Светлана с остервенением выдергивала сорняки из сухой земли, стараясь не смотреть в сторону затененной веранды у бани. Там, развалившись в плетеном кресле, страдал муж её дочери Олег. Он громко кряхтел и хватался за поясницу с таким трагизмом, словно получил тяжелое ранение.
— Ох, не могу больше, — простонал зять, театрально запрокидывая голову. — Седалищный нерв стреляет так, что в глазах темнеет.
Женщина лишь крепче сжала черенок тяпки, ведь вся помощь Олега за сегодняшнее утро заключалась в переноске одного пустого ведра. Её дочь Катя в это время сидела в душном городском кабинете, чтобы заработать на ремонт крыши на этой самой даче. А вечный искатель себя и непризнанный изобретатель снова нашел повод увильнуть от работы.
— Я специалиста вызвал, из частной клиники, — гордо заявил он, перехватив её тяжелый взгляд. — Полис это не покрывает, но здоровье дороже, тем более Катюша сама велела лечиться.
Спорить с ним было совершенно бесполезно. Олег виртуозно умел выворачивать любые слова наизнанку, выставляя себя невинной жертвой жестоких обстоятельств.
Спустя полчаса у покосившейся калитки затормозило такси, из которого выпорхнула девица. Её внешний вид категорически не вязался с серьезной медициной. На ней был облегающий розовый костюм, а в руках она держала цветастый саквояж.
Зять тут же подскочил с кресла, и его больная поясница чудесным образом обрела гибкость. — Это Эльвира, отличный специалист, — засуетился он, увлекая гостью в сторону бани. — Мы пойдем туда, там кушетка удобная и атмосфера подходящая для расслабления зажатых мышц.
Светлана вытерла испачканные в земле руки о старый фартук. Девица приветливо похлопала накрашенными ресницами, даже не посчитав нужным поздороваться.
— Вы только к нам не заходите, ради бога, — предупредил зять уже с крыльца. — Процедура сложная, требует абсолютного покоя, чтобы не сбить тонкую настройку организма.
Дверь из тяжелого сруба глухо захлопнулась, отсекая их от внешнего мира. Светлана вернулась в летнюю кухню готовить ужин и принялась яростно отбивать кусок мяса деревянным молотком. Ей хотелось выплеснуть накопившееся раздражение на нерадивого родственника.
Мысли постоянно возвращались к дочери, которая всю неделю ходила сама не своя и плакала по ночам. Катя умудрилась потерять старинный фамильный кулон в виде тяжелой золотой лилии с крупным уральским изумрудом. Мать подарила его на пятилетие их с Олегом брака, и эта вещь была настоящим символом семьи.
«Мамочка, я сняла его в раздевалке спортзала, положила в шкафчик, а потом он просто исчез!» — рыдала дочь в трубку пару дней назад. Светлана долго успокаивала её, хотя у самой на душе скребли кошки.
Прошло полтора часа, но из бани не доносилось ни единого звука, свидетельствующего о лечебных процедурах. Зато сквозь приоткрытую форточку комнаты отдыха вдруг пробился заливистый и абсолютно неуместный женский смех. Затем последовал характерный звон стекла, словно кто-то чокался бокалами.
Женщина замерла с ножом в руке, выключила газ под сковородкой и взяла большой деревянный поднос. Она поставила на него кувшин с холодным морсом и тарелку с нарезкой. Она твердо решила, что тяжело больным необходим питательный обед прямо в палату.
Шаги по сухой траве были почти беззвучными. Светлана не стала стучать, а просто нажала на тяжелую железную щеколду и с силой толкнула дверь плечом. В комнате отдыха было душно, а на столе стояла открытая бутылка дорогого игристого вина.
Олег сидел на деревянной лавке, обмотанный одним лишь коротким полотенцем. Эльвира полулежала в кресле-качалке, лениво поправляя сползшую бретельку своего спортивного топа.
— Вы зачем без стука?! — голос зятя сорвался на высокий писк. Он подскочил, судорожно одергивая полотенце, и его лицо моментально пошло красными пятнами. — Это просто массажистка, Светлана Петровна, клянусь, у нас тут шоковая терапия!
Теща молчала, крепко сжимая поднос и чувствуя его грубую деревянную фактуру. Эльвира раздраженно цокнула языком и потянулась к столу за своим телефоном, слегка наклонившись вперед.
Вырез её топа оттопырился, и из-под ткани выскользнула толстая золотая цепочка. На её конце тяжело покачивалась массивная золотая лилия с зеленым камнем, который хищно сверкнул в полумраке.
Дыхание Светланы перехватило, а воздух в крошечной комнате вдруг стал тяжелым и густым. Это был не просто похожий кулон, на одном из лепестков виднелась крошечная царапина, которую она сама поставила много лет назад. Ошибиться было абсолютно невозможно.
Она медленно опустила поднос на край стола, не сводя глаз с украшения. Кувшин с морсом глухо стукнул по неструганым доскам.
— Это дешевая подделка, она на рынке её купила за копейки! — попытался оправдаться Олег. Его глаза судорожно бегали в панике, выдавая животный страх.
Женщина не ответила, её лицо оставалось пугающе спокойным. Она не спеша достала из кармана смартфон и провела пальцем по экрану, открывая быстрый набор. Нажав на контакт дочери, она включила громкую связь, позволяя длинным гудкам разнестись по деревянной комнате.
Зять дернулся вперед, вытянув руки в жалкой попытке вырвать телефон. Однако он тут же замер под её тяжелым немигающим взглядом.
— Привет, я еще на работе, — раздался из динамика уставший голос Кати. — Что-то случилось?
Светлана сделала шаг к столу, не отрывая взгляда от побелевшего лица Олега. Она поднесла аппарат поближе к губам.
— Катюша, девочка моя, бросай работу и срочно бери такси до дачи, — произнесла она ровным, безжалостным тоном. — Твоя пропавшая фамильная лилия только что нашлась на шее у одной девицы, и сейчас твой муж лично объяснит тебе эту магию.