Нет в русской истории поэта, с которым общественное сознание так непрерывно ведет давний разговор. Он был признан гением еще при жизни, хотя, конечно, полное осмысление его величия пришло после смерти. Владимир Одоевский сразу в некрологе назвал его солнцем русской поэзии, и эта формула мгновенно вошла в обиход. Через двадцать с лишним лет с легкой руки Аполлона Григорьева выйдет еще одна формула: «Пушкин – наше все» как воплощение всего самобытного, особенного, что есть в русском народе. Пушкин выйдет далеко за пределы литературы. По его произведениям будут написаны либретто прекрасных опер; через отношение к Пушкину в начале XX века поэты будут узнавать своих. А в блокадные дни 1942 года на Мойке, 12 сойдутся несколько человек, чтобы в годовщину смерти поэта произнести единственные слова: «Красуйся, град Петров, и стой / Неколебимо как Россия...», которые приобретут новый всепобеждающий смысл. Гений Пушкина сделал русскую культуру по-настоящему мировой.