Когда Марина вернулась с ночной смены, квартира встретила её мёртвой тишиной. Она сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню — заварить кофе, как всегда делала после двенадцати часов на ногах в отделении реанимации.
На столе лежала записка.
«Марин, я улетел. Мне нужно найти себя. Ты поймёшь. Деньги со счёта взял — они мне нужнее. Ты же справишься, ты сильная. Дима».
Марина перечитала три раза. Потом открыла банковское приложение. Совместный счёт, на котором лежали её премии, подработки, ночные смены последних трёх лет — пуст. Двести восемьдесят тысяч рублей испарились.
Она медленно опустилась на стул. Кофе так и не заварила.
***
— Мама, а почему папа не звонит? — спросила Катя, когда Марина забирала её из садика.
Прошла неделя. Марина работала как проклятая — взяла все возможные смены, отказалась от выходных. Нужно было платить за садик, за квартиру, за коммунальные. Одной зарплаты хватало впритык.
— Папа в командировке, солнышко.
— А когда вернётся?
— Не знаю, Катюш.
Дочка нахмурилась.
— А подарок привезёт?
Марина сглотнула комок в горле.
— Обязательно привезёт.
***
Свекровь позвонила через месяц.
— Марина, ты что творишь? Дима мне всё рассказал! Ты его буквально выжила из дома своими претензиями!
Марина сидела на кровати после очередной ночной смены. Голова раскалывалась, в висках стучало.
— Алла Борисовна, ваш сын снял все наши деньги и улетел на Бали. Я работаю на двух работах, чтобы прокормить ребёнка. О каких претензиях речь?
— Не надо на него наговаривать! Дима сказал, что ты душила его своим контролем! Работа-работа-работа, а ему нужна была поддержка! Духовная! А ты только о деньгах!
— Я работала, потому что ваш сын три года сидел дома и «искал своё призвание». Я одна платила за всё!
— Он творческая личность! Ему нужно пространство для развития! А ты — карьеристка бездушная!
Марина отключила звук и швырнула телефон на диван. Плакать не было сил. Да и некогда.
***
Через три месяца Дима вышел на связь.
«Марин, привет! Как дела? Я тут невероятные вещи понял про себя. Медитирую каждый день, занимаюсь йогой. Встретил людей, которые меня понимают. Это совсем другой уровень осознанности».
Марина смотрела на сообщение, стоя в очереди в аптеку. Катя заболела, температура под сорок. Нужно было купить антибиотики, а денег до зарплаты оставалось триста рублей.
Она набрала ответ:
«Дима, у дочери пневмония. Мне нужны деньги на лекарства».
Ответ пришёл через час:
«Марин, ну ты же врач, сама справишься. А я сейчас на важном этапе. Тут тренинг по раскрытию потенциала. Стоит недорого, всего пятьдесят тысяч. Думаю, это изменит мою жизнь».
Марина заблокировала его номер.
***
— Мама, а мы на море поедем летом? — спросила Катя за ужином.
Марина помешивала гречку в тарелке дочери. Сама не ела — экономила. Весь её обед — чай с печеньем в ординаторской.
— Может быть, солнышко. Посмотрим.
— Даша с Максимом едут в Турцию. А Лёня в Сочи. А мы?
— Мы обязательно куда-нибудь поедем.
— А когда папа вернётся, мы все вместе поедем?
Марина отложила ложку.
— Катюш, папа не вернётся.
Дочка замерла.
— Совсем не вернётся?
— Совсем.
— Почему?
Как объяснить шестилетнему ребёнку, что её отец эгоистичный инфантил, который променял семью на иллюзию свободы?
— Потому что... он решил жить отдельно.
— Он нас разлюбил?
— Не знаю, Катя. Честно не знаю.
Дочка уткнулась ей в плечо и заплакала. Марина гладила её по голове и молчала. Слёз у самой не было. Давно высохли.
***
Полгода спустя коллега Света зашла в ординаторскую с любопытным видом.
— Марин, а твой бывший случайно не Дмитрий Соколов?
— Он самый. А что?
Света протянула телефон. На экране — страница в соцсети. Дима на фоне океана, загорелый, в белых штанах и с голым торсом. Подпись: «Нашёл гармонию. Благодарю Вселенную за новый путь».
— Он там тренинги ведёт, — пояснила Света. — По саморазвитию. Видишь, сколько подписчиков? Двадцать тысяч!
Марина пролистала ленту. Дима на лекциях. Дима медитирует. Дима в обнимку с какой-то длинноногой блондинкой. «Моя муза и вдохновение».
— И как он там живёт? — спросила Света. — На что?
— На мои двести восемьдесят тысяч первое время жил. Потом, видимо, научился разводить таких же потерянных людей на тренинги.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Света помотала головой.
— Слушай, а ты почему молчала? Я бы на твоём месте...
— Что бы ты сделала? — устало перебила Марина. — Я врач. Я спасаю жизни. У меня нет времени устраивать разборки с человеком, который даже не спросил про здоровье собственного ребёнка за полгода.
— Но это же несправедливо!
— Жизнь вообще несправедлива, Свет. Но я не собираюсь превращаться в жертву. У меня дочь. Мне нужно работать.
***
Через год Марине повысили зарплату. Она стала заведующей отделением. Появилась возможность работать меньше, но получать больше.
Катю она отдала в художественную школу — девочка с детства любила рисовать. Летом впервые за три года они поехали на море. Всего на неделю, в Анапу, но Катя была счастлива.
— Мама, смотри, какие ракушки! — кричала она, бегая по пляжу. — Давай соберём целую коллекцию!
Марина лежала на полотенце и смотрела в небо. Впервые за долгое время чувствовала что-то похожее на спокойствие.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Она приняла звонок.
— Марина? Это я.
Голос Димы. Она не слышала его год и три месяца.
— Что тебе нужно?
— Слушай, я того... можно встретиться? Мне нужно ккое-что тебе сказать.
— Нет.
— Как нет? Я же отец Кати!
— Ты был отцом Кати. До того момента, как исчез с нашими деньгами.
— Марин, ну это же в прошлом! Я изменился! Я теперь другой человек!
— Замечательно. Живи другим человеком. Без нас.
— Мне нужно увидеть дочь!
— Ты не интересовался дочерью полтора года. Не звонил, не писал, не спрашивал. Зато прекрасно постил фотки с новой пассией на Бали.
— Я нашёл себя, Марина! Это было важно!
— А я нашла возможность поднять ребёнка одна. Это было важнее.
— Не будь такой! Я хочу вернуться!
Марина рассмеялась. Искренне, от души.
— Дима, у тебя кончились деньги?
Молчание.
— Блондинка с тобой рассталась? Тренинги больше не приносят доход?
— Марин...
— Ты хочешь вернуться не ко мне. Ты хочешь вернуться к бесплатному жилью и еде. К тому, что я снова буду вкалывать, а ты — «искать себя».
— Это не так!
— Именно так. Прощай, Дима.
Она отключилась и заблокировала номер.
Катя подбежала с горой ракушек.
— Мам, смотри! Вот эта похожа на сердечко!
Марина обняла дочь.
— Красивая. Давай увезём её домой.
— А остальные?
— Остальные пусть остаются здесь. Не нужно тащить с собой весь пляж, солнышко. Только самое ценное.
***
Прошло ещё два года. Катя пошла в третий класс. Марина купила машину — старенькую, но надёжную. Перестала брать ночные смены. Научилась высыпаться.
Однажды вечером, когда Катя делала уроки, в дверь позвонили.
На пороге стоял Дима. Осунувшийся, с потухшим взглядом. От загара не осталось и следа. В руках — пакет с игрушкой.
— Привет, Марин.
— Что ты здесь делаешь?
— Хотел увидеть Катю. Привёз подарок.
— Она тебя не помнит.
Дима вздрогнул.
— Как не помнит?
— Ей было шесть, когда ты ушёл. Сейчас девять. Она помнит человека, который иногда был дома. Больше ничего.
— Я... я могу с ней поговорить?
— Зачем?
— Я её отец!
— Отец — это не тот, кто зачал. Отец — это тот, кто растит. Кто водит к врачу, проверяет уроки, покупает одежду. Ты просто донор биоматериала, Дима. И даже не мой муж уже. Я обращалась в суд, чтобы развестись. Ты был в другой стране, но тебе должны были направить документы.
Он побледнел.
— Не может такого быть…
— А ты чего ждал? Я говорю с тобой предельно честно. Тебе здесь делать нечего!
— Я хочу быть в жизни Кати. В вашей жизни.
— Тогда плати алименты. Официально.
— У меня сейчас трудности с деньгами...
— Сочувствую. Проект по поиску себя не окупился?
— Не надо так.
— Дима, уходи. И больше не приходи. Если действительно хочешь что-то сделать для дочери — переведи алименты. За три года набежало прилично.
— Марин...
— Уходи.
Она закрыла дверь.
Катя выглянула из комнаты.
— Мам, кто приходил?
— Никто, солнышко. Делай уроки.
***
Ещё через полгода Марина познакомилась с Андреем. Хирург из соседнего отделения. Вдовец, воспитывал сына-подростка. Спокойный, надёжный.
Они встретились случайно в столовой больницы. Разговорились. Потом начали пересекаться чаще. Как-то само собой.
Первое свидание было простым — кофе после смены.
— У тебя дочка, я слышал? — спросил Андрей.
— Девять лет. Катя. Растёт художницей.
— Отец помогает?
— Нет. И не надо.
Андрей кивнул.
— Понимаю. У меня Максиму четырнадцать. Жена умерла четыре года назад. Тоже непросто одному.
— Но вы справляетесь?
— Стараемся. — Он улыбнулся. — Главное — не сдаваться, правда?
— Правда.
***
Когда Марина познакомила Катю с Андреем, дочка сначала насторожилась. Но Андрей не давил. Не пытался сразу стать «новым папой». Просто был рядом.
Однажды он помог Кате с проектом по рисованию — нашёл материалы, показал технику. Девочка была в восторге.
— Мам, а Андрей классный, — сказала она вечером.
— Правда?
— Угу. Он не как... не как некоторые.
Марина обняла дочь.
— Андрей хороший человек.
— А вы поженитесь?
— Не знаю, солнышко. Рано ещё.
— А я не против, — серьёзно произнесла Катя. — Если ты не против.
***
Через год они действительно поженились. Скромно, без пафоса. Расписались, отметили в кругу друзей. Максим и Катя восторженно смотрели на происходящее.
— Теперь мы семья, — сказал Андрей, обнимая детей.
— Настоящая, — добавила Катя.
Марина глядела на них и понимала: она справилась. Не сломалась, не озлобилась, не утонула в жалости к себе. Работала, растила дочь, не потеряла способность доверять.
Дима так и не появился больше. Алименты не платил. Не звонил. Исчез окончательно.
И это было к лучшему.
Потому что место в их жизни заняли те, кто действительно этого заслуживал.
А Марина научилась главному — своя ценность не зависит от того, кто тебя бросил. Она зависит только от того, как ты поднимаешься после падения.
И она поднялась. Сильнее, чем была. Счастливее, чем могла представить.
Когда тот, кто должен был быть опорой, превращается в груз — его нужно отпустить.
И жить дальше.