Сегодня у нас тема, от которой у многих до сих пор сводит скулы. Фразу «Чемодан, вокзал, Россия» мы привыкли ассоциировать с лихими 90-ми, с погромами в Душанбе или Фергане. Но история — штука инерционная. Взрывы не случаются на пустом месте. Динамит закладывали гораздо раньше — в те самые «золотые и спокойные» 70-е.
Давайте отбросим эмоции и посмотрим в документы. Как на самом деле жилось инженеру из Воронежа, которого партия отправила строить ГЭС в Таджикистан или завод в Узбекистане в эпоху «дорогого Леонида Ильича»? Был ли там рай «Дружбы народов» или фитиль уже тлел?
Миф о «белом сахибе»
В современном интернете часто гуляет полярное мнение. Одни кричат, что русские были оккупантами, другие — что они принесли цивилизацию, а местные их на руках носили. Истина, как всегда, где-то посередине, и она гораздо интереснее.
В 70-е годы Средняя Азия была витриной социализма. Ташкент после землетрясения 1966 года отстроили всей страной, превратив в ультрасовременный мегаполис. Русские специалисты — инженеры, врачи, учителя — ехали туда не как колонизаторы, а как кадровый донор.
Представьте себе современный Дубай, куда приезжают западные экспаты работать по контракту. Примерно так (с поправкой на советский быт) чувствовали себя специалисты в закрытых городах вроде Навои или Шевченко (ныне Актау). Это были островки «рафинированного СССР».
Малоизвестный факт: В 70-е годы в Средней Азии существовали целые города, где «титульная нация» составляла меньшинство. Например, в узбекском городе Зарафшан (центр золотодобычи) снабжение шло напрямую из Москвы, минуя Ташкент. Там в магазинах лежала колбаса, которую в Рязани видели только по праздникам, а уровень образования в школах был выше столичного.
Конфликтов на бытовом уровне почти не было. Но была невидимая стена.
Стеклянный потолок по-советски
И вот тут мы подходим к главной «изюминке», о которой не писали в газете «Правда». В 70-е годы в республиках Средней Азии негласно, но жестко работала система этнократии.
В Кремле сидел Брежнев, который любил стабильность и ордена. Местным партийным царькам — Шарафу Рашидову (Узбекистан), Динмухамеду Кунаеву (Казахстан) — дали карт-бланш: «Делайте что хотите, только давайте план по хлопку и не допускайте бунтов».
Это привело к уникальному явлению. Русские специалисты занимали должности главных инженеров, технологов, ведущих врачей — тех, кто реально работал. А вот административные, «хлебные» должности (директора магазинов, начальники торговых баз, милицейское начальство, партийная верхушка) массово отходили представителям титульных наций.
Работал знаменитый принцип «Второго секретаря».
Первым секретарем обкома или райкома всегда был местный кадр. Вторым секретарем (смотрящим от Москвы) — славянин.
«Местные кадры, овладевая русским языком и получая дипломы, начинали претендовать на руководящие посты. Русским специалистам все чаще давали понять: ты здесь нужен, чтобы станок крутился, но управлять этим станком будем мы», — пишет в своих исследованиях историк Сергей Абашин.
Русскому специалисту в 70-е было комфортно жить, но карьерно расти было некуда.
Демографическая бомба замедленного действия
Почему же в 70-е всё было тихо, а рвануло позже? Ответ кроется в цифрах, которые советская статистика не любила афишировать.
В 70-е годы в Средней Азии начался демографический взрыв. Благодаря советской медицине (которую привезли те самые русские врачи) резко упала детская смертность. В узбекских и таджикских семьях рождалось по 5–7 детей.
К концу 70-х выросло первое поколение многочисленной сельской молодежи. Они ехали в города, но там их ждал сюрприз. Рабочие места на заводах требовали высокой квалификации (которой у вчерашних школьников из кишлаков часто не было), а хорошие административные места были заняты кланами.
Кого винить? Конечно, «чужаков», которые занимают квартиры и рабочие места.
Интересная деталь: В конце 70-х в ВУЗах союзных республик начали вводить негласные квоты. Русскому абитуриенту с золотой медалью в Ташкенте или Алма-Ате поступить стало сложнее, чем троечнику «коренной национальности». Это называлось «выравниванием кадров», а по факту было мягким выдавливанием.
«А где плов?» Или бытовой уровень
Не стоит рисовать всё черными красками. Для простого человека 70-е в Азии — это время невероятного культурного фьюжна. Советские инженеры перенимали местные традиции: пили зеленый чай из пиал, готовили плов, уважали аксакалов.
В Ташкенте 70-х царила атмосфера, которую старые жители называют «потерянным раем». Двери не запирали. Русские, узбеки, корейцы, татары жили в одних дворах, праздновали свадьбы вместе.
Как вспоминала одна из жительниц Душанбе того времени:
«Мы никогда не спрашивали, кто какой нации. Мы делились лепешками и солью. Но где-то наверху, в кабинетах, уже делили портфели и переписывали историю».
Проблема была не в ненависти народов друг к другу. Проблема была в том, что экономика застоя (дефицит всего и вся) наложилась на перенаселение. Когда пирога на всех не хватает, в первую очередь начинают отталкивать того, кто «сидит не на своем месте».
Финал: Чемодан без ручки
Так был ли лозунг «Чемодан, вокзал, Россия» актуален в 70-е? Нет. Его тогда не произносили. В 70-е это звучало иначе: «Спасибо, товарищ, но на должность начальника цеха мы поставим сына уважаемого Алишера-ака».
Русские специалисты начали уезжать из Средней Азии не в 90-е, а именно в конце 70-х. Тихо, без паники. Это называлось «отток квалифицированных кадров». Они видели, что для их детей социальных лифтов в республиках больше нет.
Что в итоге?
Средняя Азия 70-х для русского специалиста была «золотой клеткой». Сыто, тепло, солнечно, но ты всегда гость. Гость, который должен починить кран, научить хозяина им пользоваться и... скромно отойти в тень. Когда в эту клетку перестали завозить корм из Москвы, она перестала быть золотой. Но это уже совсем другая история.
А теперь вопрос к вам: Сталкивались ли вы или ваши родственники с жизнью в союзных республиках в то время? Действительно ли «Дружба народов» была искренней, или национализм просто прятали под ковер до лучших времен? Пишите свои истории в комментариях!