Сергей вернулся с работы раньше обычного. Ключ провернулся в замке почти бесшумно - он специально смазывал механизм, чтобы не будить Лену, если приходилось задерживаться допоздна.
В прихожей горел свет. Странно. Лена обычно в это время была на кухне, готовила ужин. Сергей прислушался - тишина. Только старые часы в гостиной мерно отсчитывали секунды.
«Ленк, я дома!» - крикнул он, стягивая ботинки.
Ответа не последовало.
Сергей прошел на кухню - пусто. Заглянул в спальню - кровать аккуратно застелена. В ванной тоже никого. Сердце неприятно сжалось. Он достал телефон, набрал номер жены. Из их комнаты донеслась мелодия звонка.
Вернулся в спальню. Телефон Лены лежал на комоде, рядом - ее обручальное кольцо. И записка.
Сергей взял листок дрожащими пальцами:
«Прости меня. Я не могу больше молчать, но и сказать тебе в глаза не хватает смелости. Я устала притворяться. Устала жить во лжи. Мне нужно время подумать. Не ищи меня. Лена».
Он медленно опустился на край кровати. Перечитал еще раз. Потом еще. Слова не складывались в понятный смысл.
Познакомились они как-то буднично на третьем курсе, в университете. Сергей - будущий программист, Лена - дизайнер. Случай свёл их в библиотеке: оба тянулись за одной и той же книгой по истории искусств. Вот так - рука к руке, взгляд ко взгляду. Он уступил, она улыбнулась. Через неделю они уже не расставались.
Поженились сразу после выпуска. Скромно, только самые близкие. Снимали однушку на окраине, но были счастливы. Сергей быстро пошел в гору - талантливый программист всегда востребован. Лена работала в небольшой дизайн-студии, но главным ее проектом стал их дом. Через три года они купили собственную двушку, еще через два - переехали в трешку получше.
Детей не было. Сначала откладывали - надо встать на ноги, потом время не подходящее, потом Лена начала обследоваться. Врачи ничего конкретного не находили, советовали не нервничать, не зацикливаться. Они старались не зацикливаться.
Восемь лет брака. Восемь спокойных, размеренных лет. Ни скандалов, ни измен, ни подозрений. Утром - на работу, вечером - дома вместе. По выходным - кино, прогулки, иногда выезжали за город. Все как у всех. Все правильно.
И вот - записка.
Сергей позвонил Лениной маме. Нет, Лена к ним не приезжала. Голос свекрови сразу стал встревоженным:
«Что случилось, Сереж? У вас все в порядке?»
«Да, да, все нормально. Просто хотел узнать, не заезжала ли она к вам».
Он не стал рассказывать про записку. Позвонил Лениной лучшей подруге Кате - та тоже ничего не знала, но в голосе появились нехорошие нотки:
«Сергей, а что происходит? С Леной что-то случилось?»
«Нет-нет, все в порядке. Просто не могу до нее дозвониться».
«Странно. Мы сегодня утром переписывались, она была как обычно».
Сергей положил трубку. Сел за стол, уткнулся лицом в ладони. В голове крутилась одна мысль: почему? Что он сделал не так? О какой лжи она пишет?
Он вспоминал последние недели, месяцы. Лена действительно стала задумчивее, молчаливее. Несколько раз он заставал ее взгляд - печальный, отсутствующий. Спрашивал, что случилось, она отвечала «ничего» и улыбалась. Он верил. Точнее, хотел верить.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
«Алло?»
«Сергей Викторович? Это доктор Соколова из клиники «Медис». Елена Андреевна просила вам передать, что она у нас, все в порядке, не волнуйтесь».
«Что значит у вас? Что с ней?!»
«Ничего страшного. Она обратилась к нам несколько недель назад, проходила обследования. Сегодня мы завершили диагностику, и она решила остаться у нас на пару дней. Для наблюдения».
«Какого наблюдения? При чем тут обследования? Доктор, скажите мне прямо - Лена больна?»
Молчание. Потом тихий вздох:
«Сергей Викторович, извините, но без разрешения пациента я не могу раскрыть подробности. Лучше приезжайте завтра к нам, в десять утра – обсудим всё лично. Елена Андреевна попросила передать, что встретится с вами. Кабинет 315, третий этаж».
Сергей приехал в клинику в половине десятого. Не спал всю ночь. Сидел на диване, прокручивал в голове разные варианты. К утру довел себя до полуобморочного состояния - рак, опухоль, что-то неизлечимое...
Лена сидела в кабинете врача. Бледная, осунувшаяся. Под глазами темные круги. Когда Сергей вошел, она не подняла на него глаз.
«Садитесь, Сергей Викторович», - доктор Соколова указала на стул. - Елена Андреевна попросила меня присутствовать при вашем разговоре».
Сергей сел, не спуская глаз с жены.
«Лен, что происходит?»
Она наконец посмотрела на него. В ее глазах стояли слезы.
«Сереж, я беременна».
Он опешил. Это было последнее, что он ожидал услышать.
«Но... это же... это прекрасно! Мы же так долго...»
«Нет», - она покачала головой. «Не прекрасно. Я беременна уже пятнадцать недель».
Сергей молчал, соображал. Пятнадцать недель - это почти четыре месяца. Он вспомнил. Четыре месяца назад была командировка в Санкт-Петербург. Конференция по IT-технологиям, три дня. Лена оставалась дома одна.
«Я не понимаю», - пробормотал он, хотя уже начинал понимать.
«Помнишь твою командировку в Питер? Я осталась одна. Вечером пошла в кафе, то самое, на углу, где мы обычно ужинаем. Там я встретила Олега. Моего одноклассника. Мы не виделись лет десять».
Она говорила тихо, монотонно, словно рассказывала чужую историю.
«Мы разговорились. Он разводился, был подавлен. Я тоже была не в лучшем настроении - очередной цикл, очередная неудача, опять не получилось забеременеть. Мы выпили вина. Потом еще. Он проводил меня до дома. Я пригласила его на чай».
Сергей чувствовал, как внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.
«Это случилось один раз. Единственный раз за все наши восемь лет. Утром я проснулась и поняла, что натворила. Олег ушел. Больше мы не виделись, не созванивались. Я пыталась забыть. Думала, получится. А потом начала подозревать... Купила тест. Потом еще один. Пришла сюда. Доктор Соколова подтвердила».
«Это точно не от меня?» - голос Сергея прозвучал хрипло.
Врач вмешалась:
«Сергей Викторович, мы провели генетическую экспертизу. Извините, но биологический отец ребенка - не вы».
Он сидел, уставившись в пол. В голове звенело. Хотелось встать и уйти. Хотелось закричать. Хотелось ударить кулаком по столу. Но он продолжал сидеть неподвижно.
«Почему ты сразу не сказала?» - выдавил наконец.
«Я боялась. Хотела сделать аборт, но не смогла. Мы так долго ждали ребенка, Сереж. Пусть даже не от тебя - это живое существо. Я не смогла».
«И что теперь?»
«Не знаю», - Лена заплакала. «Честно не знаю. Я понимаю, если ты уйдешь. Я заслужила. Но я не могла больше молчать. Живот скоро начнет расти. Врачам нужно знать всю информацию. Я устала врать».
Сергей встал. Медленно, будто постарел на двадцать лет.
«Мне нужно время», - сказал он. «Мне надо подумать».
Он ушел из клиники и поехал на работу. Работать не мог - сидел, тупо уставившись в монитор. Коллеги что-то спрашивали, он отвечал невпопад. В обеденный перерыв вышел, бесцельно брел по улицам.
К вечеру оказался у родителей. Отец открыл дверь, сразу насторожился:
«Сережа? Что-то случилось?»
Он рассказал. Выложил все как есть. Отец слушал молча, мать всплеснула руками:
«Господи, какой ужас! Бедный мой мальчик!»
«Разводись немедленно», - отец был категоричен. «Какой смысл жить с женщиной, которая тебе изменила? Она еще и ребенка чужого родит!»
«Пап, она призналась сама. Могла ведь промолчать, я бы ничего не узнал».
«И что с того? Измена есть измена. Сынок, ты молодой, найдешь себе другую. Нормальную».
Сергей вернулся домой поздно ночью. Лены не было - видимо, осталась в клинике. Он лег спать, но сон не шел. Ворочался до утра, а когда рассвело, принял решение.
На следующий день снова приехал в «Медис». Лена сидела в палате, смотрела в окно. Обернулась, когда он вошел. В глазах - страх и надежда одновременно.
«Сереж...»
«Я не могу тебя простить», - сказал он. «Не сейчас. Может, никогда не смогу. Но я подумал. Восемь лет мы прожили вместе. Восемь хороших лет. Один твой поступок не перечеркивает все это».
Она молчала, слезы текли по щекам.
«Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, смогу ли я полюбить этого ребенка. Но я хочу попробовать. Хочу, чтобы ты вернулась домой».
«Правда?» - Лена вскочила, порывисто шагнула к нему.
«Подожди», - он поднял руку. «Есть условия. Мы идем к психологу. Вместе. Ты больше никогда, слышишь, никогда не врешь мне. О чем угодно. И я не обещаю, что все будет как раньше. Не обещаю».
«Я согласна. На все согласна. Спасибо. Спасибо тебе».
Они начали ходить к семейному психологу. Трудно было невыносимо. Сергей срывался, кричал, обвинял. Лена плакала, просила прощения. Психолог терпеливо вела их через боль, через злость, через обиды.
Прошло два месяца. Потом три. Лена вернулась домой. Живот округлился. Сергей старался не смотреть на него - каждый раз, когда видел, внутри все сжималось. Но он старался. Изо всех сил старался.
Однажды вечером Лена взяла его руку и положила себе на живот.
«Он толкается», - сказала тихо.
Сергей хотел отдернуть руку, но не стал. Почувствовал легкий толчок изнутри. Потом еще один. Что-то шевельнулось в его груди - не любовь, нет, но что-то другое. Жалость, что ли. Или ответственность.
«Я думала назвать его Максимом», - Лена смотрела на него снизу вверх. «Если ты не против».
«Хорошее имя», - Сергей убрал руку.
Роды были тяжелыми. Сергей дежурил в коридоре, нервно шагал взад-вперед. Когда врач вышла и сказала «поздравляю, у вас сын», он не почувствовал радости. Только облегчение - Лена жива, все обошлось.
Он зашел в палату. Лена лежала бледная, измученная. На руках - крохотный сверток. Она протянула ему ребенка:
«Познакомьтесь».
Сергей взял мальчика неловко, боясь уронить. Посмотрел на сморщенное красное личико. Малыш зевнул, открыл глаза - темные, почти черные. Совсем не похожие на его серые или Ленины карие.
Что-то больно кольнуло в груди.
«Он очень маленький», - сказал Сергей и отдал ребенка обратно.
Дома было тяжело. Сын - они все-таки назвали его Максимом - плакал по ночам. Сергей вставал, грел смесь, носил на руках. Делал все механически, без эмоций. Лена видела это и молчала.
Прошел год. Максим научился ходить, лепетать первые слова. Сергей относился к нему ровно - кормил, одевал, гулял, когда Лена просила. Но близости не было. Он был нянькой, не отцом.
Однажды они гуляли втроем в парке. Максим ковылял впереди на своих толстых ножках, Сергей с Леной шли сзади. Вдруг мальчик споткнулся и упал. Заплакал.
Сергей по привычке шагнул вперед, но Лена его остановила:
«Дай ему самому подняться».
Максим всхлипнул, попробовал встать. Не получилось, снова упал. Снова попробовал. И вот, наконец, поднялся. Обернулся к ним, и на лице расплылась гордая улыбка.
«Папа!» - крикнул он и протянул ручонки.
Сергей замер. Впервые Максим назвал его папой. Мальчик стоял, тянулся к нему, ждал похвалы.
И вдруг что-то внутри надломилось. Все стены, которые Сергей так тщательно выстраивал полтора года, рухнули в один момент. Он подошел, поднял сына на руки, прижал к себе. Максим обнял его за шею, ткнулся носом в плечо.
«Молодец», - прошептал Сергей. «Какой же ты у нас молодец».
Он посмотрел на Лену. Она стояла, закрыв лицо руками. Плечи тряслись от рыданий.
Они медленно пошли домой. Втроем. Семьей.
История не кончилась хэппи-эндом в один момент. Боль никуда не делась, обиды тоже. Но они справились. Вместе. Потому что захотели дать друг другу и этому невинному мальчику шанс.
Сергей так и не смог до конца простить. Но он смог полюбить. Не сразу, не вдруг - постепенно, день за днем, узнавая своего сына. Максим оказался смышленым, веселым, добрым. И когда в три года он с гордостью показывал всем: «Это мой папа!» - Сергей уже не испытывал боли.
Только благодарность.
За то, что нашел в себе силы остаться.