
Глухие удары. Тварь взвыла — звук пронзительный, яростный, от которого заложило уши. Она отпрянула, прикрываясь костистыми предплечьями.
С новым воем она метнулась в сторону и проломила стену, исчезнув в серой мгле. Её крик, удаляясь, растворился в ветре.
Сердце колотилось. «Неладно. Она позвала других».
Я выбрался на улицу. И мир обрушился.
Они были повсюду. Сидели на остовах машин, свешивались с карнизов, ползли по стенам. Десятки пар зелёных точек уставились на меня. Безмолвная, ждущая армия.
Мысль вспыхнула, ясная и холодная: «К убежищу нельзя. Приведу их к Арине».
Оставался один путь. Мост через озеро, к станции метро «Дуброва». Надежда.
Я побежал. Не оглядываясь. Сзади поднялся многоногий топот и то вое, умноженное на десятки глоток.
Я достиг моста. И сердце упало.
Середина пролёта была обрушена. Зияющая пропасть над чёрной водой.
Пути назад не было. Они уже скакали по мосту за мной.
Без раздумий, с последним зарядом отчаяния, я разбежался и прыгнул на лёд у устоя.
Приземление оглушило. Жгучая боль вспыхнула в правой лодыжке. Сдав ругательство, я поднялся, хромая, и побрёл по льду.
Твари не остановились. Они сигали вниз, их тела со стуком бились о лёд. Он затрещал. Вибрации расходились паутиной трещин. Лёд стонал.
Расстояние таяло. Я слышал их хриплое дыхание, чувствовал запах гнили. Рука потянулась к пистолету. Последний бой.
И тогда я почувствовал. Ногами, сквозь боль. Глубоко в воде, подо мной, что-то колоссальное пришло в движение. Мощный рывок снизу вверх.
Время остановилось. Я видел, как ближайшая тварь оттолкнулась, её когти вытянулись ко мне…
Весь мир взорвался.
Лёд передо мной вздыбился, взмыл вверх миллиардами блестящих осколков. Из чёрной бездны вырвалась пасть. Огромная, усеянная конусами зубов. Она сомкнулась над полудюжиной тварей с хрустом костей. Я увидел на миг бок чудовища — чешую цвета окисленной бронзы. Колосс рухнул обратно, проламывая новую полынью.
Ударная волна и град осколков обрушились на меня. Ноги подкосились. Я упал.
«Вставай!»
Я поднялся, поскользнулся, снова поднялся и побежал к берегу. Сто метров. Казалось — световые годы. Силы покидали. В глазах темнело.
Я не добежал.
Последнее, что я успел осознать, — тень, накрывшая меня, и удар чудовищной силы под ногами. Это была льдина. Существо, вынырнув, подбросило её, как щепку. Я взлетел, пролетел над кромкой льда и врезался в глубокий сугроб у берега.
Удар. Тупой, всепоглощающий. Мир взорвался звёздами и схлопнулся в одну точку — тёмную, тихую.
Последней мыслью, пульсирующей в наступающей тьме, был её образ. Арина.
И тихий, отчаянный внутренний шёпот: «Прости… я должен вернуться…»
И тьма поглотила всё.