О северной деревне принято писать красиво: синие снега, дым над крышами, суровые и гордые люди. Но есть и другая сторона, о которой не любят говорить на камеру. Это запах перегара в морозном воздухе и глаза матерей, в которых застыло вечное ожидание беды. Алкоголизм в деревне — это уже не «вредная привычка». Это тихая война, где нет линии фронта, но есть ежедневные потери.
Когда дом перестает быть крепостью
Мать видит, как её сын — когда-то лучший помощник, первый красавец на сенокосе — постепенно превращается в тень. Сначала пропадает интерес к охоте, потом — к дому. Руки, которые должны держать топор или штурвал лодки, начинают дрожать.
Для матери это двойная боль. Она помнит его маленьким, пахнущим молоком и солнцем, а теперь она прячет от него последние деньги, «гробовые», потому что знает: вынесет, пропьет. Деревенская мать — это последний бастион. Она тянет хозяйство, копает огород и молча плачет по ночам, чтобы не разбудить внуков.
Круглосуточная «смерть» в розлив
Самая страшная беда сегодняшней деревни — это доступность яда. Официальный магазин закрывается в шесть вечера, но «черный ход» не закрывается никогда.
В деревне есть такие точки. Все знают эти дома. Туда тропа протоптана глубже, чем к колодцу. Там торгуют нелегальным алкоголем, «паленкой» или разведенным спиртом круглые сутки. Без выходных и праздников.
Матери знают этих торговцев в лицо. Знают тех, кто наживается на смерти их сыновей.
— «Любка, зачем ты ему дала? У него же дети голодные!» — кричит мать у забора торговки.
А в ответ — тишина или грубость. Для торговца это просто бизнес, а для матери — очередной шаг сына к могиле. Эта нелегальная торговля выкашивает мужское население деревни эффективнее любой эпидемии.
Безвыходность и пустота
Почему пьют? Старики говорят: «От пустоты». Когда закрылся совхоз, когда работа в лесу стала копеечной, а молодежь разъехалась, у оставшихся мужчин атрофировалось чувство нужности. Алкоголь здесь — это самый дешевый способ убежать от осознания того, что ты «лишний» на этой земле.
Матери пытаются лечить, возят к знахаркам, «кодируют» в райцентре на последние деньги. Иногда помогает на полгода, но потом — снова срыв. И женщина снова встает в пять утра, идет доить корову и несет этот крест, потому что «куда же его денешь, он же мой».
Можно ли победить этот туман?
Алкоголизм в деревне не лечится таблетками. Он лечится только делом и надеждой. Пока у мужчины нет повода проснуться утром трезвым — ради работы, ради уважения соседей, ради будущего детей — «черный ход» в соседский дом будет открыт.
Эта статья — мой поклон всем сельским женщинам, которые, несмотря на эту беду, продолжают топить печи, растить внуков и верить в чудо. Вы — настоящая соль этой земли, на которой всё еще держится наш Север.