– Ты готовишь, ты и мой посуду за всеми! Мы гости! И нечего тут лицо кривить, Маш, женщина должна по дому шуршать, пока мужики важные дела обсуждают.
Дмитрий откинулся на спинку стула так вальяжно, что старый каркас жалобно хрустнул. Он вытащил из зубов зубочистку, пристально осмотрел её и бросил прямо в тарелку, где ещё плавали остатки жирного соуса от гуляша. Я молча взяла губку, выдавила на неё добрую порцию дешёвого средства с запахом химозного лимона и начала тереть сковородку. Тёрла долго, с нажимом, слушая, как металл скребёт по металлу. Воду включила погорячее, чтоб пар в лицо, чтоб хоть немного заглушить этот победный тон в его голосе.
– Гости, значит? – я не оборачивалась, продолжая воевать с пригоревшим луком. – Дима, а ты в курсе, что гости обычно через три дня уезжают? Ну, максимум через неделю. А ты у нас уже месяц как прописался. И чет я не припомню, чтобы ты хоть раз за этот месяц хлеба купил. Или за коммуналку подкинул. У нас вообще-то счётчики стоят, Дим. Ты в душ ходишь по сорок минут, как будто ты там в океане дельфином плаваешь.
– Ой, началось! Серёг, ты слышишь? – деверь толкнул моего мужа в плечо. – Твоя опять копейки считает. Мелочная ты баба, Машка. Мы же семья! Родная кровь! Я сейчас в поиске, стартап у меня на мази, скоро золотом вас осыплю. А ты из-за пары тарелок вонь поднимаешь.
Сергей сидел рядом, уткнувшись в телефон. Он даже головы не поднял. Только буркнул что-то невнятное, типа "ну ладно вам, девчонки, не ссорьтесь". Девчонки, блин.
На кухне было душно. Пахло жареным луком, несвежими носками Дмитрия, которые он вечно бросал под кухонный уголок, и какими-то приторными духами, которые его очередная пассия оставила на полке в ванной. Гудел старый холодильник, надрывно так, будто хотел покончить с собой прямо здесь и сейчас. За окном орали дети, кто-то из соседей включил дрель – классический вечер в хрущёвке.
Я вытерла руки о засаленный фартук. Сил не было никаких. Девять вечера, я только что приползла с работы. В бухгалтерии сегодня был аврал, квартальный отчет душит, шеф орал из-за какой-то запятой в актах. Зашла в Магнит, оставила там три тысячи – колбаса по акции, молоко, картошка, кусок мяса, который эти двое сожрали за пятнадцать минут. Ипотека в тридцать тысяч сама себя не заплатит, а Сергей уже второй месяц сидит на "минималке", потому что его фирму лихорадит.
Прикинь, а ведь когда-то он был Сережка. Такой внимательный, цветы носил, обещал, что я за ним буду как за каменной стеной. Ага, стена оказалась из гипсокартона, да ещё и с дырками. Эту квартиру я покупала ещё до брака. Наследство от бабушки в другом городе продала, плюс две работы тащила три года, чтобы первый взнос нормальный был. Квартира моя. По документам, по совести, по каждой вбитой мною лично полке. А теперь тут Дима. Ваня... ой, какой там Ваня, Димон, брат его "гениальный".
– Слушай, Дим, – я развернулась к нему, сжимая в руке мокрую губку. – Твой стартап – это перепродажа китайских чехлов через соцсети, которую ты завалил ещё две недели назад? Или ты новый придумал, как на халяву у родственников жить до пенсии?
– Маш, ну хорош, – Сергей наконец отложил телефон. – Димке реально несладко сейчас. Из квартиры его погнали, денег нет. Куда ему идти? На вокзал? Мы же не звери. Помоет он посуду завтра, че ты заладила.
– Завтра? – я усмехнулась. – Завтра он проспит до обеда, потом будет три часа пить кофе, который я купила за пятьсот рублей по акции, а потом пойдет "гулять по делам", вернувшись к готовому ужину.
– Ты просто не понимаешь масштаба моих идей! – Дмитрий нагло закинул ногу на ногу, выставив свои грязные пятки прямо мне перед носом. – Я творческий человек! Мне нужна атмосфера, а не твоё нытьё про грязные вилки. Ты женщина, Маш. Твое предназначение – создавать уют. Серёга, я те говорю, ты её слишком разбаловал. Моя бы уже давно молча всё перемыла и ещё массаж ног сделала.
Я смотрела на его пятки и чувствовала, как внутри закипает что-то густое и чёрное. В голове пронеслось: "Кредит за стиралку – пятнадцать тысяч, страховка за машину – десять, зубы Сашке – семь". Денег катастрофически не хватало, а этот паразит сожрал сегодня половину сковородки мяса, которое я планировала растянуть на три дня.
– Атмосфера, значит, – я выключила воду. Тишина стала звенящей. – Серёг, ты в курсе, что я сегодня за свет заплатила на две тысячи больше обычного? Потому что Дима не считает нужным выключать свет в туалете и телевизор в комнате, когда уходит на балкон курить.
– Ну, я подкину с аванса, – вяло отозвался муж. – Чё ты из-за копеек заводишься? Реально, Маш, ты какой-то мегерой стала. Раньше такая добрая была, Маняша, солнышко...
Маняша. Раньше я за это слово готова была ему пироги печь каждый день. А сейчас оно меня бесило, как звук пенопласта по стеклу.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге возникла Людмила Ивановна, свекровь. Нарисовалась – не сотрёшь. Без предупреждения, со своим ключом, который Сергей ей дал "на всякий случай". От неё всегда пахло какими-то тяжёлыми духами и старой квартирой.
– Ой, а чего это у вас тут накурено? Димасик, деточка, ты опять расстраиваешься? Маша, ну что ты стоишь, гостья на пороге! Чаю налей, и вон там у тебя в холодильнике я видела колбаску вкусную, порежь.
Людмила Ивановна прошла на кухню, даже не разуваясь. Прошлепала своими уличными ботинками по моему только что вымытому коврику в прихожей. В руках у неё была какая-то грязная сумка с дачи. Она подошла к плите, подняла крышку кастрюли своей ложкой, которую достала из сумки – прикинь, прямо своей ложкой в мой суп! Облизнула её, поморщилась:
– Соли мало, Машенька. И густоты нет. Опять на мясе экономишь? Игорьку... ой, Серёженьке силы нужны. А ты всё жиденькое варишь.
Это была последняя капля. Не ложка, не ботинки, а это её "Игорьку" – она вечно путала имена сыновей, когда хотела подчеркнуть, какая я плохая хозяйка.
– Людмила Ивановна, ложку из супа выньте, – сказала я очень тихо. – И ботинки снимите. Или за дверь выйдите. Прямо сейчас.
– Ты как с матерью разговариваешь?! – Сергей подскочил со стула. – Совсем берега попутала?
– Нет, Сережа. Это вы тут все попутали. Вы решили, что моя квартира – это бесплатный отель "Всё включено" для твоей наглой родни.
Я прошла в комнату. Открыла шкаф. Вытащила огромную спортивную сумку Дмитрия. Она была тяжелая, пахла пылью. Я начала просто вываливать туда его шмотки. Не глядя. Джинсы, майки, какие-то провода.
– Э, ты чё творишь?! – Дмитрий влетел в комнату. – Мои вещи! Там гаджеты!
– Гаджеты свои в ломбард сдашь, как раз на хостел хватит, – я перешла к шкафу Сергея. Хватала его рубашки, которые я сама гладила вчера до полуночи, и комкала их, забивая в чемодан.
– Маша, остановись! Ты сошла с ума! – кричал Сергей, пытаясь перехватить мои руки.
– Я сошла с ума три года назад, когда разрешила тебе сюда переехать! – я оттолкнула его так, что он врезался в косяк. – Значит так. Ипотека на мне. Квартира моя. Вы сейчас оба – и ты, и твой гениальный брат – выметаетесь отсюда. Людмила Ивановна, вы тоже. Ключи на тумбочку.
– Да я... да я на тебя в суд подам! – верещал Дмитрий. – Ты меня выселяешь в никуда!
– Подавай. А пока будешь ждать суда, поживешь у мамы на раскладушке. Там как раз "атмосфера" подходящая.
Я выставила их сумки в подъезд. Просто швыряла их, не заботясь о том, разобьется там что-то или нет. Сергей пытался что-то орать про "совместно нажитое", но я просто ткнула ему в лицо выпиской из ЕГРН, которую заранее положила на комод.
– Посмотри на дату собственности, Серёжа. До нашего брака. Вон отсюда. Оба.
Они уходили долго. Людмила Ивановна причитала на весь подъезд, что я змея подколодная, что я разрушила жизнь её мальчикам. Соседи выглядывали из дверей, шушукались. Дмитрий пытался сохранить лицо, поправляя куртку, но выглядел жалко. Сергей просто молчал, глядя в пол.
Я захлопнула дверь и провернула замок трижды. Щелк. Щелк. Щелк.
Через полчаса приехал мастер по объявлению "Смена замков за 15 минут". Я отдала ему четыре тысячи. Плевать. Это были самые лучшие четыре тысячи, потраченные за этот год. Личинка замка теперь была новая, блестящая. Ключ входил в неё идеально.
Вечер прошел в тишине. Настоящей, звенящей тишине. Я вымыла пол в прихожей, оттирая следы ботинок свекрови. Вылила суп, в котором побывала ложка Людмилы Ивановны. Есть его было противно.
Села на кухне, налила себе чаю. Старого, крепкого. Гудение холодильника теперь не бесило, оно казалось уютным. За окном стемнело. Сашка... Сашка у мамы, завтра заберу. Надо будет как-то объяснить, где папа. Скажу правду – папа пошел помогать дяде Диме строить стартап.
Впереди – счета. Работа. Одиночество? Нет, покой. Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Мысли о том, что завтра опять в бой с отчетами, уже не пугали. Завтра я куплю себе тот дорогой кофе, не по акции. И буду пить его одна. На своей кухне.
Лучше быть одной и платить ипотеку, чем кормить ораву наглых нахлебников, которые считают твой труд "предназначением". Халява кончилась.
А вы бы смогли терпеть наглого родственника в своем доме целый месяц? Где проходит ваша граница терпения?