Сразу же хочется отдисклеймить тех, кто по дремучести своей начнет кричать, что английский живее всех живых, белая господина стронг и всем срочно нужно лерн инглиш. Да, это так. Но есть нюансы.
Даю определение: язык становится мертвым, когда число его природных носителей превращается в меньшинство в море "вторичных носителей" и когда сообщества таких вторичных носителей начинают его развивать в себе без контакта с собственно сообществом изначальных носителей.
На сегодня эта судьба постигает практически все рабочие языки ООН.
Французский как язык сконструированный и внедрявшийся каленым железом даже во Франции, ощущает себя в этом отношении лучше других даже в бывших колониях, у него проблемы впереди. Французы (даже бретонцы и провансальцы) пользуются французским, патуа в лучшем случае сохраняются в семье и местных сообществах, в бывших колониях без французского сложновато (и негры с арабами учат его). Учат именно нормированный стандартный французский.
О китайском не скажу почти ничего - ибо современным хань путунхуа даже в Китае пользуется меньшинство, а есть еще его два тайваньских варианта (архаичный времен Сунь Ят-сена и англизированная бизнес-феня), кантонский, минский... В общем, как такового "китайского" не существует, и он пока идет путем французского, но на более ранней стадии.
Арабский - считается родным для четверти миллиарда и вторым родным (знакомым с детства) еще миллионов для трехсот, плюс полтора миллиарда мусульман пользуются им в той или иной степени. В реальности у современного арабского есть куча конкурирующих норм, и по сути это группа или как минимум ветвь родственных языков. Это, кстати, уже вызывает некоторые сложности в деловом общении между разными формально арабоязычными государствами или организациями из таких стран (потому что даже без огласовки разнится лексика и некоторые обороты). Коранический арабский даже самими арабами признается мертвым (ну, как для нас церковнославянский).
Испанский - там все весьма весело. На литературном кастельяно говорят в Мадриде и вокруг, в Гаване и в городах Колумбии (как ни странно). Все прочие испаноязычные страны и народы - это носители лингва-франк, криолей и пиджинов, и потомок итальянцев из Патагонии может запросто не понять потомка йоруба из Гаити, а оба они долго могут вкуривать, что от них хочет уроженец Мурсии или Андалузии. Литературный испанский приходится учить как иностранный.
У русского проблемы похожи на проблемы арабского и испанского и отчасти китайского и французского. У нас исчезающе мало носителей СРЛЯ именно как родного. Его до сих пор учат в школе как иностранный, причем учат плохо, и даже выпускницы филфаков "пьют чашку чая в Комарово", "это не понимают" и "одевают кроссовок". К тому же даже носителям классического СРЛЯ сложившийся "бархударовский" полупиджин - не родной. Плюс сформировалась проблема "русский в странах СНГ", который уже разъехался в лексике, в синтагматике, нахватался каких-то оборотов (а какие-то утратил) и так далее, причем в каждой небратской республике по-своему (и это осложняет жизнь днипропетровським колл-центрам). А дополнительным плевком в душу служит тот факт, что большинство носителей идиом, хоть как-то напоминающих русский язык, перешли на него (причем в половине случаев с неславянских и даже неиндоевропейских) максимум три поколения назад, и бакинские, кишиневские, чимкентские или казанские "русскоязычные" - это... грусть изначально (а харькивськие вообще караул). Это кое-как окультуренный агропром. Это такой безумный континуум, что мамадарагая. Но он хотя бы жив в том отношении, что эти носители пусть и очень плохого русского языка все же им пользуются в семье и делах и имеют речевые контакты и с "русским русским".
С английским сыграло злую шутку распространение Британской империи. Среди колонизаторов и переселенцев образованных людей было мало, в самой англичанской народности до сих пор живы региональные акценты и диалекты, к тому же ехали изрядной частью не англичане - шотландцы и ирландцы. В итоге даже в переселенческих группах сложились свои идиомы - скажем, эталонный "иллинойский" американский и австралийский даже на слух заметно отличаются. Но это еще естественные процессы в случае с разделенными группами носителей.
Проблема в том, что даже если принять все близкие и взаимпопонятные идиомы английского за вариант нормы, то помимо них в силу экономических причин образовались формально англоязычные сообщества. Скажем, те же ньясалендские гуджараты. Или англоязычные индусы, лишь теоретически помнящие родной язык. И еще большие сообщества - вторичных носителей во втором-третьем поколении, в целом не англоязычных, но вполне владеющих языком "для дела".
И тут проблема в том, что если 60 лет назад они учили его, чтобы общаться с носителями (даже такими, как англоиндусы или алабамские негры), то сейчас встретить исконного носителя - целый квест. Если в фирме бухгалтерия индусская, профильный отдел китайский, а ряд служб брайтонские, то язык их общения будет точно не как у "олл американ" или "кокни". И британца или американца (даже итальянского происхождения) с родным английским в поколениях все они рискуют никогда не увидеть и не услышать в своих рядах.
И, собственно, не будут об этом страдать. Ибо тот окультуренный пиджин, "бэйсик бизнес инглиш" не лучше и не хуже для тех целей, чем что-либо еще. И лишь филологи могут оценить все утраты. А так - малайцы договариваются с бразильянами, китайцы с персами или греками, и этот процесс, в принципе, мало кого напрягает.
Но за таким хозяйственно-утилитарным применением английского за скобки выносятся все столетия англоамериканской истории и культуры. Нет, в большинстве случаев его учат на примерах из британской и американской истории, литературы и тому подобного, но это получается "по верхам" и забывается. Латышу, даже говорящему без акцента по-русски, можно выучить "чудное мгновение", но латышом от от этого быть не перестанет.
И с утратой Лупом, Манхэттеном и Сити центрального экономического положения эти процессы пойдут дальше и дальше. Притом роль английского языка сохранится. Однако не исключено, что условными центрами такого англоязычного мира станут, скажем, Сингапур, Гонконг и Бомбей. И белые господины, сохранившие хоть какое-то влияние, будут летать туда.