Вы можете съесть одиннадцать шоколадных батончиков «Сникерс» за 40 минут?
- За сорок минут железно нет! – убеждал меня друг Иван. - У нас на мехфаке Киса, знаешь, сколько съедает? Берет на обед и ужин по шесть порций второго, а потом ещё ночью, когда все уснут, вытаскивает домашние заначки из сумки и жует, накрывшись одеялом. Даже он осилил только восемь с половиной!
Широкое лицо Кисы являлось, конечно, внушительным аргументом. Впрочем, контраргументы были тоже неслабые. Позавчера перед трансляцией футбольного матча я приобрёл три батончика, но исчезли они в желудке как-то уж совершенно незаметно в течение первого тайма.
Весь день меня терзали сомнения. На последней лекции решился направить записку с вопросом однокурснику Лешке. Лешка – умнейшая голова, золотой медалист, круглый отличник, просто хороший парень. Неловко было отвлекать его от учебы, но он, к счастью, отреагировал благожелательно. Вернувшиеся на нескольких страницах расчеты заканчивались выводом: «Слишком калорийно. За такой отрезок времени съесть невозможно».
Тогда я предложил пари Наташке. Рыжеволосая бестия, лидер волейбольной команды факультета, огненная красавица постоянно издевалась надо мной. Смеялась. Хихикала. Писала в конспектах какие-то глупости. Будучи на полголовы выше, презрительно глядела сверху. Нередко, приходя на занятия в институт, выискивала меня взглядом в аудитории, садилась рядом. Донимала ей одной понятными шутками, игрой в «слова», крестиками-ноликами, в которых постоянно жульничала, расспросами.
- А что если я выиграю?
В нотках её голоса зачавкали слюнки, увлажнившиеся аквамариновые глаза вожделенно заблестели.
- Получишь ещё одиннадцать, - начала работать моя изощренная месть. – Если проиграешь, наоборот, придется самой покупать, да ещё оплатить скушанные.
Наташка попросила подумать до завтра, а я весь вечер собирал деньги: выгреб всю мелочь из тумбочек, истребовал долги, сдал на пивзавод скопившиеся бутылки. На следующее утро она дала согласие на пари.
Всё-таки сомнения не оставляли меня. Шоколад казался таким маленьким, чуть больше конфеты, что съесть его не представлялось какой-то сверхзадачей. Я решил поставить эксперимент на Славке. Это был мой школьный друг, который несмотря на щуплый вид мог, по общему мнению дворовой шпаны, съесть что угодно и сколько угодно, к тому же обладал крепкой волей. Вечером с друзьями мы собрались во дворе, человек десять. Я разложил шоколадки на досочках возле пожарного гидранта, все облизывались. Славик расположился напротив. Я разрешил ему уложиться в час, чтобы он мог неторопливо разворачивать шоколад, не опасаясь испачкаться. Первые два «Сникерса» он уплел за минуту. Следующие пережевывались не так быстро, но уверенно и непрерывно.
- Ну как? – прошептал кто-то в конце седьмого батончика.
- Ерунда, - выдохнул Славка и насмешливо обвёл нас глазами.
Оставалось ещё полчаса и четыре шоколадки.
- Если ты больше не можешь, оставь нам, - предложил я, блефуя, - зачем продукт переводить?
Славик ухмыльнулся и молча поглотил восьмой «Сникерс». Двадцать три минуты. Девятый. Девятнадцать минут. Половинка десятого. Тринадцать минут. Вторая половинка десятого. Пять минут.
Всё. Я старался, как мог, сохранить хладнокровие. Но уже непреложной истиной казалась возможность доесть оставшуюся сладость до крошки. «Болтуны», - подумалось о Иване и приходило разочарование в Лёшке. Сэкономленная в поход на «Титаник» стипендия уплывала коричневой вязью по пищеводу. И вдруг лицо Славки резко побледнело. Он ещё смог откусить, однако тут же застыл с полуоткрытым ртом, глаза его затуманились и остекленели. Он встал, видимо, собирая в кулак остатки воли, внутри его шла серьёзная борьба духа и тела. В конце концов, он отшвырнул недоеденный батончик на землю и, шатаясь, побрёл, не видя дороги. Простите за физиологическую подробность, шоколад начал выходить из него обратно, и лужицы зализывала старая болонка Ветка, увязавшаяся за нами.
На следующий день в пакете я протянул Наташке одиннадцать батончиков, проигранные Славкой. К моему огромному разочарованию, она наотрез отказалась от пари. Шоу, которое должно было перерасти в легенду студенческого общежития, сорвалось. Я давил на совесть, слово комсомолки, вкусовые качества швейцарского лакомства, но всё было напрасно. Впрочем, когда пакет с шоколадом скрылся в моей сумке, Наташа несколько виновато, грустно и тихо заметила:
- Я бы, конечно, съела одиннадцать, но не хочу, чтобы потом все считали меня обжорой.
… Вот так женская логика способна разрушить даже самые хитроумные замыслы. Ах, по прошествии многих лет как бы мне хотелось завершить эту историю тем, что я протянул Наташе «Сникерсы» в подарок! Просто так. Просто потому, что занятия в институте приносили мне особую радость, если в аудитории присутствовала она. Увы, красивые концовки, которые так часто случаются в кино, в нашей жизни встречаются куда реже. Не имея нового повода посмеяться, в печальном молчании с дворовыми друзьями мы съели те шоколадки возле пожарного гидранта. Только Славик и болонка Ветка дали понять, что сладкого не хотят.
Вы можете съесть одиннадцать шоколадных батончиков «Сникерс» за 40 минут?
- За сорок минут железно нет! – убеждал меня друг Иван. - У нас на мехфаке Киса, знаешь, сколько съедает? Берет на обед и ужин по шесть порций второго, а потом ещё ночью, когда все уснут, вытаскивает домашние заначки из сумки и жует, накрывшись одеялом. Даже он осилил только восемь с половиной!
Широкое лицо Кисы являлось, конечно, внушительным аргументом. Впрочем, контраргументы были тоже неслабые. Позавчера перед трансляцией футбольного матча я приобрёл три батончика, но исчезли они в желудке как-то уж совершенно незаметно в течение первого тайма.
Весь день меня терзали сомнения. На последней лекции решился направить записку с вопросом однокурснику Лешке. Лешка – умнейшая голова, золотой медалист, круглый отличник, просто хороший парень. Неловко было отвлекать его от учебы, но он, к счастью, отреагировал благожелательно. Вернувшиеся на нескольких страницах расчеты заканчивались выводом: «Слишком калорийно. За та