- Дальше не еду, по расписанию сегодня только до райцентра. – Водитель междугороднего автобуса, мужчина средних лет, увидев оставшуюся пассажирку, сделал объявление именно для нее.
Девушка со светлой челкой удивленно показала билет. – А сказали, до Звенигорского идет…
- Идет, но позже, вечером будет автобус из города…
- Как же так… перепутали что ли, - недоумевала девушка, - у меня же вещи… куда я теперь...
- Ничего страшного, на попутке доедешь, все так ездят, тут всего-то десять километров.
Девушка поднялась, взяла сумку и пошла к выходу.
- Погоди, у тебя же чемодан, кажется… - напомнил водитель.
И в самом деле, у пассажирки был огромный чемодан, про который она, расстроившись, что автобус дальше не идет, забыла.
Шофер подал ей чемодан, когда вышла из автобуса. Оглянулся. На автостанции машин не было.
- Ладно, садись, довезу тебя до автобазы, там всегда транспорт есть, попрошу начальника, пусть отправит тебя… первый раз, наверное?
- Да, первый раз здесь, я учительница, на работу приехала.
- Ну ничего, подвезут, даже денег брать не станут.
Через десять минут автобус остановился на окраине районного центра, где была расположена автобаза. Девушка вышла. Водитель быстро нашел начальника предприятия и что-то объяснив, сел в автобус и уехал. А она осталась с небольшой сумкой и огромным чемоданом. На улице было морозно и белым-бело, снега здесь с избытком. Стояла она в зимних сапожках на меху, которые на какое-то время могли защитить от холода. Пальто с отложным цигейковым воротником, слегка приталено, а еще шапка у нее полностью под подбородок. Наташа, так звали пассажирку, в городе даже немного стеснялась этой шапки, больше похожей на детскую, но зато она очень теплая, от ветра защищает и очень удобно в ней.
Девушка, оглянувшись, увидела несколько грузовых машин, а еще УАЗик в стороне, но, похоже, он сломан.
Время было послеобеденное, и шофера, кто уже свободен, видимо, ждали новое задание.
Местные водители, собравшись в кружок, заметили девушку, сразу поняв, из города она.
- Гляньте, какая барышня к нам пожаловала, - сказал один из них, - с такой бы барышней да на свидание, пройтись по нашим улицам до самого клуба… сразу видно, культурная барышня…
- Да пассажирка это, вон шофер с городского автобуса привез, сказал, что учительница, - пояснил мужчина постарше, сразу поняв, откуда здесь столь необычная гостья. Для автобазы, конечно, необычная, здесь в основном рабочий люди, шофера да грузчики.
Среди шоферов и Володя Сафьянов, он из местных – райцентровских, у него родители тут живут, но Звенигорское ему тоже знакомо не понаслышке.
Наташа поняла, что стоит здесь на общем обозрении и поэтому привлекла внимание. Она старалась не смотреть в их сторону, надеясь, что вопрос с ее отправкой решится быстрее.
Молодой водитель Владимир Сафьянов, услышав, как назвали девушку барышней, ничего не сказал, но на самом деле, она такой показалась, и он в душе тоже не прочь был пойти с ней на свидание. Вот так бывает: увидел первый раз, а уже понимаешь, что и до клуба и дальше прогулялся бы. Почему-то подумалось ему, что Михалыч отправит в Звенигорское именно его, часто туда приходится ездить.
Но Михалыч вышел и прямиком направился к девушке, что-то сказал ей, а потом позвал самого старшего из водителей Василия Войтенко. Это который пояснил, что девушка с автобуса и ей надо ехать дальше.
- Василий, довези до Звенигорского, тебе сегодня уже никуда, давай уж выручим… все-таки учительница, детей приехала учить.
Василий без слов кивнул, сам взял чемодан и понес к кабине.
- О-оо, гляньте, Василь Егорыч засуетился, молодость вспомнил, - посмеивались водители. Володя Сафьянов промолчал. Немного досадливо стало что не он повез новенькую.
Наташа села в кабину, сняла варежки, потерла ладони.
- Что, даже в варежках мерзнут? – спросил водитель.
- Нет, это я так, по привычке.
- У меня, конечно, не автобус, прохладно в кабине, но ничего, главное ведь ехать… правда?
- Правда, - улыбнулась она.
Вообще распределение получают обычно после диплома и летом уже понятно, кто и куда едет работать. Наташа осталась в старенькой городской школе, но ее из-за аварийного состояния вынуждены были расформировать, так получилось. Конечно, это надо было сделать до начала учебного года, но сложилось именно так. Распределили и детей, и педагогов по разным школам, все уже было укомплектовано, и Наташе предложили в сельскую школу, или подождать немного и место в городской освободится. Но узнав, что со временем обещают свое жилье, она согласилась. Дома ее поддержали. Мать Наташи растила еще и младшего брата, причем одна, девушка стремилась скорей стать самостоятельной. Вот так она оказалась на пути в Звенигорское. Сто пятьдесят километров по зимней дороге в Сибири – это расстояние, можно сказать, смешное.
Сидя рядом с шофёром, разглядела хлесткие водительские наклейки, на одной из них надпись: «Люби как жену, гоняй как тещу».
Шофер, поймав ее взгляд, пояснил: - Это про машину, это к ней относится, к моей ласточке, - он ласково провел по рулю.
Машина была старенькая, но ухоженная, видимо о ней заботились. И надо сказать, в начале 70-х, такая машина вполне считалась удобной для сельской местности.
Наташа смотрела в окно, за которым мелькали перелески, а на горизонте виднелись горы. Снег лежал везде, деревья местами стряхнули снежный покров, выставив свои оголенные ветви.
Вскоре приехали в село, и водитель подкатил прямо к сельсовету. Там Наташу уже ждали, были в курсе, что в школу приедет новый учитель.
- Математику вести будете? – спросила пухлощекая женщина.
- Да, буду.
- Ой, как же это трудно… математика, вот попробуй втолкуй им… а вы где жить будете?
- Не знаю пока, обещали на квартиру устроить.
Вышла молодая женщина с документами в руках. – Наталья Николаевна? – спросила она.
- Да, это я.
- Мы вас ждали, хорошо, что приехали, а то мы в середине года без учителя остались… сейчас вам все оформим, потом на квартиру отвезем, вы пока будете комнату снимать… то есть, совхоз оплатит, а вы поживете, там хороший дом и бабушка хорошая. А к весне комната в гостином доме освободится. Ну а осенью планируем сдать три дома для молодых специалистов, в одном из них половина ваша будет, ну то есть, это отдельная квартира, дом двухквартирный.
Наташа улыбнулась, все так, как ей и обещали, когда был разговор в городе.
Наташа спиной чувствовала, как разливается тепло по комнатке, даже слышно, как трещат дрова в печи. Комнатка эта выделена хозяйкой Дарьей Степановной, восьмидесятилетней, но еще вполне шустрой и разговорчивой старушкой, специально для новой «жилички».
Дом большой, а хозяйка давно живет одна, и уже лет пять как принимает на квартиру, у нее часто молодые специалисты живут временно. Вот и сейчас она с радостью приняла Наташу, выделив ей дальнюю комнату, где было спальное место, небольшой шкаф, а главное – стол и стул, чтобы проверять тетради.
- Ой, голубушка, так ты деток учить приехала? Охо-хо, нелегко тебе будет, - сказала хозяйка при первой же встрече.
- Отчего же? – с улыбкой спросила Наташа. – Я уже немного работала в школе.
Старушка, повязав ситцевый платок в крапинку назад, достала свежее полотенце и повесила рядом с умывальником, а сама без умолку рассказывала, как это тяжело деток уму-разуму учить.
- Да ведь как это понять еще надо, как же это растолковать, чтобы они эту арихметику в себя приняли.
- Ой, как вы интересно сказали: "в себя приняли", - удивилась Наташа. – А вообще, ничего сложного, надо слушать, вникать и уроки делать… а мне тетради проверять.
- И сколь же ты училась на эту «арихметику»?
- Пять лет в институте.
Дарья Степановна, забыв, что она накрывает на стол, от удивления присела, держась за краешек стола. – Батюшки, да за что же такое мучение? Пять лет жизни не видела…
- Ну почему «мучение»? – смеясь, спросила Наташа. – Когда нравится, то вовсе не мучение, к тому же детей учить мне очень даже нравится, и предмет мой нравится.
- Так жизнь-то уплывает, пока ты с книжками сидишь.
- Так всё, теперь, отучилась, работать приехала.
- И работа у тебя тяжелая, детки-то нынче разные, есть такие шельмы, ничем не остановишь…
И так она еще долго сочувствовала Наталье. Но с первых минут встречи относилась с большим уважением. Учитель для пожилой женщины, пережившей в юные годы гражданскую, а потом и Великую Отечественную, холод и голод, так вот учитель для нее был как вершина, как невероятно умный, просвещённый человек, ну все равно что профессор. И потому к Наталье она с почтением и уважением, можно сказать, на одну ступеньку ставила с директором совхоза, такое у нее представление о педагогах.
Неделя прошла, как Наталья приехала в Звенигорское, и уже неделю как работает в школе, и все ей нравится, домой телеграмму отправила, а потом и письмо, в котором сообщила, что устроилась замечательно.
И вот обычный зимний вечер, за окном немного метет, от того быстро выдувает, поэтому Дарья Степановна подтапливает, она вообще тепло любит.
Тихо в доме, только часы слышно. Наташа привыкла, что в кухне у хозяйки висит связка лука, так сохраняется лучше, в связанном виде, да и взять проще, руку протяни – оторви луковицу и можно чистить и в суп.
Дарья Степановна, впустив кота Мурзика, серого, пушистого и наглого, закрыла двери на крючок. Кот прошмыгнул под печку, где у него самое теплое место и стал отогреваться после улицы. Хозяйка сидела со спицами, вязала носки, она уже всех родственников снабдила носками и варежками, а теперь уже по второму кругу вязала, про запас.
Машина уркнула под окнами, хозяйка сразу поняла, кто-то приехал. Встрепенулась, как птичка на ветке, стала прислушиваться. Торкнулись в сенях, пошла открывать.
- Внучек, никак ты? – услышала она за дверью знакомый голос.
Не ошиблась, это Володя Сафьянов, родной внук Дарьи Степановны наведался, в руках мешок, точнее сказать половина в нем чего-то.
- Здорово, ба! Куда поставить?
- Так в кладовку… а чего там?
- Комбикорм, батя просил завезти тебе, обещали ведь.
- Ага, ну спасибо… ставь, там, ставь… да пройди, Вова, погрейся… поздно ты, на чем приехал-то?
- Да с Витькой Тютюниным.
- А твоя где?
- Так в ремонте.
- Ну и Витя пущай заходит.
- Некогда, торопимся мы…
- Ну хоть зайди, я тебе калач дам, нынче пекла, возьми домой, - Степановна чуть ли не силой завела внука в дом.
Был маленьким, так не вылазил от бабушки, а как вырастут внуки, так не загонишь к бабушке.
Володя вошел, снял шапку, но так и остался в легком овчинном полушубке.
- А потеплее? Потеплее чего не оделся? – спросила Степановна.
- В машине не холодно.
- Знаю, я ваши машины, сядешь, так и примерзнешь… - она подошла к внуку и потрогала его брюки из обычной материи. – Ну и штаны у тебя, внучек, в них летом от солнышка спасаться, а не зимой от мороза… негоже так, Вова, ходить, отморозишь себе все…
- Ба, да чё отморозишь… нормально я одет.
Степановна сунула в светлый тряпичный мешочек два калача, завязала его и подала внуку. – Ну хоть бы чая выпил…
- Некогда, некогда, торопимся мы…
- Ой, погоди, у меня же штаны ватные есть, дедовы штаны, новые совсем, - она отдернула занавеску на печи и стянула сверток. – Глянь, какие теплые, не одёваны…
Внук взглянул на теплые ватные штаны и прыснул от смеха. – Ба, да зачем они мне? Куда я в них?
- Да хоть на работу, глянь, они тебе в самый раз…
- Не надо мне.
- Чего не надо? – Степановна слегка шлепнула взрослого внука по мягкому месту. – Замерзнет «пряничек» твой, да бубенчики остынут, будут звенеть на морозе… а ватные штаны греют…
Володя улыбнулся и прошел к бачку с водой, подчерпнул кружкой и сделал несколько глотков. Из кухни дверь была чуть приоткрыта, и в эту щель Сафьянов отчетливо увидел девичью спину. Так и застыл с этой кружкой, не ожидал, что у бабули кто-то на квартире. Он знал, принимает квартирантов, но не знал, что снова кто-то живет.
Наташа, вероятно, почувствовала взгляд и обернулась. И тут Сафьянов совсем потерял дар речи, эту светлую челку он заметил, даже глаза узнал той барышни, что на днях на автобазе машину ждала. Он тогда даже сожалел, что не ему выпало подвезти ее.
И вот, обернувшись, пусть и на расстоянии, но встретились глазами. Девушка кивнула и тихо сказала: - Здравствуйте.
Он услышал и тоже кивнул в ответ, пробормотав приветствие. Вообще первым должен был сказать, но растерялся.
Поставив кружку, он кинулся к выходу.
- Куда ты? Чего стушевался? – не поняла хозяйка. – Штаны ватные возьми, пригодятся.
- Да не нужны они мне, - раздраженно сказал Вовка и схватил шапку.
- Да погодь ты, оглашенный, калачи не забудь… а штаны как раз на тебя, пусть бы «пряничек» в тепле был…
- Ба, да отпусти ты, пристала с этим «пряничком»! – Володька толкнул дверь и вышел в сени, Дарья Степановна за ним.
- Да стой ты, куда полетел? Гуся возьми, я же вам гуся берегу, одного Вале отдала, а это вам, погоди, достану. – И она сняла с полки, которая была в сенях в самом холодном углу, тушку.
Володька взял и гуся, а сам ворчал, поторапливал.
- Ну ладно, поезжай, раз торопишься, - смирилась Степановна, - а штаны зря не взял, ватные штаны-то, в самый раз на тебя.
Володька буркнул что-то на прощанье быстро пошел к калитке, где, не заглушив мотор, ждал Витя Тютюнин.
Бабу Дашу Володька любил, и в детстве приезжал часто, и нынче заскочит какой раз, гостинец передать, или от нее чего взять. Но сегодня, встреча с учительницей обескуражила его… он ведь сразу подумал, на свидание ее позвать, когда увидел первый раз. И вот какое свидание вышло: опростоволосился Володька из-за «пряничка» и «бубенчиков». Однозначно, слышала молодая учительница, как баба Даша ватные штаны предлагала, уши у Володьки до сих пор горят, он это чувствовал.
- Ты чё такой? – спросил водитель, увидев взвинченного чем-то товарища.
- Да-аа, бабуля… сказал же, не до чая мне.
После этой встречи, ни о каких свиданиях и не думал, и в Звенигорское больше месяца не наведывался. Дома иногда мать просила заехать, передать бабе Даше гостинец, но он отнекивался, ссылаясь на отца. - Вон пусть папка заедет, а мне некогда.
***
В начале весны довелось все же Володе Сафьянову оказаться в Звенигорском, Витя Тютюнин, его друг, здесь живёт. Вместе приехали, Володька должен был возвращаться (он был на своей грузовой, и в этот раз подвез Витю в Звенигорское), а сам домой, в райцентр должен ехать.
- В клубе сегодня ансамбль из города, пойдем, послушаем.
- Да чё я песен не слышал?
- Да пошли, там все наши будут.
Володька согласился, не взирая на то, что не переодевшись. Но главное, одежда чистая, да и не в ватных же он штанах.
Зашли в переполненный клуб, где собрались и молодые и постарше. Музыка играла, народ то танцует, то переговаривается.
Володька стоял у стены, заметив, что Витя подошел к Лене Прокопьевой, которая давно ему нравилась. Тут же был одноклассник Пашка Лохманов, кудрявый пижон, как отзывался о нем Володька.
Паша, и в самом деле, был кудрявым, симпатичным, очень привлекательным для женского пола. Володька внешне попроще, кудрей нет, волосы темно- русые, нос немного вздернут, одним словом, обычный.
Пашка уже крутился ближе к девушкам, посмеивался, поглядывая по сторонам. Володя тоже огляделся… знакомую челку сразу узнал. Да не только челку, запомнил он ее, хоть и не знал, как зовут… это та самая учительница, «жиличка» бабы Даши.
Только теперь Наталья съехала от Степановны, живет в гостевом доме, комната отдельная, со всеми удобствами, вот так совхоз ценит молодых специалистов.
Володька этого не знал, поэтому поспешил перевести взгляд на другое, до сих пор в ушах звенели слова бабушки: «пряничек, бубенчики». Она так и раньше говорила, когда младше были, а тут ляпнула, когда у нее квартирантка… как назло.
Но девушка была хороша. Может и не так хороша, но по мнению Володьки, лучше всех. Он снова повернулся и посмотрел на нее. В это время заиграла медленная музыка, Пашка Лохманов пижонисто оглянулся, и уже, было, направился к новенькой (Наташа, и правда, была новенькой, первый раз пришла в клуб). Володька, наплевав на стыдливую ситуацию в доме бабули, первым подошел к Наташе первым.
- Разрешите, - сказал он очень серьезно, без улыбки, и протянул ей свою руку.
Она подала свою, и они отошли немного, чтобы не мешать другим.
Танцевали молча, только имена назвали. Потом он напомнил, что видел ее еще на автобазе, а про бабулю напоминать не стал. Она узнала его, но тоже не стала напоминать, и Володька был очень благодарен ей за это. А то ведь встречался летом с Ниной Веретенниковой… и что? Он серьёзно настроен был, а она посмеивалась над ним… расстались.
После танца вместе подошли к той самой стеночке, где она стояла, и вместе продолжали стоять. Танцевал Володька все медленные теперь только с ней.
Вышли на улицу, было темно. – Я провожу, - сказал он.
- Проводи.
Прошли центральную улицу, Володька поворачивает вправо, в сторону дома бабули.
- А я теперь в гостином доме живу до осени, - сказала девушка.
И Володька выдохнул, обрадовался, это еще лучше, а то бабуля еще чего-нибудь ляпнет, будет штаны ватные навяливать.
- Кино хорошее в следующую субботу привезут, - сказал он, - пойдем?
- Можно… так ты ведь в райцентре живешь.
- Для такого случая приеду… у меня ведь тут бабушка… у нее переночую.
***
Осенью не столько новое жилье, сколь собственная свадьба беспокоила Наташу. С того вечера они не расставались, и даже не ссорились. Одногруппники Наташи считали, что очень удачное распределение получила: и жилье будет, и замуж выходит.
Дарья Степановна, узнав, что внук женится на учительнице, очень гордилась, невеста ей сразу понравилась, не ожидала, что учительница Наталья Николаевна, уважаемый человек в селе, станет женой ее внуку.
- Вова у нас тоже хороший, работящий, - хвасталась она соседям. И только одно ее беспокоило: молодежь нынче легко одевается, не простудились бы.
Дарья Степановна к теплой одежде относилась с особым трепетом. В молодости они с мужем чуть не замерзли в пургу, кое-как спаслись. И после того случая она своих детей и внуков старалась одеть теплее, и они уже порядком устали от теплой бабушкиной заботы, пропуская ее слова про «пряничек» и «бубенчики» мимо ушей.