Когда я в последний раз стояла у плиты четыре часа подряд, мой муж сказал: «Нормально». Просто - нормально. И я поняла: всё. Хватит. Я больше не повар в этом доме.
А знаете, что случилось дальше? Меня вдруг разлюбили.
Всё началось с кулебяки.
- Лена, ты же знаешь, Сергей обожает мою кулебяку - свекровь Галина Ивановна сидела на моей кухне и критически оглядывала мой пирог. - У тебя капуста какая-то не та. Я тебе рецепт давала?
Давала. Трижды. И каждый раз находила новую причину для недовольства.
- Галина Ивановна, у меня своя семья и свои рецепты - я старалась говорить спокойно, но руки сами сжимались в кулаки.
- Ну-ну - она поджала губы. - Только не обижайся потом, что Серёжа к маме в гости чаще стал ездить.
Сергей действительно стал ездить. Каждую субботу. Возвращался с контейнерами борща, котлет, пирогов. А я сидела на нашей кухне и думала: когда я превратилась в конкурентку своей свекрови? И почему никто не спросил, чего хочу я?
Мы поженились восемь лет назад.
Я работала бухгалтером в крупной компании, Сергей - инженером. Оба много работали, оба уставали. Но почему-то именно я должна была приходить домой и стоять у плиты до полуночи. Потому что «женщина должна», «хозяйка же», «а как иначе?».
Свекровь въехала в нашу жизнь через полгода после свадьбы.
- Сыночек, я одна, мне скучно, можно я к вам буду почаще приезжать? - она говорила это так жалобно, что отказать было невозможно.
Почаще превратилось в каждые выходные. А потом - в три раза в неделю. Галина Ивановна приезжала с ключами, которые Сергей дал ей «на всякий случай», и начинала хозяйничать.
- Ты что, в холодильнике порядок не навела? - она распахивала дверцу и начинала перекладывать продукты. - И зачем ты этот сыр купила? Сергей же не любит с плесенью. Надо было мне позвонить, я бы подсказала.
Я молчала. Потому что так правильно. Потому что «это же его мама». Потому что «не создавай конфликт».
Переломный момент случился в мой день рождения.
Я попросила Сергея забронировать столик в ресторане. Ничего особенного - просто провести вечер вдвоём, без готовки, без посуды, без вечного: «А добавь-ка ещё соли».
Мы уже вышли из дома, когда Сергею позвонила мать.
- Серёжа, у меня давление скачет, мне плохо - голос был таким слабым, что я сразу насторожилась.
- Мам, вызывай скорую! - Сергей побледнел.
- Не надо скорой... Просто приезжай, пожалуйста. Мне страшно одной.
Мы поехали. Конечно, поехали. Но когда приехали, Галина Ивановна уже накрывала стол.
- Ой, вы так быстро! Я как раз борщик сварила, свежий. Сейчас котлетки пожарю. Леночка, салатик нарежь, будь умницей.
Давление? Плохо?
- Мама, ты же говорила, тебе плохо! - даже Сергей растерялся.
- Да уже прошло, Серёженька - она улыбнулась. - Просто очень хотелось вас увидеть. Давно не виделись.
Мы виделись позавчера.
Я нарезала салат. Молча. Механически. И в какой-то момент поняла: я больше не могу. Просто физически не могу продолжать эту игру.
На следующий день я приняла решение.
Никаких скандалов, никаких объяснений. Просто перестала готовить. Полностью.
Сергей пришёл с работы и удивился:
- А что на ужин?
- Не знаю - я спокойно перелистнула страницу книги. - А что ты хочешь на ужин?
- То есть как - не знаю? - он растерянно посмотрел на пустую плиту.
- Так и есть. Я не готовила. Устала. Закажи доставку или сам что-нибудь приготовь. На кухне полно продуктов.
Он молчал. Потом достал телефон и заказал пиццу.
На следующий день история повторилась. И через день. Через неделю Сергей впервые за восемь лет сам сварил пельмени, правда, магазинные.
А потом приехала свекровь.
- Лена, что происходит? - она влетела на кухню, как торнадо. - Серёжа говорит, ты не готовишь! Это что за забастовка?
- Никакая не забастовка - я налила себе чай. - Просто я больше не хочу стоять у плиты каждый день. Устала.
- Устала?! - она всплеснула руками. - Ты же жена! Это твоя обязанность!
- Обязанность? - я медленно поставила чашку. - А где написано, что только жена обязана готовить? Мы оба работаем. Оба устаём. Почему кормить семью - только моя задача?
- Потому что так заведено! - Галина Ивановна покраснела. - Я всю жизнь мужу готовила! И ничего, не умерла!
- А он вам готовил хоть раз?
Она замолчала. Потом сказала тихо, но очень жёстко:
- Ты плохая жена. Сергей заслуживает лучшего.
И ушла.
Через два дня Сергей начал разговор.
- Лен, мама права. Ты изменилась. Ты какая-то... холодная стала.
- Холодная? - я усмехнулась. - Или просто перестала быть удобной?
- При чём тут удобство? Речь о семье! О доме!
- О доме, в который твоя мама приходит, когда захочет? О семье, где моё мнение вообще не учитывается? Серёж, я устала быть поваром, уборщицей и дочкой твоей матери одновременно. Я хочу быть женой. Партнёром. Человеком.
Он молчал долго. Потом сказал:
- Может, тебе к психологу сходить? Ты точно в порядке?
Психологу. Значит, если женщина не хочет жертвовать собой - она больна?
Прошёл месяц.
Сергей стал ездить к матери ещё чаще. Возвращался поздно, наевшийся её котлет и борща. Дома почти не разговаривал. Смотрел на меня так, будто я предала его.
Галина Ивановна названивала каждый день:
- Серёженька, приезжай, я пирожков напекла. Уже холодно, наверное... Один сидишь, голодный, бедненький.
Она сделала всё, чтобы между нами встала стена. И у неё почти получилось.
Но я держалась. Потому что поняла: если я сдамся сейчас, то сдамся навсегда. Я превращусь в тень, которая обслуживает мужа и свекровь. И однажды просто исчезну - сначала как личность, а потом и физически.
Всё изменилось в одну ночь.
Сергей вернулся от матери в половине двенадцатого. Пьяный. Не пьяный-мертвецки, но достаточно, чтобы развязался язык.
- Знаешь, что мама сказала? - он тяжело опустился на диван. - Что ты меня не любишь. И что настоящая жена так не поступает.
- И ты с ней согласен? - я стояла у окна, не оборачиваясь.
- А как ещё объяснить? - он растерянно развёл руками. - Раньше ты всё для меня делала, а теперь...
- А теперь я хочу, чтобы ты тоже что-то делал для меня.
Он замолчал.
- Серёж, я не перестала тебя любить - я, наконец, повернулась. - Я перестала любить ту роль, в которую вы меня загнали. Я не служанка. Я твоя жена. И если для тебя любовь измеряется борщами и котлетами, то прости, но у меня для тебя плохие новости.
- Какие? - он поднял голову.
- Я больше не буду с этим мириться. Либо мы строим отношения как равные, либо я ухожу.
Впервые за месяц я увидела в его глазах не обиду, а страх.
Мы разговаривали до утра.
Я рассказала обо всём: о том, как устала, как задыхаюсь, как чувствую себя невидимкой в собственном доме. О том, что его мать превратила нашу семью в соревнование, где я всегда проигрываю. О том, что я больше не хочу быть удобной.
Сергей слушал. И, кажется, впервые за много лет действительно услышал.
- Я не знал - сказал он тихо. - Честно. Мне казалось, так и надо. Мама всегда говорила...
- Вот именно. Мама говорила. А я - молчала. Но молчание закончилось.
Наутро он позвонил матери.
- Мам, нам нужно поговорить. Серьёзно.
Разговор был тяжёлым.
Галина Ивановна плакала, кричала, обвиняла меня во всех грехах. Но Сергей - впервые за восемь лет - не отступил.
- Мама, я люблю тебя. Но у меня своя семья. И я не хочу её потерять. Ты не можешь приезжать, когда вздумается. И не можешь указывать Лене, как жить. Это наш дом. Наша жизнь.
Она хлопнула дверью. Не звонила неделю.
А потом позвонила. Сухо попросила прощения.
Прошло полгода.
Свекровь приезжает теперь изредка, когда зовем. Не лезет на кухню. Не критикует. Мы даже начали нормально общаться - осторожно, но без той ядовитой конкуренции.
Сергей научился готовить. Не шедевры, но вполне съедобно. Мы чередуемся: сегодня я, завтра он. Иногда заказываем доставку - и это нормально.
Наш дом стал спокойнее.
А я, наконец, почувствовала себя женой, а не прислугой.