Интервью с ведущей Школы приемных родителей в Санкт-Петербурге Ольгой Козловой
Подготовка приемных родителей – это не просто лекции, это глубокое погружение в себя и в мир ребенка, пережившего травму. О том, как проходит этот путь, о мифах, слезах и «петербургском портрете» кандидата, мы поговорили с ведущей ШПР фонда «Найди семью» в Санкт-Петербурге Ольгой Козловой.
- С чего обычно начинается ваш день в Школе?
- Мой день начинается с анализа. Я вспоминаю наше прошлое занятие: как группа реагировала на материал, кто из участников как откликнулся на упражнения. Я смотрю, на чем мы остановились, и думаю, как лучше выстроить тренинг сегодня. Если впереди практические упражнения, я заранее прикидываю, кому из будущих родителей какую роль отвести, чтобы это было максимально полезно именно для них.
- А вы помните тот момент, когда поняли: «Да, подготовка родителей - это именно то, чем я хочу заниматься»?
- Я хорошо помню наш самый первый набор. Тогда всё было в новинку: огромный интерес к процессу, к людям, к динамике группы. Конечно, было много волнения. Но понимание того, что я действительно могу вести ШПР и, более того, получаю от этого процесса удовольствие, пришло чуть позже, вместе с опытом.
- Если бы вас попросили описать ШПР одним предложением, что бы вы сказали?
- Это путешествие от разрозненности к сформированности.
- С каким самым «громким» мифом к вам приходят будущие мамы и папы? И как он меняется к концу обучения?
- Самый популярный миф звучит очень красиво: «Достаточно просто полюбить ребенка, и я сделаю его счастливым». Но к концу обучения происходит важная трансформация. Приходит осознание: «Как же всё это непросто». И это очень ценный сдвиг.
- Бывает ли так, что в процессе обучения люди решают НЕ брать ребенка? Для вас это поражение как для педагога?
- Напротив, это успех! Решение не брать ребенка к концу курса – это результат высочайшей осознанности. Особенно это важно, когда человек пришел в «розовых очках», совершенно не задавая себе вопросов. Если он уходит от нас в глубоких раздумьях больше о себе, чем о ребенке – значит, Школа сработала правильно. Это уберегает и семью, и ребенка от возможного возврата в будущем.
- Сегодня много спорят о том, что кровная семья всегда в приоритете. Как вы объясняете кандидатам роль приемной семьи? Это «замена» родителей или что-то другое?
- Приемная семья не отменяет историю ребенка и его привязанность к кровным родителям. Ее задача - помочь ребенку осознать всё, что произошло в его жизни, дать ему опору на другой опыт и помочь сформироваться как личности.
Это один из самых сложных вопросов в обучении. Часто у кандидатов есть жесткая установка: «Мы - хорошие, они (кровные родители) - плохие». Мы учимся отходить от этой оценки через два типа упражнений: сначала разбираем личный опыт кандидатов в их собственных семьях, а потом пытаемся через свои детские чувства прикоснуться к чувствам приемного ребенка.
- Как в ШПР учат относиться к «прошлому» ребенка? Ведь его нельзя просто «стереть».
- Прошлое - это центральная тема. Мы стараемся показать, что принятие прошлого необходимо для формирования целостной личности. Если мы пытаемся что-то вычеркнуть, ребенок никогда не будет чувствовать себя «целым».
- Какая тема в программе обычно вызывает самые сильные эмоции или слезы?
- Тема травмы и жестокого обращения. Она либо актуализирует в кандидате «спасателя», либо пугает настолько, что возникает сильное желание закрыться и не иметь с этим опытом дела. Это всегда очень глубокое и личное соприкосновение.
- Есть ли какая-то специфика у кандидатов в Санкт-Петербурге? Каков «портрет» нашего выпускника?
- Мне сложно сравнивать со столицей, но наш петербургский выпускник - это очень пестрая картина. Люди совершенно разного возраста и образования, с разным уровнем погруженности в тему. И, что немаловажно, с разной степенью травматичности своего собственного личного опыта. Единого «шаблона» нет.
- Что вы чувствуете, когда узнаете, что ваш выпускник и ребенок «нашли» друг друга?
- Всегда волнуюсь - как всё сложится? И чувствую огромную ответственность, особенно если во время обучения мы видели у кандидатов определенные риски. Это всегда радость, смешанная с глубоким сопереживанием.
- Если бы вы могли сказать только одну фразу человеку, который сейчас стоит на пороге ШПР и очень боится зайти - что бы вы сказали?
- Просто заходите. И мы начнем двигаться по этому пути вместе.