Первые страницы истории отношений России и Великобритании (в середине XVI в. – еще королевства Англия) можно сравнить в некоторой степени с приключенческим романом: кораблекрушение в Белом море, аудиенция у Ивана Грозного и взаимное, полное удивления и любопытства, двух миров, до той поры почти не знавших друг друга. За полтора столетия, с середины XVI века до 1680-х годов, эти связи прошли путь от восторженного открытия и тесного союза до глубокого охлаждения и почти полного разрыва. Это была история, движимая взаимной выгодой, но постоянно омрачаемая культурным непониманием и политическими бурями. Записки дипломатов, купцов и путешественников тех лет позволяют нам увидеть, каким образом происходило взаимное знакомство двух стран, находящихся на разных частях Европы и являющихся абсолютно разными политическими и культурными формациями (Протестантская Англия с парламентской монархией и православная самодержавная Россия).
I. «Случайная» встреча, изменившая всё (1553–1555)
В 1553 году три корабля под командованием сэра Хью Уиллоуби и Ричарда Ченслора – «Бона Эсперанца», «Эдвард Бонавентура» и «Конфиденци» – отправились на поиски Северо-Восточного прохода в Китай и Индию. Экспедиция, финансированная лондонскими купцами, была авантюрой в духе эпохи Великих географических открытий. Судьба распорядилась иначе: два корабля Уиллоуби застряли во льдах, а команда погибла, но судно Ченслора «Эдвард Бонавентура» в августе 1553 года достигло устья Северной Двины, где стоял Николо-Корельский монастырь (будущий Архангельск). Как указано в работе британского историка В. Стефанссона «Richard Chancellor: Encyclopedia Arctica 15: Biographies»: «Здесь они встретили рыбаков, которые сначала пришли в ужас, пали ниц перед канцлером и попытались поцеловать его ноги. Но он, "согласно своей великой и исключительной учтивости", отверг их почтение и вступил с ними в дружеские отношения. От них он узнал, что страна называется Россией или Московией и что ею правит Иван Васильевич (Иван IV, позже прозванный Грозным)».
На языке оригинала: «They anchored at the mluth of the Dvina, near the site of the present city of Archangel. Here they met fishermen, who were at first terrified, and prostrated themselves before Chancellor and tried to kiss his feet.
But he, "according to his great and singular courtesy," refused their deference and came to friendly terms with them. He learned from them that the country was called Russia or Muscovy, and that it was ruled by Ivan Vasilivich (Ivan IV, later called the Terrible)»
Так произошла первая документально зафиксированная встреча англичан с Русским государством.
Далее Р. Ченслор был немедленно доставлен в Москву и предстал перед царём Иваном IV. Впечатления от этой встречи Ричард Ченслор изложил в своём труде «Книга о великом и могущественном царе русском и князе Московском» (1554). Его описание — бесценный источник, фиксирующий самый момент зарождения отношений. Ченслор детально описывает богатство и пышность царского двора, обширность владений, но также отмечает суровость нравов и абсолютную власть монарха.
Прежде всего, Ченслер сообщал, что Москва показалась ему больше Лондона, но при этом Кремль разочаровал его: знаменитый «золотой дворец» (как показался он англичанам) снаружи выглядел не более чем большой избой, а внутри были простые деревянные лавки.Однако, всё изменилось, когда Ченслера ввели в тронный зал. Он, видевший дворы европейских монархов, был поражён. Его описание создаёт образ царя-священника: Иван восседал на троне, одетый в длинное одеяние, с тиарой на голове и посохом в руке, в окружении икон и библейских сцен на стенах. Ченслер отмечал, что его можно было принять за Папу Римского, и он был в полном религиозном благоговении.
Но более всего Ченслера поразила гробовая тишина, царившая в зале во время приёма. Молчаливая толпа придворных, одетых в белые бархатные или атласные кафтаны с золотыми цепями на груди и блестящими секирами в руках, производила сильное впечатление. Он писал, что бояре и дворяне, сиявшие золотом и драгоценными камнями, теснились в узких покоях, заполняя все лестницы и подходы ко дворцу, и их великолепие превосходило всё, что он видел в других странах. Польский историк К. Валишевский также дополняет картину встречи русского государя с английским дипломатом таким колоритным описанием: «монарх [Иван Грозный] находится в религиозной обстановке, как бог в храме. Действительно, по обе стороны от него стояли молодые воины с топорами на плечах, . И самым поразительным моментом в этой священной обстановке была поза,которую сохраняли все присутствующие — неподвижность, как будто они были в каком-то оцепенении».
Следует отметить, что на английского путешественника наша страна оставила неизгладимое впечатление, как довольно сильная держава, способная отстоять свои интересы и представляющая собой грозную силу: «Этот князь [Иван IV] повелитель и царь над многими странами, и его могущество изумительно велико. Он может вывести в поле 200 и 300 тысяч людей; сам он никогда не выступает в поле менее, чем с 200 тысячами людей, и когда он выступает в поход, еще оставляет на границах войска, численность которых не мала. На лифляндской границе он держит до 40 тысяч человек, на Литовской — до 60 тысяч, против ногайских татар — тоже 60 тысяч людей — просто, удивительно слышать; к тому же он не берет на войны ни крестьян, ни торговцев. Все его военные — всадники, пехоты он не употребляет за исключением служащих при артиллерии и прислужников, которых будет тысяч 30. Всадники — стрелки, имеют также луки и ездят верхом так же, как и турки. Доспехи их состоят из кольчуги и щита».
Царь же, со своей стороны, увидел в нежданных гостях возможность укрепить свои геополитические позиции. Англия, не связанная с враждебными России Польшей или Швецией, представлялась идеальным торговым партнёром, способным поставить стратегические товары (металлы, сукно, порох) и стать каналом для дипломатических контактов с Европой.
Результатом стала царская грамота (1555 г.), данная «английским купцам на право свободной торговли во всех городах Московского государства». Это был фундаментальный документ, открывший дверь для систематических отношений. Почти одновременно в Лондоне была основана «Московская компания» (Muscovy Company) — первая в истории Англии акционерная торговая компания с исключительными правами на торговлю с Россией (такое право было дано специальным патентом от королевы Марии I Тюдор). Таким образом, случайная встреча обернулась стратегическим сближением.
II. Политические и дипломатические отношения: от «дружбы» к прагматичному расчету
Первые десятилетия отношений можно охарактеризовать как период исключительного сближения. Иван Грозный, искавший союзников в Ливонской войне и дипломатического признания своего царского титула, видел в Англии потенциального партнёра. В 1567 году он подписал с «Московской компанией» крайне выгодную для англичан «жалованную грамоту», которая даровала им право беспошлинной торговли по всей России, собственный двор в Москве и фактически экстерриториальность (т.е. англичане практически не были подсудны русским законам). Это был своего рода пик политического альянса.
Активная личная переписка царя с королевой Елизаветой I (сохранилось несколько писем) полна взаимных любезностей, но также и конкретных политических просьб. Иван даже всерьёз рассматривал возможность брака с Елизаветой или одной из её родственниц, что стало бы величайшим дипломатическим прорывом. Английские послы, такие как Энтони Дженкинсон (первый западный посол, добравшийся до Бухары и Персии через Россию) и Томас Рэндольф, стали частыми гостями в Москве. Однако, их отчёты, фиксируют тонкость и неоднозначность дипломатической игры: царь ждал военно-политического (может быть, даже и династического союза), а англичане, умело уклоняясь, ограничивались торговыми привилегиями. Наиболее показательно в этом отношении знаменитое письмо Ивана IV от 24 октября 1570 года, написанное в разгар опричнины и военных неудач (в это время Россия уже 12й год тяжелую Ливонскую войну против Польши, а затем и Швеции). Царь, раздражённый тем, что его предложения о военно-политическом союзе оставались без ответа, а от королевы не прибывало полноценное посольство, обрушился на Елизавету с уничижительной критикой. Он писал, полагая, что она «в своей державе государыня и сама владеешь и своего государственного чину смотришь и своей государевой чести и государственному прибытку», однако на деле выходило, что всем управляют «торговые мужики», в чьих руках он, царь, оказался «неволею».
Ответы Елизаветы I, напротив, являют собой образец сдержанной, гибкой, но твёрдой дипломатии. Королева избегала прямых столкновений, переводя разговор в практическое русло торговли, называя Ивана «любезнейшим братом», используя принятые в Европе формулы вежливости, но за этим внешним почтением стояла непоколебимая позиция: Англия не будет втянута в военный союз на континенте, а привилегии купцов должны быть сохранены.
Смута и первые Романовы: охлаждение и переоценка
Смутное время (1598–1613) стало испытанием для отношений. Англия, как и другие европейские державы, наблюдала за хаосом в России, и на фоне этого в среде английского истеблишмента вынашивалась идея об установлении протектората над Россией. В этой связи интересна история пребывания в России английского посланника Джона Мейрика, которая описывается историком Д.В. Лисейцевым в Предисловии к изданию «Посольская книга по связям России с Англией 1614—1617 гг.», изданной РАН в 2006 году:
«Летом 1613 г. Меррик (так в тексте) прибыл в Архангельск с грамотой от Якова I [короля Англии], в которой содержалось предложение к подданным Московского государства принять покровительство английского короля. Но ситуация к тому времени успела в корне измениться: Москва была освобождена от поляков, и на российский престол вступил новый царь — Михаил Федорович Романов. К чести Джона Меррика, он сразу понял необходимость отказа от проекта, вынашиваемого им в течение двух лет. Вскоре он отправился в Англию в обществе русских посланников, А. И. Зюзина и А. Г. Витовтова, следовавших в Лондон для оповещения Якова I о воцарении Михаила Романова […]. В ходе переговоров английская сторона приняла решение предложить свои посреднические услуги на русско-шведских переговорах: примирение Швеции и Московского государства давало Англии политическую и экономическую выгоду, укрепляя антикатолический лагерь и снижая вероятность захвата российских рынков шведами и поляками».
Таким образом, «Московская компания» продолжала работать, но её положение, тем не менее, пошатнулось. С воцарением Михаила Фёдоровича Романова отношения с Англией уже развивались на более прагматичной основе. Русское государство, окрепшее после Смуты, стало меньше нуждаться в исключительных уступках.
Кульминацией нового подхода стала реакция на казнь короля Карла I Стюарта в 1649 году. Царь Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим, воспринял это как чудовищное нарушение божественного и монархического порядка. В 1649 году был издан указ, который формально объяснялся злоупотреблениями английских купцов, но по сути стал политическим жестом: все привилегии «Московской компании» были отменены, а её имущество конфисковано. Англичанам разрешалось торговать только в Архангельске и с уплатой высоких пошлин. Это был тяжелейший удар по двухсторонним связям, от которых они до конца XVII века не оправились.
III. Военное и технологическое сотрудничество: оружие, врачи и инженеры
Отношения не ограничивались торговлей сукном и мехами. С самого начала англичане поставляли в Россию стратегические товары: свинец, селитру (для пороха), медные и железные изделия, а также готовое оружие — мушкеты, пистолеты, пушки. Это было жизненно важно для России, ведущей непрерывные войны на западе и юге.
Более того, в Россию начали прибывать английские специалисты. При Иване Грозном работали английские врачи и аптекари. Были попытки привлечь инженеров и фортификаторов для укрепления городов. Однако масштабы этого сотрудничества были ограничены. Русское правительство с подозрением относилось к большому числу иностранцев, особенно не православных, а англичане не всегда были готовы делиться передовыми технологиями в полном объеме. Тем не менее, эти контакты заложили основу для будущего, более масштабного привлечения западных специалистов при Петре I.
IV. Экономические связи: Торговля как стержень и яблоко раздора
Торговля была кровеносной системой русско-английских отношений. Её структура хорошо документирована в таможенных книгах Архангельска и отчётах «Московской компании».
Товарные потоки:
Из Англии в Россию: в первую очередь, высококачественное сукно — главный предмет английского экспорта. Также поставлялись металлы (олово, свинец, медь), селитра, оружие, вина, сахар, предметы роскоши (зеркала, ювелирные изделия).
Из России в Англию: натуральные ресурсы — меха (соболь, куница, лиса), воск для свечей, пенька (сырьё для канатов флота), корабельный лес, кожи, сало, икра. Эти товары были критически важны для развивающегося английского флота и промышленности.
Изначальная идиллия беспошлинной торговли быстро породила противоречия. «Московская компания», обладая монополией, диктовала закупочные цены на русские товары и завышала цены на свои. Это вызывало растущее недовольство русского купечества, которое не могло конкурировать на равных. В архивных документах (челобитных) русские купцы жаловались царю, что англичане «от того обогатились, а русские торговые люди оскудели». Отмена привилегий в 1649 году была во многом уступкой этому внутреннему давлению. Торговля, бывшая основой дружбы, со временем стала источником главных противоречий.
V. Культурный обмен и взаимовосприятие: «Варвары» и «еретики»
Столкновение двух цивилизаций породило массу стереотипов и курьезных наблюдательных записей.
Английский взгляд: между восхищением и отторжением. Если Ричард Ченслор был сдержанно-деловит в описании России, то последующие авторы добавляли красок. Энтони Дженкинсон в своих отчётах поражался масштабам страны и деспотизму власти, но также отмечал её стратегический потенциал. Джером Горсей, проживший в России много лет, в своих «Записках о России» (ок. 1600) дал наиболее детальную, хотя и крайне субъективную картину. Он описал интриги при дворе Ивана Грозного и Бориса Годунова, рисуя образ коварного, жестокого, но и могущественного государства. Образ России в Англии XVI–XVII веков сложился как образ богатой, но отсталой и деспотичной страны, «варварской» в глазах европейца, но оттого не менее впечатляющей.
Русский взгляд: полезные, но чуждые «немцы». В России англичан воспринимали прежде всего как «гостей»-купцов. Их называли «агличанами» или, вместе с другими западными иностранцами, «немцами» (то есть немыми, не говорящими по-русски). Они были полезны как источник товаров и технологий, но вызывали глубокое религиозное подозрение как протестанты-«еретики». Конфликты из-за того, что англичане в своём московском дворе не соблюдали православные посты или пытались построить свою кирху, были частыми. Официальные документы подчёркивают их статус как временных торговых агентов, но не равноправных партнёров. Культурное влияние Англии на Россию в этот период было минимальным, в отличие от влияния, например, Польши или Голландии.
VI. Противоречия и кризисы: Дорога к разрыву
К концу XVII века отношения зашли в тупик. Этому способствовал целый комплекс причин:
- Религиозно-культурный барьер: православная Москва и протестантский Лондон так и не смогли найти общего языка. Подозрительность русских властей и духовенства к «еретикам» была постоянным фоном.
- Экономический протекционизм: укрепление русского государства при первых Романовых вело к политике защиты собственного купечества. Монополия «Московской компании» стала анахронизмом.
Политическая несовместимость: казнь Карла I стала точкой невозврата. Для Алексея Михайловича это был акт, ставивший под вопрос саму возможность отношений с таким режимом.
Появление альтернатив: к середине XVII века Россия наладила активные торговые и дипломатические связи с Голландией, которая стала главным «окном в Европу», оттеснив Англию на второй план.
После 1649 года дипломатические контакты практически прекратились. Торговля через Архангельск продолжалась, но вяло. К 1680-м годам, накануне прихода к власти Петра I, русско-английские отношения находились на относительно низком уровне развития.