Она была его идеальной рукой. Чуткой, красивой, и предугадывающей каждое его желание. Когда он думал «холодно» — она приносила плед. Когда ему нужно было видеть себя сильным — она становилась хрупкой. Её мысли были лёгким эхом его мыслей, её улыбка — подтверждением его остроумия…
Представьте, что у человека есть врожденный дефект зрения. Он не видит других людей как отдельных, целых личностей со своими чувствами и мыслями. Для него все люди — словно продолжение его собственного тела, как рука или нога. Их ценность только в том, какую функцию они для него выполняют: восхищают, обслуживают, подтверждают его значимость. Представили? Как-то так ощущает себя нарциссическая личность.
Нарцисс из-за ранней травмы застревает в том моменте, где «Другой» — это лишь функция, он использует людей как зеркала, чтобы видеть в них своё отражение. Природа его невозможности — это структурный дефект психического зрения. Его тюрьма — это его же идеальное «Я».
Почему так происходит? В норме ребенок, чувствуя надежную поддержку матери, учится быть собой в присутствии другого. Нарцисс этого опыта не получил. У него нет «психической кожи» — внутренней границы, которая отделяет «Я» от «не-Я». Поэтому всё, что снаружи, он воспринимает как угрозу. Для него признать что-то «отдельное и великое» — это не вдохновение, а перфорация собственного «Я». Если существует что-то ценное вне меня, значит, внутри меня — дыра. Чтобы избежать этой невыносимой зависти и ощущения пустоты, нарциссическая личность воздвигает тотальный контроль: «Ничего не существует, если я не наделил это смыслом».
Для нарцисса смысл жизни не является его собственностью, это арендное имущество. Это не твёрдая почва, а газ, который улетучивается, если его не удержит внешняя оболочка. Его оболочкой служит «Другой». Без зрителя, который подтверждает: «Да, то, что ты делаешь — значимо», его смыслы просто не кристаллизуются. Нарцисс стекает с ветки реальности и плавится, если его не подпирает чужое восхищение.
Нарциссическая личность не имеет устойчивого внутреннего «сосуда» для своих чувств, и не может выносить собственные нежелательные чувства (страх, стыд, слабость и т.д). Поэтому он «размещает» их в других: берет свой «мешок с гнилыми яблоками» вины и стыда и запихивает в чужой внутренний карман. И все. Теперь вы несете его эмоции: теперь вы— неполноценный, тревожный, или плохой. Это ваши границы теперь перфорированы, и через отверстия в вас вливается чужая психическая грязь, превращая ваше «Я» в пустое кресло, из которого вынимают всю набивку…
Однажды он заметил на этой руке собственную царапину. Крошечный знак, который он не наносил. «Откуда это?» — спросил он, не понимая. «Я сама», — сказала рука. И добавила шрам, который он не разрешал. Потом — мысль, которой у него не было. «Не делай так. Ты же моя! Без меня ты — ничто!». Рука на мгновение замерла, позволив ему снова почувствовать иллюзию контроля…но свет в её глазах, который когда-то был лишь отражением его света, погас...
А потом она ушла. И еще пару лет училась заново чувствовать боль, тепло и жизнь за стенами его идеального храма. Просто женщина со своими чувствами и мыслями, которая захотела быть собой…И когда дыры от его отражений в зеркале ее душе заросли шрамами, они стали её границами. А глаза и руки…Но это уже совсем другая история…
Ольга Караванова
Клинический психолог