В «Джентльменах удачи» он спустил с лестницы Евгения Леонова. В «Калине красной» его облил кипятком Василий Шукшин. Восемьдесят фильмов, роли богатырей и работяг, и ни одного злодея. А многие ведь даже не знают, что у заслуженного артиста Алексея Ванина была настоящая, не киношная судимость.
Прежде чем рассказать, как он оказался в тюрьме, стоит объяснить, откуда он вообще взялся в кино. Потому что путь его к экрану был, мягко говоря, извилистым.
Родился он в 1925 году на Алтае, в посёлке Благовещенском. Семья жила крепко, держала лошадей и скотину. Мужики в роду Ваниных отличались богатырской статью и работали от зари до зари.
Сам Алексей потом вспоминал:
«Зажиточно жили, крепкие были мужики Ванины. Никого не эксплуатировали, но всё же нас раскулачили».
Хозяйство разорили, увели скот, а родного дядю отправили в лагеря. Отцу, Захару, удалось уйти от ареста буквально в последний момент. Спасаясь, Ванины перебрались в Кузбасс, и осели в шахтёрском Киселёвске. Алексей спустился в забой и за смену перекидывал десятки тонн угля.
Когда началась война, парню едва стукнуло семнадцать. В военкомате развернули, мол, мал ещё. Пришлось ехать в Барнаул, потому что там в паспортном столе служил дальний родственник.
Алексей схитрил, заявив о потере метрики. Выправил новые бумаги, накинув себе почти год возраста. Так, в 1942-м, он стал бойцом Сталинской Сибирской дивизии. Годы спустя, когда ему задавали вопрос, зачем он пошел проливать кровь за власть, лишившую семью всего, он говорил прямо:
«Я не за власть воевал. Страна была на краю гибели, беда пришла общая».
Воевал снайпером, рассказывал, что первый выстрел по живому человеку дался ему тяжело. Много лет спустя он признался корреспонденту Первого канала:
«Когда я выстрелил в первого, знаете, как это было тяжело?»
Парень он был меткий (сказывались отцовские уроки охоты), а бывалые сослуживцы лишь вздыхали, мол, горяч парень, лезет на рожон, так и пулю поймать недолго.
В боях под Лисичанском, получив тяжёлые ранения руки и ноги, он преодолел минное поле, добираясь к своим. Итогом войны стали три ранения, медаль «За отвагу», полученная на Калининском фронте, орден Красной Звезды, оборона Сталинграда, освобождение Праги.
Двадцатилетний сержант дошёл до конца.
А вот дальше была сцена, которую хоть в кино вставляй. Зимней ночью 1945 года в дом Ваниных кто-то постучал. Открывать хозяева не торопились, потому что хорошо помнили, как в войну однажды ночью ворвались бандиты, семь вооружённых человек.
«Кто там?» - спросили из-за двери.
«Открывайте!» — пробасил знакомый голос.
Дверь распахнули и увидели Алексея с медалями на груди и верхом на белом коне (одолжил в пожарной части, где работал до фронта). Уходя на войну, он пообещал родным вернуться с победой и на белом коне. Слово сдержал.
После демобилизации Алексей устроился в Киселёвский театр рисовать афиши (он с детства неплохо рисовал, хотя никто его этому не учил).
А по вечерам ходил в спортзал. В городок приехал мастер спорта Василий Анисимов, бывший фронтовик и узник Заксенхаузена, и организовал секцию классической борьбы. Ванина это увлекло, и хотя в двадцать лет начинать карьеру борца поздновато, обычно в профессиональный спорт берут с детства, алтайского здоровяка это не смутило. Через несколько лет он стал чемпионом Киселёвска, потом Кемерова, а там и всей Сибири.
В 1949-м его позвали в Москву. Комнатку в столице ему выбил (каково?) сам Василий Сталин, за спортивные заслуги перед армейским клубом ЦСКА. Ванин тренировался, участвовал в чемпионатах Союза, дважды брал серебро и дважды бронзу, входил в сборную страны.
В 1953-м году постановщик Владимир Гончуков подбирал исполнителя главной роли для ленты «Чемпион мира». Требовался профессиональный борец: изобразить технику схватки дилетант не смог бы при всём желании. Ванина утвердили, отсеяв более тридцати претендентов.
Картина вышла в 1955-м, собрав у экранов двадцать восемь миллионов человек. Борец-самоучка, не окончивший ни одного актёрского курса, стал звездой. Потом были «За власть Советов», «Ночной патруль», «Золотой эшелон», «Карьера Димы Горина»... И всё, казалось, шло просто прекрасно.
А потом он оказался в тюрьме.
Не скрою от читателя, что история эта и глупая, и обидная.
В самом начале шестидесятых Ванина на несколько лет отправили работать тренером в Венгрию, в Будапешт. Уезжая, он прихватил с собой жену, дочь и тридцать секундомеров (спортивных, советского производства). Кто-то из знакомых посоветовал «немного подзаработать», мол, в Будапеште за такой товар хорошо заплатят. Алексей послушался, он и представить не мог, что за обычные секундомеры может грозить срок.
Но рядом оказался «человек в штатском», тот, что сопровождал группу. Он тут же доложил своему начальству. Ванина арестовали и быстро состряпали дело о контрабанде.
Суд устроили в Будапеште, в огромном Дворце культуры.
На скамье подсудимых сидел фронтовик-орденоносец, трижды раненный герой, четырёхкратный призёр чемпионатов СССР, звезда фильма, который посмотрели двадцать восемь миллионов человек.
За тридцать секундомеров дали три года.
Потом был этап через Львов, Дрогобыч и Херсон. Ванин отсидел полтора года и вышел по УДО за примерное поведение. Но к тому моменту от прежней жизни не осталось ничего.
Из партии его исключили, из ЦСКА уволили. Четвёртая (да, представьте) жена ушла, не выдержав. Режиссёры, ещё вчера звонившие с предложениями, теперь обходили стороной. Ни работы, ни друзей. Хорошо хоть удалось устроиться тренером в ДСО «Локомотив», видимо, помогло фронтовое прошлое.
Именно в этот момент судьба свела его с Василием Шукшиным.
Первая их встреча случилась раньше, в 1958-м, на площадке «Золотого эшелона», где Шукшин играл белогвардейца, а Ванин казака. Алексей Захарович вспоминал тот эпизод в деталях. Перерыв, артисты балагурят во дворе, а Василий сидит в стороне, строчит что-то в клеенчатую тетрадку. Вдруг поднял взгляд:
— Слышь, парень, ты сам откуда будешь?
— Алтайский край, Ребрихинский район, Ясно-Полянский сельсовет, поселок Благовещенское! — отчеканил Ванин.
Шукшин, уроженец Сростков, просиял и кинулся с объятиями. Земляки! С тех пор и пошла их дружба. Ванин позже делил свою биографию на три этапа: до знакомства с Василием, рядом с ним и после его ухода.
Когда Алексей вернулся из заключения и не мог найти место в жизни, киностудии опасались связываться с бывшим осужденным, а Шукшин рискнул.
В картину «Ваш сын и брат» он ввел роль циркового атлета Игната Воеводина специально под друга.
«У нас в Сибири своих не бросают», — говорил режиссер. С этих съёмок и пошёл второй виток карьеры Ванина.
А потом была «Калина красная».
Ванин сыграл в ней Петра Байкалова, брата Любы, которого облил кипятком Егор Прокудин.
«Он, наверное, привыкший», — сказала жена Петра.
Шестьдесят два с половиной миллиона зрителей хохотали. И ни один не догадывался, что актёр, игравший колхозного работягу, сам не так давно вернулся с этапа.
Вот она, судьба-то, какова. В кино Ванин помогал герою Шукшина начать новую жизнь, а в жизни Шукшин помог Ванину вернуться к нормальной работе.
И это не художественное преувеличение. Ванин и правда консультировал Василия Макаровича по тюремным повадкам. Подсказал ему фразу «Ноги мои, ноги!», потому что слышал такое на этапе, когда бежишь, только ноги и спасают.
Лидия Федосеева-Шукшина рассказывала, что Василий души не чаял в Алексее, а тот, как спортсмен, постоянно следил за самочувствием друга. Знаменитая сцена в «Калине красной», где самосвал топит бандитскую «Волгу», была исполнена Ваниным лично, потому что каскадеры спасовали. Шукшин любил приговаривать:
«У Лёши кулак размером с голову ребенка», даже в прозу это вставил.
Трагедию на съемках «Они сражались за Родину» Ванин переживал тяжело. Он отснялся и уехал в Москву, а вскоре Василия Макаровича не стало. Алексей корил себя, останься он рядом, может, уберег бы товарища. На прощании не стеснялся слез, ведь потерял не просто друга, а своего ангела-хранителя.
Завет Шукшина насчет актерской игры звучал так: «К лешему эти системы! В кино жить нужно, душу выворачивать». Этому правилу Ванин не изменял ни в одной из своих восьмидесяти ролей.
Он снимался и дальше: «Вечный зов», «Афоня», «Гардемарины, вперёд!». Играл простых мужиков, милиционеров, партийцев. На склоне лет сразу уточнял у режиссеров: «Убийства или пошлость будут?» Если да, то отказывался наотрез.
Звание заслуженного артиста получил в 1998-м, будучи самоучкой. Тренировал молодежь, писал пейзажи, женился в шестой раз в 72 года.
Сердце Алексея Захаровича остановилось 22 мая 2012 года, ему шёл восемьдесят восьмой год. Врачи не смогли его спасти.
В Щербинке ежегодно проходит борцовский турнир его имени, а те злополучные тридцать секундомеров так и остались одним из известных фактов из его биографии, хотя он наверняка предпочёл бы, чтобы помнили другое.