После триумфа Иерусалимского собора, утвердившего свободу язычников от закона Моисеева, в Антиохии воцарился мир. Здесь, в этом сердце христианского мира язычников, иудеи и эллины вкушали пищу за одним столом, что было зримым символом нового единства во Христе. Это была ежедневная, живая практика той самой благодати, о которой говорили апостолы. Однако этот хрупкий мир был нарушен прибытием «некоторых от Иакова» — уважаемых мужей из консервативной, иудейской части иерусалимской общины. Они, возможно, не принесли новых постановлений, но их неодобрительное молчание, их строгий взгляд на смешанные трапезы оказались весомее любых слов.
Под этим давлением первым дрогнул не кто иной, как апостол Петр. Страшась осуждения и желая сохранить мир с братьями из Иудеи, он стал тайно устраняться и отделяться от совместных трапез с бывшими язычниками. Его пример, авторитет первоапостола, стал цепной реакцией. За ним потянулись и другие иудео-христиане, и в этом потоке отступничества от принципа единства оказался и Варнава. Павел с горечью и прямотой свидетельствует: «И прочие Иудеи лицемерили вместе с ним, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием» (Галатам 2:13).
Этот момент — один из самых драматичных и человечных во всей библейской истории Варнавы. «Сын утешения», заступник Савла, свидетель Божьей благодати перед собором, спутник Павла в языческих землях — он отступил. Не из злого умысла, а под грузом авторитета Петра, из желания не раскалывать общину, из-за тонкого, но мощного страха перед мнением «своих». В этом его слабость. Он выбрал видимое единство с братьями-иудеями в ущерб истине Евангелия о равенстве всех во Христе. Это был не богословский спор, а практическое лицемерие — «игра в роль», где действия перестали соответствовать вере.
Павел не остался в стороне. Он открыто и публично выступил против Петра, потому что тот нуждался в обличении. Его слова, обращенные к Петру, были слышны и Варнаве: «Если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то зачем же язычников принуждаешь жить по-иудейски?» (Галатам 2:14). Этот конфликт был важен, чтобы защитить суть Евангелия от размывания под давлением компромиссов. Варнава и Пётр здесь не герои, а предостережение: даже самые сильные духом могут уступить общественному давлению, если утратят бдительность. Их ошибки делают их образы живыми и правдивыми — они не были безупречны, а были верующими, боровшимися со своими страхами.