- Глава 1
Летающие ковры описали круг над догорающим охотничьим домиком. Старые брёвна уже не горели, а тлели, скупо вздымая ввысь струйки серого дыма. Ветерок тоскливо завывал, словно скорбел по утрате старого друга. Он уносил прочь поднимающийся пепел и временами раздосадовано бил по ветхой изгороди вокруг пепелища, заставляя ту шататься с противным скрипом. Лес вокруг дома шумел листвой, словно деревья перешёптывались, обсуждая минувшие события.
Раймонд, крепко держась за полы ковра, осмотрелся, и его посетило смутное чувство, будто он узнаёт это место. И действительно, под ним – один из старейших охотничьих домиков в королевском лесу. Тот самый, в котором его деда, короля Кьяля Мудрого отравил политический конкурент. Отец Раймонда не любил дом, наверное, из-за пережитого в его стенах. Неудивительно, ведь собственный отец умер на глазах тогда ещё молодого принца. Сам же Раймонд давно позабыл о существовании убитого предка, как и о старом доме.
Ковры приземлились недалеко от пепла карги, понемногу сметаемого ветром. Ахмед с довольным видом осмотрел останки и что-то выкрикнул на родном языке. В одно мгновение по округе раскатился победоносный клич волшебников, а их сабли поднялись над головами. Они размахивали клинками и радостно улюлюкали.
Раймонд, ступив на твердую землю, растерянно искал единственную горячо любимую дочь, но никак не мог её увидеть. Ему то и дело мешали радостные лица степных колдунов, мельтешащих вокруг. Не выдержав, король вырвался из толпы беснующихся в экстазе иноземцев, порой слишком грубо отпихивая их со своего пути.
Выйдя из окружения, Раймонд почувствовал чью-то ладонь на плече. Решив, что это один из волшебников, которого задела его резкость, он развернулся и уже хотел выругаться, как увидел Яблочко. Тот понимающе улыбнулся, будто прочитав мысли короля, и протянул руку, указывая за его спину на пролесок.
Раймонд обернулся и заметил фигуры дворфов, которые, по словам егеря, оберегали принцессу. Глава отряда, тот, что со щитом, жестом остановил группу. Увидев нежданных гостей, он не спешил идти навстречу новой опасности. Раймонд отметил, что самый рослый из представителей Подгорного королевства нёс на руках девушку.
— Это же она? — Яблочко кивнул, и король поспешил оправдаться перед старым другом: — Прошло столько лет…
— Короли тоже люди.
Раймонд и Яблочко с облегчением выдохнули, когда принцесса повернула голову и сказала что-то дворфу со щитом. После недолгого обсуждения защитники принцессы все же решили приблизиться.
Король сделал шаг, Яблочко последовал за ним.
— Папа! — не скрывая слёз радости, Маргарита улыбнулась и протянула к королю руки. Снорри аккуратно поставил принцессу на землю и, придерживая за локоток, подвёл к отцу. — Я так тебя ждала!
Отец и дочь предались объятиям, а на лицах дворфов появились искренние улыбки. Снорри подмигнул егерю здоровым глазом.
— Похудел? — подколол того Яблочко, осматривая раненый глаз и ужасные шрамы на лице.
Тот заржал и шутя послал Яблочко куда подальше. А на замечание, почему он не позволил Гуди залечить глаз, ответил, что такую красоту настоящему воину грех сводить.
Придерживая дочь за плечи, король обратился к заступникам принцессы:
— Спасибо вам, досточтимые дворфы, что сберегли мою дочь. Я в неоплатном долгу перед вами.
— Ась? — переспросил Ульв – вой карги лишил того слуха. — Что он сказал?
— Говорит, в неоплатном долгу перед нами! — прокричал другу на ухо Снорри.
— Неоплатном? Это плохо, гораздо лучше долг оплачиваемый! Скажу сразу – натурой не принимаем! — Ловкач в привычной манере шутил, надеясь, что никто не заметит, как его трясёт. — А впрочем, так и быть – первая карга бесплатно. Как женитесь на очередной ведьме, желающей погубить всё живое на свете, так сразу обращайтесь! Но имейте в виду – работаем по предоплате!
— Матушка! — воскликнула Марго и бросилась к толпе волшебников.
Проводив принцессу взглядом, шедший поодаль от всех Матс заметил стремительную тень, плывущую по траве.
— Смотрите! — воскликнул он, указывая пальцем в небо. — Птица Рух!
Огромный златопёрый орёл с тёмным пятном от ожога на груди приземлился возле догорающего дома. Он обернулся седовласым эльфом, который, не устояв, повалился наземь. Волшебники усадили измождённого Ариана спиной к изгороди. В позолоченной кирасе зияла дыра, но плоть эльфа уже заживала, поэтому Ахмед велел не досаждать гостю – час-другой, и излечится самостоятельно. Ариан благодарно кивнул и прикрыл глаза, впав в целебный транс.
— Это шо за х*р? — подозрительно прищурив здоровый глаз, спросил Снорри.
Когда дворф узнал от егеря, что это эльфийский король Ариан, его аж заколотило. Перед глазами встали лица погибших соратников, магический огонь, в котором заживо сгорали друзья. В том пламени броня плавилась прямо на бойцах и они, истошно вопя, гибли в муках. Рыжий рывком забрал секиру у Матса, что нес её, и направился к самому ненавистному эльфу на свете, чтобы отомстить и сдержать слово, данное погибшим братьям.
Тем временем принцесса пала на колени и смотрела на горстку пепла с выступающим из него черепом. Марго не могла поверить, что добрая и любящая Елизавета обернулась столь отвратительной и злой ведьмой. Раймонд подошёл к дочери и попытался помочь ей встать, но Маргарита отказалась.
— Я хочу запомнить, — ответила она, — как погибла та, что заменила мне родную мать. Хочу побыть с той, что искренне любила и оберегала меня долгие годы, с той, кого я искренне любила в ответ.
Принцесса запустила пальцы в прах, словно в тёплый прибрежный песок, и взяла в руки череп мачехи, который постепенно осыпался. На лицах окружающих читалась явная брезгливость и недоумение. Казалось, ужасные события лишили принцессу рассудка.
— Это Елизавета? — король уставился на нечеловеческий череп с непропорциональными глазницами и рядом клыков вместо обычных зубов.
— Я люблю тебя, матушка, — произнесла принцесса. — И буду любить тебя и дальше. Я знаю, то не твоя вина, а проклятого зеркала! Если бы не оно…
— Зеркало! — воскликнул Раймонд, схватившись за голову и наконец осознав причину злоключений. — Я же тебе говорил… — король вспомнил Алисту. — Глупая, я же тебе говорил...
— Какое зеркало? — встревоженно спросил Ариан. Поняв, что его так и не услышали, король эльфов открыл глаза и застыл, увидев над собой рыжего дворфа с занесённой секирой.
Образы проклятой войны вновь захлестнули Снорри. В его жизни нет ничего желаннее, чем одним ударом отомстить всему эльфийскому роду, однако он медлил. Ещё до того, как эльф поднял веки, дворф уже замер в нерешительности.
Снорри так и не смог завершить начатое. Он не знал, что сыграло решающую роль: вина из-за убийства Рунара или слова наивной принцессы, твердившей о прощении и любви к сумасшедшей старухе, пытавшейся её погубить. Руки Снорри опустились, оружие оказалось на траве, и он поспешил уйти. Туда, где никто не помешает припасть к земле и зарыдать от бессилия и презрения к самому себе. Чувство долга перед павшими, преследующее Снорри со дня Резни у Проклятой реки. Оно поддерживало в нём тягу к жизни, придавало ей смысл. И пусть его покарает король Раймонд, волшебники, да хоть праведник Гуди – он готов. Однако Рыжий не простил бы себе разочарования Маргариты. Доброй девочки, мнение которой по непонятным для него причинам стало важнее его собственного.
Раньше Снорри наплевал бы на последствия, но сейчас не хотел, чтобы после убийства Ариана шаткий мир между людьми и эльфами развалился, а война разразилась вновь. В огне нового конфликта погибнут тысячи дворфов. Новобранцев таких же, каким был и он когда-то. И Рыжий не желал, чтобы только что потерявшая названную мать Маргарита лишилась и только что обретённого деда. Полный непонимания и обиды взор принцессы, застывший перед глазами Снорри, погасил бушующий огонь внутри.
— Простите, братцы, — сквозь рыдания выдавил из себя Снорри, вжимаясь лбом в землю. — Я не смог отомстить. Простите, — слёзы не останавливались, и рану сильно защипало. — Сука, больно-то как.
— Прошлое в прошлом, — послышался голос Рунара.
Снорри неспешно перевернулся на спину и увидел Гуди. Его глаза светились, руны на лице горели, а взгляд... принадлежал Профессору. Хранитель протянул руку старому другу и помог тому подняться.
— Я стал размазнёй, Рунар, и теперь бесполезен. Оружие в руках удержать не могу.
— Ты наконец повзрослел! — добрый отеческий голос ободрил Рыжего. — Раньше ты пёр напролом, не задумываясь о последствиях, а теперь поумнел и стал ответственнее. Запомни пережитое и живи дальше. Ты стал лучше, отпусти прошлое – его не вернуть. Руки твои крепки, как и раньше, а вот сердцу и уму нужен покой. Ты прав, Снорри. Забирайте добытое и отправляйтесь домой. Отдохни, здоровяк, ты это заслужил.
Гуди подмигнул, и Рунар исчез так же быстро, как с лица молодого дворфа пропали волшебные письмена.
— Ты всё видел, да?
— Разумеется, — Гуди довольно ухмыльнулся. — Если опять начнёшь бузить, всем расскажу, как ты рыдал будто маленькая девочка.
Молодой Хранитель, довольный произведённым впечатлением, направился к остальным. Снорри плёлся следом. Спустя несколько мгновений он в привычной для себя манере буркнул:
— Только попробуй, малец. Одного Хранителя я уже грохнул, так что не зарывайся.
Гуди с несвойственной ему ранее уверенностью и достоинством гордо развернулся.
— Лишь потому, что Рунар тебе поддался, и ты это знаешь, — впервые за годы общения с Гуди Снорри захотелось отвести взгляд. — Мне тоже больно от смерти Профессора. Давай больше не возвращаться к этой теме, хорошо?
Они молча смотрели друг другу в глаза какое-то время.
— Ты тоже повзрослел, — Снорри хлопнул Гуди по плечу.
Вернувшись, Гуди и Снорри застали Ингвара, стоящего напротив Ариана. Дворф с задумчивым видом курил трубку.
— Это ты, што ль, король эльфов? — наконец выдавил из себя мастер меча и, нарочито громко прочистив горло, сплюнул на траву черную мокроту.
Ариан проследил за полётом плевка, надменно скривил лицо, но ничего не ответил.
— Не похож! — заявил Ингвар подходящему к нему Ульву.
— Ась? — тот картинно приставил ладонь к уху.
— Пи*дишь, говорю! — прокричал Ингвар так сильно, как мог, за что расплатился затяжным кашлем. — Никакой он, кхе-кхе, не король! Тьфу, бл*дь.
— Я только про одного седого эльфа слышал – про Ариана, короля эльфов, — оправдывался Ульв. — И егерь то же говорит.
Ингвар присмотрелся к эльфу: усталое бледное лицо перемазалось в грязи, золоченый нагрудник перепачкался и зиял дырой, изодрался в клочья плащ. В волосах застряли деревянные щепки и листва.
— Да не, сам посмотри. Каждый дворф знает, что к эльфам грязь не липнет, они благоухают полевыми цветами, а одёжа-то у них сама сшивается при порче, — Ингвар с трудом переносил долгие разговоры, и к недовольству Ариана снова принялся прочищать горло. — Говорят, красивые. А этот что? Весь в го*не перемазан, воняет им же, а страшен-то, — мастер меча покосился на стоящих поодаль волшебников. — Прям как люди!
— Ась?
На этот раз Ингвар лишь махнул рукой. Он больше не желал напрягать больные связки, подозревая, что Ульв специально его провоцирует на долгие тирады.
— Ну, х*ли вы доебались до несчастного? — влез в разговор Снорри. — А ну, пошли отсюда!
– Хоть Подгорное королевство и эльфы Южнолесья находятся в состоянии войны, король Ариан всё же король! – Гуди обвел товарищей строгим взглядом, даже Снорри, стоящего по правую руку. Статус Хранителя позволял вести себя соответственно, и юный дворф, что ещё вчера был на побегушках, пользовался положением. – Попрошу оставить монарха в покое и дать ему восстановиться после трудного боя с общим врагом!
Дядя с непривычки удивлённо поднял брови. Он ухмыльнулся разительным изменениям племянника и одобрительно кивнул.
— Уже уходим, — быстро ответил Ульв, выдав излеченный волшебниками слух.
— Ах ты ж сопля!
Звук подзатыльника, отвешенного Ловкачу, походил на треск падающего дерева. Ульв и не думал уворачиваться. Он растирал место удара, добродушно улыбаясь мастеру меча. Ингвар ответил взаимной улыбкой, а затем они, повинуясь воле нового Хранителя, решили проведать Матса, который в отчаянии что-то объяснял егерю.
***
***
— Смотри, я его тормошу – один хр*н! Да, так бывало и раньше, но он самостоятельно просыпался. Иногда с трудом, но просыпался. А теперь всё, — по уставшему лицу Матса слезами растекалось отчаяние. — Он мой единственный родственник, понимаешь? Мы с малых лет всегда держимся вместе. Из приюта вместе удирали, дрались всегда вместе. Даже по бабам…
Ингвар и Ульв встали возле егеря, что задумчиво курил трубку, смотря на мирно спящего Стейна. Того аккуратно положили на постеленный на траву плащ, заботливо подложив под голову походную сумку. Дышал дворф слабо, еле заметно.
— Я тут не помощник, дружище, — Яблочко высмотрел среди волшебников Ахмеда и жестом пригласил того к беседе.
После короткого пересказа Матса о недавних событиях, глава степных волшебников присел на корточки рядом со Стейном. Архимаг провел ладонью над грудью спящего дворфа и прочитал какое-то заклинание. Глаза волшебника заволокла непроглядная тьма. Он замер, а затем резко отдёрнул руку, словно ошпарился. Взгляд его моментально прояснился и стал прежним.
Ахмед грустно посмотрел на Матса.
— Ну? — не выдержав нерешительной паузы волшебника, спросил дворф. — Что с ним?
— Боюсь, мой друг, что твой брат в сложный положений. Я чую наложенный сильный волшебство, но оно поделено на два отдельных заклятий. Старое и более сильное можно снять, хоть и трудно, но последнее… не получится, пока наложено первое.
— Погоди! — в разговор влез Ульв. Он удивился не меньше остальных. — Ты знаешь про эльфийское проклятье? И знаешь, как его снять?
Неужели спустя столько лет Матс обрёл надежду? За долгие годы братья смирились. Эльфийские чары довлели над ними так долго, что они уже и не помнили жизни без них.
Ахмед кивнул, а потом добавил:
— Я попробовать, однако за результат не ручайся.
— Так-так-так… — на лбу Матса появились складки. — То есть, если мы снимем первое проклятье, это вернёт Стейна?
— Есть вероятность, что два проклятья усиливают друг друга, — произнёс подошедший Гуди. — Сняв одно, ослабим другое. Так Рунар говорит.
Ахмед уважительно поклонился, подтверждая слова Хранителя.
— Сейчас мы можем немногое. Надо остановить угасание жизнь Стейн. Это станет первой ступенью на долгом пути.
Гуди проводил взглядом удаляющихся Ингвара, Ульва, Матса и Ахмеда. Рядом с собственным телом стоял Стейн. Всё это время дух безмолвно наблюдал за разговором. Он словно и не переживал за свою жизнь. Скорее, выказывал смирение.
— Я боюсь за него, — наконец произнёс близнец, зная, что услышит только Гуди. — Смерти ни он, ни я не страшимся, но Матс боится одиночества настолько, что моё спасение станет для него наваждением. Лучше бы я умер сразу.
— Зря ты так говоришь. Он хочет спасти тебя.
Стейн посмотрел на Гуди, словно тот чего-то не понимал.
— Мы похожи внешне, но отличаемся внутри, мой дорогой Хранитель. И будь всё наоборот, я на его месте поступил бы точно так же: старался, дрался до последней капли крови – ради него. Этим мы отличаемся. Мой брат делает это только ради себя.
— Почему ты так думаешь?
— Все эти годы я защищал его от него самого. Он мрачный и замкнутый. У него кроме меня почти нет настоящих друзей. И то с Ульвом сдружил его я. Вместе с ним мне удавалось рассеивать внутренний мрак брата светом. Но теперь, когда он одержим моим, или своим, спасением, я опасаюсь, что мрак победит.
Раймонд пытался утешить дочь и увести её от праха Елизаветы подальше, но принцесса всё ещё отказывалась уходить. Гениальный стратег, неустрашимый воин и опытный правитель застыл в нерешительности, потому как утешить родную дочь для него оказалось гораздо сложнее, чем взять крепость.
Архимаг Ахмед, заметив растерянность короля, решил помочь:
— Дорогой девочка, ты очень добрый к самой страшной из всех существующих ведьм. Почему?
— Она не ведьма, а моя мама! — пылко ответила Марго.
Юная принцесса даже не заметила, как впервые назвала Елизавету мамой. Не матушкой, как обычно. Получилось случайно, но естественно.
— Уже нет, — Ахмед покачал головой и присел рядом на корточки. — Твой мама погиб, когда превратился в это страшное чудище, а после есть только карга – самый сильный, самый злой ведьма, — архимаг перенял в руки наполовину рассыпавшийся череп. Он задумчиво вглядывался в пустые глазницы некогда могущественной колдуньи, будто что-то в них видел. — Хотя этот женщин действительно заслуживает скорби, ведь каргой может стать только кающийся в собственный прегрешениях ведьма. Такое случается нечасто, девочка. Уж поверь. Она проклял себя сильнейше, — волшебник, к изумлению окружающих, погладил череп, затем слегка дунул на него, отчего кости растаяли на глазах. Обернувшись пеплом, прах посыпался наземь сквозь пальцы. — Ты прав. Она действительно любить тебя и бороться с тьмой внутри себя. Но, не зная, что творит, свёл себя с ума и стал только опаснее, — архимаг печально замолчал.
Спустя время принцесса вспомнит слова волшебника и… искренне улыбнётся. Сложно переоценить вклад Елизаветы в воспитание Маргариты, ведь долгое время королева фактически в одиночку воспитывала её. Любовь этой женщины окутала девочку родительской заботой, ничего не требуя взамен. Уже будучи королевой, Маргарита вспомнит, как Елизавета, самоотверженно сопротивляясь злу, терпела боль и страдания. Всё ради спасения названной дочки. Дочки предателя, которого она возненавидела так же сильно, как и полюбила когда-то.
— Достопочтенный Ахмед, как зеркало могло сотворить с ней такое? — несколько мгновений Раймонд не решался нарушить молчание мудрого колдуна. — Я уверяю, она была обыкновенной женщиной, а не ведьмой.
При упоминании злосчастного зеркала Маргарита закрыла лицо ладонями и заплакала. Белоснежное личико принцессы перемазалось прахом Елизаветы. Слёзы грязными каплями растекались по щекам. Раймонд присел, отер её лицо как смог, поцеловав в лоб, обнял дочь. Принцесса уткнулась ему в плечо и всхлипывала, но уже не так громко.
— Не само зеркало, — поправил волшебник, — а Шайтан, запертый внутри него.
— О каком зеркале вы всё время твердите?
Раймонд повернул голову и увидел возле себя Ариана, опирающегося на плечо Гуди. Столь непримиримые народы, как дворфы и эльфы, сейчас, казалось, позабыли о неприязни. Маргарита поведала деду о скрытой комнате, в которой она вместе с Елизаветой случайно нашла зеркало. Рассказала о беседах королевы с собственным отражением, о её странных перепадах настроения. С каждым словом дед Марго колко стрелял взглядом в Раймонда, но не проронил ни слова.
Когда принцесса закончила рассказ, пришёл черед Раймонда объяснить, как в замке появился злосчастный артефакт. Узнав, что Алиста с помощью зеркала провела ритуал для зачатия ребёнка, Ариан стал ещё мрачнее.
— Я опасался, что Алиста сотворит нечто подобное. Своевольность – отличительная черта моей дочери, — произнёс эльф после долгого молчания. — Единственная цель вашего брака – политическое разрешение военного конфликта, не более. Я рассчитывал убрать подальше взбалмошную дочь, что мешала при дворе своими миролюбивыми настроениями. Хотел выиграть время на перегруппировку. У союза человека и эльфа не может быть потомства, и я надеялся убедить Алисту вернуться обратно. Однако дочь сильно меня удивила, — Ариан перевёл взгляд на Маргариту. — Я не верил, внученька, что ты действительно дитя Алисты, пока не увидел тебя воочию. Считал подобное заявление пощёчиной всем эльфам!
— Да какая уже разница? — вставил Гуди. — Эльфы, полуэльфы, люди, дворфы – у вас, король Раймонд, в замке живёт зло! Ее Величество жаль, но она – лишь следствие проблемы, а причина так называемый Шайтан! С ним нужно покончить!
— Зеркало, точнее сущность внутри него, я возьму на себя, — Ариан перестал опираться на плечо дворфа. — Я прошу вас, достопочтенный Ахмед, разумеется с дозволения короля Раймонда, перевезти меня к артефакту. Боюсь, моих собственных сил для полёта пока недостаточно.
Архимаг вопросительно посмотрел на Раймонда.
— Конечно же, – ответил тот. – Кроме того, нам всем не помешает отдых в королевском дворце. Нужно хорошенько отпраздновать окончание войны, неудавшийся переворот и воссоединение семьи. Да, достопочтенные дворфы?
***
— Снорри, Гуди, Ингвар и Ульв отказались лететь во дворец Раймонда. Только Матс напросился к Ахмеду, чтобы тот помог разогнать летаргический сон брата. Он погрузил Стейна на ковёр к одному из волшебников, а сам присоединился к другому. Оставшиеся дворфы с почестями похоронили Рунара, собрали что осталось после пожарища и ушли к шахте за добытым. Больше об их судьбе никто не слышал, а злоключения Маргариты прекратились, — дед закончил рассказ и только после заметил, что внучок давно уж спит.
Ярре заботливо подоткнул ему одеяло и тоже отправился спать.
За завтраком семейство собралось за столом.
— А чем же всё кончилось, дедушка? — спросил внук, молчавший всё утро, замерев с поднесённой ко рту ложкой с кашей. — А зеркало? Что с ним стало? А что близнецы? Они оправились от проклятья?
Ярре усмехнулся, уловив испытующий взгляд дочери.
— Народец дворфский, — та подсела к сыну, — забрав добытое добро, вернулся восвояси, а принцесса со временем стала править королевством. Вот и весь сказ.
Ивар удивлённо уставился на мать.
— Ты тоже знаешь эту сказку?
— Конечно, глупенький. Дедушка и мне её рассказывал, когда я была совсем маленькой, — дочь улыбнулась отцу. — Не спала ночами от услышанных ужасов.
Дед отправил кусок хлеба в рот и запил молоком, игнорируя упрёк. Ивар задумался, а потом спросил:
— Вы так и не сказали, что стало с зеркалом и близнецами?
— Зеркало забрал отец Алисты, король эльфов Ариан. Что стало с артефактом мне не известно. А Стейн и Матс… У них не всё так хорошо, насколько я знаю, — на лице старика проступила то ли ностальгия, то ли скорбь.
— Ой, не могу, папенька! — мать Ивара засмеялась. — Вы с таким видом рассказываете, будто ваши сказки происходили взаправду. Никак не привыкну. Вам на ярмарках выступать надо.
Ярре ничего не ответил, лишь поднялся и вышел во двор подышать морозным воздухом. Сугробы слепили белизной, ветер пробирал до костей сквозь шубу, но отчего-то старику было радостно. Дожив до седин вдали от суеты и давних приключений, он пришёл к житейской мудрости и отрешению.
«Пусть никто не верит в мои сказки, пусть. Но я-то знаю, что сказки – это приукрашенная быль».
Чуть позже в тот же день к воротам подъехали знакомые сани. Ими управлял купеческий слуга Гульд, что нёс службу при Ярре.
Ивар приметил того через оконце, покрытое инеем, и крикнул:
— Дедушка, дедушка, жди гостей!
В дом постучались, а затем робко приоткрыли входную дверь.
— Господин Гранберг, тут вас какой-то коротышка спрашивает, — сказал Гульд. — Пустить?
— Коротышка у тебя между ног, придурок, — послышалось возмущение гостя из-за спины Гульда.
Ярре заинтригованно изломил бровь и встал из-за стола, прервав любимое строгание игрушек. До его ушей донеслось шуршание – это слуга покатился по ступеням.
— Здоровья в хату! — на пороге появился коренастый мужчина в волчьей шубе.
Из-под меховой шапки торчали седые волосы. Некоторые локоны он заплёл в косички. Поперёк лица гостя тянулись четыре белёсые борозды шрамов от правого уха до левой щеки, а правый глаз заплыл бельмом.
— Снорри, Снорри! — радостно завопил Ивар. — Я знал! Знал, что это всё правда!
Мать уронила только что почищенную сковородку и побледнела. То ли испугавшись разбойничьей натуры гостя, то ли осознав, что сказки, которыми её пугал отец, были явью. Дворф довольно крякнул, осклабился и подошел к пареньку. Потрепав его по густым русым волосам, он присел и заговорщически подмигнул.
— О, да я известен в твоём семействе! Неожиданно. А какую именно историю обо мне рассказал твой дед? А, знаю! Ту, где я заработал этих красавцев? — Снорри обвёл шрамы пальцем.
Ивар довольно кивнул. В дверном проеме появилось встревоженное лицо Гульда. Шапка вся в снегу, сбилась набекрень. Ярре махнул ему рукой, чтобы не мешал, и тот обиженно исчез.
— Эх, паря, ты даже не представляешь, сколько у меня интересных историй припасено, — дворф с хитрым прищуром обернулся к Ярре, и следующая фраза предназначалась именно ему: — И, кто знает, может, в копилке у нас появится ещё одна, а?
Не дождавшись реакции, Снорри бросил взгляд на почти пустой стол в поисках выпивки, но заметил кое-что более интересное – фигурки семи деревянных дворфов. Вот один безбородый с мечом и щитом, два совершенно одинаковых, вот ещё один с парными клинками, далее – вылитый Снорри в молодости, ещё был Ингвар. Дворф взял последнюю фигурку. Могло показаться, что он прослезился.
— Рунар, — с любовью и тоской произнёс Снорри. — Как живой! Руны на голове, тот же суровый, но по-отечески добрый взгляд, молоточек его любимый.
«Молоточком» Снорри назвал боевой молот Рунара, которым хозяин заколачивал головы врагов, как гвозди, обратно в плечи.
— Так с чем ты пожаловал? — поинтересовался Ярре.
Снорри, оторвав взгляд от фигурки, совершенно не стесняясь, положил её себе в карман.
— Наливай, егерь, — дворф грустно вздохнул. — Это будет долгая история.
Конец.
Автор: KoEkt0
Источник: https://litclubbs.ru/articles/63721-glava-15.html
Содержание:
- Глава 1
- Глава 2
- Глава 3
- Глава 4
- Глава 5
- Глава 6
- Глава 7
- Глава 8
- Глава 9
- Глава 10
- Глава 11
- Глава 12
- Глава 13
- Глава 14
- Глава 15
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: