– Скидываемся на шашлыки, Марин! С тебя мясо, ну, килограмм пять шеи, овощи там, зелень, и покрепче чего-нибудь возьми, мужикам надо расслабиться. А мы скинемся своим присутствием и отличным настроением! Справедливо же?
Я медленно выдохнула, глядя на наглую ухмылку Стаса, который развалился в моем любимом кресле, закинув ноги в пыльных кроссовках прямо на светлую обивку. Я продолжила резать помидоры для салата, но нож стукнул по деревянной доске так звонко, что Стас даже бровью не повел, только чипсы из пачки загреб побольше. Обалдеть просто. Справедливость у него, короче, односторонняя.
– Слушай, Стас, а не слишком ли жирно будет? – я повернулась к нему, не выпуская ножа из рук. – Пять килограмм шеи сейчас стоят как крыло от самолета, если брать хорошую, а не ту, что в супермаркетах по акции водой накачивают. Плюс алкоголь. Вы втроем с женами придете, это человек семь-восемь. И я должна всё это оплатить?
– Марин, ну чего ты начинаешь? – подал голос мой муж, Сергей, выходя из ванной. От него пахло дешевым шампунем и свежестью, он только что прихорашивался перед зеркалом. – Серый, скажи ей! Мы же сто лет не собирались всей компанией. Ребята вон из другого района приехали, на бензин потратились. У нас же есть заначка в тумбочке, я видел.
Сергей подошел к холодильнику, достал банку пива и с характерным пшиком открыл её. В воздухе тут же поплыл этот специфический хлебный дух, который я в последнее время просто ненавидела. На кухне было душно, работал телевизор, где какая-то девица надрывно пела про несчастную любовь, а за окном кто-то из соседей методично долбил перфоратором. Типичная суббота в нашей ипотечной двушке.
– Серёжа, заначка в тумбочке – это деньги на зимнюю резину, если ты забыл, – я постаралась произнести это максимально спокойно, хотя внутри всё уже начинало вибрировать от злости. – И на оплату коммуналки, которая за прошлый месяц пришла с какими-то заоблачными цифрами. Твои друзья, конечно, люди замечательные, но почему наше семейное благополучие должно оплачивать их банкет?
Стас нагло заржал, вытирая руки о штаны.
– Марин, ну ты и мегера стала! Раньше такая душа компании была, а сейчас копейки считаешь. Серый, как ты с ней живешь? Короче, мы уже с пацанами договорились, через час будем у вас, мангал вынесем во двор. Витька с Катькой подтянутся, они уголь обещали захватить. Вот видишь, все вкладываются!
– Уголь? – я чуть не расхохоталась. – Десять килограмм мяса против мешка углей за двести рублей? Обалдеть вклад. Слушай, Стас, а давай наоборот? Я принесу отличное настроение, а вы – мясо и коньяк?
Стас сразу посерьезнел и сделал вид, что очень увлечен чем-то в своем телефоне. Сергей же подошел ко мне и попытался обнять за плечи, но я отстранилась. От него пахло пивом и какой-то виноватой лаской, которую он всегда включал, когда хотел прогнуть меня под очередную хотелку своих дружков.
– Мариш, ну не позорь меня перед пацанами, – прошептал он мне на ухо. – Я же обещал. Мы потом сэкономим на чем-нибудь. Ну, сапоги тебе новые в следующем месяце возьмем, а сейчас дай карту, я быстро в мясной сбегаю. Стас вон поможет дотащить.
Я смотрела на Сергея и не узнавала человека, за которого выходила замуж пять лет назад. Тогда он был Серый – перспективный инженер, подтянутый, амбициозный. А сейчас передо мной стоял какой-то обмякший Сергей, который за последний год сменил три работы и на каждой не задерживался дольше трех месяцев, потому что там «начальство козлы» и «коллектив гнилой». В итоге основная нагрузка легла на меня. Моя работа в отделе продаж, мои вечные переработки, мои нервы. Квартиру эту мы брали в ипотеку, когда оба хорошо зарабатывали, а теперь я тяну её практически одна, пока Сергей «ищет себя» и периодически перехватывает калымы по установке кондиционеров.
Конфликт назревал давно. Дружки его, Стас и Витька, нарисовались в нашей жизни как-то незаметно, но прочно. Стоило мне получить премию, как они тут же возникали на пороге с идеями «отдохнуть». Причем схема всегда была одна: мы предоставляем территорию и провизию, а они – свое драгоценное присутствие и байки из жизни.
– Сергей, карты не будет, – отрезала я, продолжая резать овощи, только теперь мои движения были резкими и точными. – У меня на счету осталось ровно столько, сколько нужно, чтобы дожить до зарплаты. И кормить твою ораву халявщиков я не собираюсь. Если хотят шашлык – пусть каждый скидывает по полторы тысячи в общий котел. Прямо сейчас. На карту.
Стас поднял голову от телефона.
– Марин, ну ты чего, блин? У меня сейчас на карте голяк, только завтра перевод придет. Витька вообще в долгах как в шелках. Мы же по-соседски, по-свойски...
– Значит, по-свойски сегодня едим овощное рагу и чай с сушками, – я захлопнула холодильник с такой силой, что магнитики на дверце жалобно звякнули. – У меня в морозилке две куриные грудки, на нас с Серёжей хватит.
Сергей покраснел. Он явно чувствовал себя униженным перед своим «авторитетным» другом.
– Марина, хватит! Сходи в спальню, достань те пять тысяч, что у тебя в шкатулке лежат. Ты их на косметолога откладывала, проживешь и с морщинами, не старая еще. Живо!
Я медленно положила нож на стол. В голове будто что-то щелкнуло. Я посмотрела на Сергея так, как смотрят на насекомое, которое внезапно заговорило. (Ну всё, Серый. Ты сейчас перешел черту, за которой обратной дороги нет. Проживу с морщинами, значит? Обалдеть.)
– А знаешь что, Серёж? – голос мой стал подозрительно тихим и ласковым. – Ты прав. Семья – это когда всё вместе. Когда и в горе, и в радости, и в шашлыках. Пойду достану деньги.
Я вышла из кухни. Слышала, как Стас одобрительно хмыкнул и сказал Сергею: «Во, видишь, надо просто прикрикнуть иногда, а то бабы края теряют». Сергей что-то ответил, и они оба заржали.
Я зашла в спальню, но пошла не к шкатулке. Я открыла шкаф и достала огромную спортивную сумку Сергея. Ту самую, с которой он приехал ко мне из своей общаги пять лет назад. Она пылилась на верхней полке, забытая и ненужная. До сегодняшнего дня.
Я начала методично и очень быстро скидывать туда его вещи. Рубашки, джинсы, его любимую толстовку с капюшоном. Следом полетели его кроссовки, которые валялись в углу. Я не застывала над каждой вещью, не плакала. Наоборот, я чувствовала какую-то дикую, злую энергию. В сумку отправилась и его приставка – единственная вещь, которую он купил на свои деньги за последний год.
За дверью на кухне продолжался разговор.
– Слушай, Серый, а коньяк возьмем тот, армянский? – доносился голос Стаса. – Под мясо хорошо пойдет. И сигарет пачки три возьми, а то у меня кончились.
– Да, сейчас Марина вынесет бабки, сгоняем, – отвечал Сергей. – Она у меня поворчит и успокоится, привычка уже такая.
Я вышла в коридор, таща за собой тяжелую сумку. Лямка резала плечо, но я не обращала внимания. В прихожей воняло Стасовыми кроссовками и какой-то сыростью от мокрого зонта. Я распахнула входную дверь и просто выставила сумку на лестничную клетку. Следом полетели его ключи от квартиры, которые я выудила из куртки, висящей на вешалке.
Потом я вернулась на кухню. Лица мужчин надо было видеть. Сергей замер с банкой пива у рта, а Стас так и остался сидеть с открытым ртом, из которого едва не выпал чипс.
– Марина? Это что сейчас было? – Сергей поставил банку на стол, и она со звоном ударилась о столешницу. – Ты куда с моей сумкой пошла?
– Твоя сумка, Серёжа, уже ждет тебя у лифта, – я скрестила руки на груди. – Вместе с твоими ключами. Стас, ты тоже можешь выдвигаться. Шашлыки отменяются. Точнее, они будут, но без вас.
– Марин, ты чего, блин, перегрелась? – Сергей попытался сделать шаг ко мне, но я указала пальцем на дверь.
– Значит так, «глава семьи». Ты сейчас берешь своего очень экономного друга и валишь отсюда. К его маме, на вокзал, в гараж – мне плевать. Я устала. Устала тянуть твою ипотеку, оплачивать твои гулянки с этими бездельниками, выслушивать про мои морщины и про то, что я должна кормить толпу наглых халявщиков. Завтра я иду менять замки. А в понедельник подаю на развод.
– Да ты что, из-за мяса мужа выгоняешь?! – завизжал Стас, вскакивая с кресла. – Серый, да она у тебя реально не в себе! Пойдем, брат, пусть перебесится, потом на коленях приползет, когда жрать нечего будет!
– Жрать нечего будет тебе, Стасик, – я усмехнулась. – Потому что кормушка закрылась. Сергей, пошел вон. Пять минут, или я вызываю наряд полиции и заявляю, что в мою квартиру ворвались посторонние. Документы на квартиру на моё имя, если ты забыл. Квартира куплена на мои добрачные деньги плюс помощь моих родителей. Ты здесь никто.
Сергей смотрел на меня, и в его глазах я наконец увидела не наглость, а мелкий, трусливый страх. Он понял, что я не шучу. Что это не очередной скандал, который можно замять «прости, Мариш». Это конец.
Он молча прошел в коридор. Я слышала, как он надевает куртку, как шуршит его старый дождевик. Стас плелся за ним, что-то бормоча про «женскую неблагодарность». Когда дверь за ними захлопнулась, я провернула замок на все обороты. Громкий щелчок отозвался в моей груди какой-то странной вибрацией.
Я вернулась на кухню. Стол был завален чипсами, стояла недопитая банка пива. В раковине лежали неочищенные помидоры. Я взяла банку пива и просто вылила её в унитаз. Потом вернулась и начала методично, сантиметр за сантиметром, отмывать стол с хлоркой. Тёрла так сильно, что кожа на пальцах покраснела, но мне нужно было вытравить этот запах присутствия чужих, наглых людей.
Обалдеть, какая тишина наступила в квартире. Перфоратор у соседа замолчал, телевизор я выключила. Только холодильник продолжал свое мерное гудение.
Я села на табуретку и просто смотрела в одну точку минут десять. Мысли роились, как мухи. Как я буду платить ипотеку одна? Ну, я и так её платила почти полностью последние полгода. Без расходов на Сергея, на его бесконечные капризы в еде, на его «калымы», которые уходили на пиво с друзьями, денег станет даже больше. Как я объясню маме? Ну, мама всегда говорила, что Серёжа «простой парень», вот пусть и идет к таким же простым.
Короче, страха не было. Было дикое облегчение. Как будто я из похода вернулась и наконец-то сняла тяжеленный рюкзак, который натирал плечи до крови.
Завтра я встану пораньше. Не буду жарить яичницу на двоих, не буду выслушивать нытье про то, что носки не те. Пойду в строительный, куплю новый замок. А потом, пожалуй, всё-таки запишусь к косметологу. На те самые пять тысяч. Мои морщины – это мои медали за терпение, но пора бы их уже демобилизовать.
В прихожей пискнул телефон. СМС от Сергея: «Марин, ну прости, я погорячился. Давай поговорим, я у Стаса переночую и завтра приду».
Я заблокировала его номер без тени сомнения. (Ага, завтра ты придешь. За вещами, которые не влезли в сумку. Встретимся у подъезда.)
Я дорезала овощи, сделала себе огромную порцию салата. Без мяса. Без алкоголя. Просто еда. Было вкусно. Спокойно. Впереди был вечер в пустой квартире, и это казалось самым лучшим подарком на свете.
Никакого цирка больше не будет. Никаких «друзей», считающих мой холодильник своим филиалом. Завтра будет новый день, мой личный день. Я допила чай, вымыла чашку до блеска и пошла спать. Впервые за долгое время я знала, что завтра утром никто не испортит мне настроение своим «присутствием».
А вы бы позволили друзьям мужа диктовать условия в вашем доме? Где проходит грань между гостеприимством и откровенной наглостью?