– Всё чётко, брат. Как новая поедешь.
Руслан протянул мне ключи и акт выполненных работ. Улыбка — широкая, зубы белые, цепочка серебряная поблёскивает из-под расстёгнутой спецовки. Рукопожатие — крепкое, ладонь чуть маслянистая.
Четырнадцать тысяч восемьсот рублей. Замена тормозных колодок и дисков, передняя ось. Kia K5, два года, пробег шестьдесят тысяч. Машину я знаю — сам раньше менял колодки, когда время было. Но последние полгода — проекты, дедлайны, из-за руля только на работу и обратно. Проще отдать в сервис.
«АвтоЛюкс» на Варшавке. Езжу к ним два года — с двадцать четвёртого. Четыре визита до этого, без проблем. Масло, фильтры, шиномонтаж — всё нормально. Руслан — мастер-приёмщик — всегда приветливый, всегда «брат», всегда «сделаем в лучшем виде».
Я работаю инженером-проектировщиком. Проектирую вентиляционные системы для торговых центров. Привычка — проверять всё. Каждый чертёж, каждый стык, каждый болт на схеме. Дома — то же: лампочку не вкручу, пока не проверю патрон. Машину — не выгоню из гаража, пока не обойду кругом, не пну колёса. Педант. Знаю это за собой.
Но в тот вечер — торопился. Забирал машину в семь, темнело, Руслан выкатил из бокса, я глянул — колёса на месте, диски новые, блестят. Подписал акт, сел, поехал.
Баллонный ключ лежал в багажнике, как всегда. Я его вожу с двадцатого года — привычка, ещё от отца. «Ключ и домкрат — это не груз, это страховка». Батя всегда так говорил. Сам — водитель с тридцатилетним стажем, ни одной аварии. Меня научил: после любого сервиса — проверь колёса сам.
В тот вечер не проверил. Торопился.
Через двенадцать минут я ехал по Варшавскому шоссе. Восемьдесят километров в час. Левая полоса, поток средний. Музыка — тихо, какое-то радио. Видеорегистратор на лобовом — пишет, как всегда.
И тут — вибрация.
Сначала мелкая, едва заметная. Как будто по стиральной доске проехал. Потом — сильнее. Руль задрожал под руками. Отдало в педаль тормоза — пульсация, ритмичная, нарастающая.
Я убрал ногу с газа. Не нажал тормоз — рефлекс инженера: при вибрации на скорости не тормози резко. Включил аварийку. Начал перестраиваться вправо. Руль дёргало — я держал двумя руками, пальцы побелели.
Вывернул на обочину. Остановился. Выключил двигатель.
Руки на руле. Тишина. Сердце стучит — в шее, в висках, в запястьях.
Я сидел секунд десять. Потом вышел.
Обошёл машину. Задние колёса — нормально. Правое переднее — нормально. Левое переднее.
Я присел. Посмотрел.
Три гайки из пяти — не закручены. Не «ослабли», не «подкрутить надо». Не закручены. Торчали из ступицы, как пальцы. Я качнул колесо рукой — оно пошло. Люфт — сантиметра два. Диск болтался на двух гайках из пяти.
Я стоял на обочине Варшавского шоссе, в шести километрах от сервиса. Машины проносились мимо. Восемьдесят, девяносто, сто. Ветер бил в лицо.
Ещё километр-другой — и колесо бы отлетело. На скорости восемьдесят. В левой полосе. В потоке.
Я открыл багажник. Достал баллонный ключ. Папин совет. Страховка.
Но сначала — достал телефон. Включил камеру. Снял колесо крупным планом: три гайки торчат, две — затянуты, люфт видно невооружённым глазом. Потом — номер бокса на акте выполненных работ. Потом — счётчик километров: шесть километров от сервиса.
Закрутил гайки. Все пять. Затянул. Проверил — крест-накрест, как батя учил. Потом — правое, на всякий случай. Правое — нормально. Все на месте.
Сел в машину. Набрал Руслана.
– Алло, Руслан. Это Олег. Ты мне переднее левое ставил полтора часа назад.
– Да, брат! Что такое?
– Три гайки не закручены.
– Как не закручены? Не может быть! Мы всё проверяем.
– Три из пяти, Руслан. Колесо болтается. Я на обочине стою.
– Ну ты сам, может, не докрутил?
Я не докрутил. Я. Который колёса не снимал, не ставил, не трогал. За который это сделал его механик. За четырнадцать тысяч восемьсот рублей. И я — не докрутил.
– Руслан, у меня видео. Три гайки торчат. Я снял.
– Ну приезжай, посмотрим. Наверное, Гоша недотянул. Бывает. Подтянем.
Бывает. Подтянем. Три гайки. Восемьдесят километров в час. Бывает.
Я повесил трубку. Сидел в машине на обочине. Мимо летели фуры, «Газели», легковушки. Каждая — тонна-две железа на скорости. И я среди них — с колесом на двух гайках.
Открыл браузер. Набрал «АвтоЛюкс Варшавка отзывы». Минуту — загрузилось. Яндекс.Карты, Фламп, 2ГИС.
Семь негативных отзывов за полгода.
«Масло не долили до уровня. Через неделю — лампочка. Приехал — говорят: сами виноваты, жидкость испаряется». Март.
«Заплатил за замену фильтра, приехал домой — старый фильтр стоит. Позвонил — говорят: может, перепутали. Приезжайте, поменяем. За бензин — никто не компенсирует». Февраль.
«Колесо после шиномонтажа болталось. Вернулся — мастер говорит: сами не затянули. Я вообще колёса не трогал!» Январь.
Семь жалоб. Семь раз — «сами виноваты». Рейтинг 4,1 — потому что между жалобами — десятки пятёрок от тех, кому повезло.
Мне не повезло. Мне — три гайки на восьмидесяти.
Я набрал другой номер. Михалыч. Сергей Михайлович — юрист, друг отца, знаю с детства. Пятьдесят два года, костюм даже по выходным, портфель коричневый — потёртый, но дорогой, застёжка щёлкает звонко. Говорит мало. Но каждое слово — как печать. Двадцать лет в гражданском праве.
– Михалыч, нужна помощь.
– Что случилось?
– Автосервис не закрутил гайки. Три из пяти. Переднее колесо. Я ехал восемьдесят.
Пауза. Две секунды.
– Видео есть?
– Есть.
– Живой?
– Живой.
– Еду.
Через час мы стояли перед «АвтоЛюксом». Я — в куртке, рюкзак на плече. Михалыч — в сером костюме, очки в тонкой оправе, портфель в левой руке. Застёжка — щёлк.
Бокс был открыт. Внутри — чья-то «Тойота» на подъёмнике. Гоша — молодой механик, лет двадцать пять, в синей спецовке — ковырялся под днищем. Руслан стоял у стойки приёмки, заполнял бумаги. Увидел меня — заулыбался.
– О, Олег! Вернулся! Ну что, сам убедился — всё нормально? Я же говорю — может, показалось. На трассе бывает...
Я достал телефон. Включил видео. Повернул экран к нему.
На экране — моё переднее левое. Крупный план. Три гайки торчат из ступицы. Колесо — качается. Голос за кадром — мой: «Три из пяти. Шесть километров от сервиса. Восемьдесят километров в час».
Руслан перестал улыбаться. Посмотрел на экран. Потом на Михалыча. Потом на меня.
– Ну, Гоша недотянул. Бывает, мы подтянем, компенсируем.
– Что компенсируете? – спросил Михалыч. Голос — ровный, негромкий. Но Руслан отступил на полшага. – Потерю колеса на скорости восемьдесят? ДТП со смертельным исходом? Вы компенсируете жизнь клиента?
Тишина. Гоша вылез из-под «Тойоты», стоял с ключом в руке, бледный.
Михалыч открыл портфель. Застёжка — щёлк. Достал бланк. Отпечатанный, с шапкой, с реквизитами. Заявление о фиксации факта ненадлежащего оказания услуг, повлёкших угрозу жизни и здоровью потребителя. Статья 7 Закона о защите прав потребителей. Статья 238 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности.
Руслан читал. Губы шевелились.
– Так, подождите. Зачем полиция? Давайте договоримся.
– Договоримся, – сказал Михалыч. – В правовом поле. Олег, звони.
Я набрал 112. «Полиция, пожалуйста. Автосервис "АвтоЛюкс", Варшавское шоссе. Оказана услуга с нарушением безопасности. Есть видеофиксация. Прошу выслать наряд».
Руслан побледнел. Цепочка — серебряная — дёрнулась на шее.
– Слушай, зачем так? Мы же нормально работаем. Ну ошибся пацан — он молодой, первый год. Бывает.
Первый год. Молодой. Бывает. Три гайки — бывает.
Михалыч повернулся к боксу. Достал из портфеля лист — А4, крупным шрифтом:
«ВНИМАНИЕ. Место оказания услуги, повлёкшей угрозу жизни. Рабочее место сохраняется до прибытия сотрудников полиции. Не перемещать инструменты и автомобили. Дата. Подпись представителя потребителя».
Подошёл к двери бокса. Прикрепил скотчем — он и скотч взял, я заметил. Михалыч всегда всё берёт.
– Вы не имеете права! – Руслан шагнул вперёд. – Это наш бокс! Частная территория!
– Это место оказания услуги, которая чуть не убила моего клиента, – сказал Михалыч. – Полиция разберётся, кто имеет право.
Я встал у двери бокса. Руки в карманах. Баллонный ключ из багажника лежал на стойке приёмки — я его туда положил, когда вошёл. Не как угроза. Как экспонат.
Гоша стоял в углу. Ключ в руке — гаечный, рожковый. Руки тряслись. Он был мальчишка — двадцать пять, щетина трёхдневная, глаза перепуганные.
– Я затянул, – сказал он тихо. – Я точно затянул.
– Три из пяти, – сказал я. – Видео — в телефоне. Полиция посмотрит.
В бокс заглянул клиент — мужчина лет сорока, пришёл за «Тойотой».
– Что тут происходит?
– Извините, – сказал Михалыч. – Бокс временно закрыт. По обстоятельствам, не зависящим от вас.
Мужчина прочитал бумагу на двери. «Угроза жизни». Посмотрел на Руслана. На меня. На Михалыча в костюме.
– Я в другой сервис поеду, – сказал он.
Руслан закрыл глаза. Открыл. Серебряная цепочка блестела на шее.
Полиция приехала через тридцать пять минут. Два сотрудника. Посмотрели видео. Осмотрели автомобиль — я не уезжал, специально. Записали показания. Составили протокол осмотра.
Дело не возбудили. Нет ДТП — нет состава. Нет пострадавших — нет статьи. «Гражданско-правовые отношения». Рекомендовали обратиться в суд, если хочу компенсацию.
Полицейские уехали. Я снял бумагу с двери. Сложил, убрал. Михалыч щёлкнул портфелем.
Руслан стоял у стойки. Без улыбки. Впервые за два года — без улыбки.
– И что дальше? – спросил он.
– Досудебная претензия, – сказал Михалыч. – Возврат стоимости работ — четырнадцать восемьсот. Компенсация морального вреда — пятьдесят тысяч. Срок — десять дней. Если нет — суд, Роспотребнадзор, публикация видео.
– Пятьдесят тысяч?! За три гайки?!
– За три гайки на скорости восемьдесят, – сказал Михалыч. – С видео, которое наберёт просмотры. Решайте.
Мы вышли. Сели в машину. Михалыч пристегнулся. Поправил очки.
– Нормальное колесо? – спросил он.
– Сам закрутил, – сказал я.
– Хорошо.
Я завёл двигатель. Вибрации не было. Руль — ровный, мёртвый, послушный. Ехал домой на шестидесяти. Не больше. Руки на руле — десять и два, как в автошколе. Как батя учил.
Дома сел на кухне. Баллонный ключ — на столе. Телефон — рядом. Видео — в галерее. Двенадцать секунд, на которых видно всё: гайки, люфт, номер акта.
Двенадцать секунд между «нормальной поездкой» и «колесо отлетает на восьмидесяти».
Прошёл месяц.
«АвтоЛюкс» заплатил. Не пятьдесят — тридцать тысяч компенсации плюс четырнадцать восемьсот за работу. Михалыч согласился — «Суд затянется, а они явно не потянут. Тридцать — нормально». Итого — сорок четыре тысячи восемьсот. Перевели на третий день после получения претензии.
Я выложил видео на всех площадках. Яндекс.Карты, 2ГИС, Фламп, Гугл. Текст — сухой, без эмоций. Факты, даты, видео. Три гайки, восемьдесят километров в час, шесть километров от сервиса.
Рейтинг «АвтоЛюкса» за месяц упал с четырёх целых одной десятой до трёх целых четырёх десятых. Под моими отзывами — двенадцать комментариев. Половина: «Спасибо, что предупредили, никогда к ним не поеду». Половина: «Может, сам гайки открутил, чтоб деньги содрать».
Руслан написал мне через две недели. Длинное сообщение. «Ты нам бизнес угробил из-за трёх гаек. Гоша уволился, мы лишились клиентов, арендодатель вопросы задаёт. Это нечестно».
Нечестно. Три гайки — нечестно. Бумажка на двери — нечестно. А выпустить машину с болтающимся колесом — это нормально. Бывает.
Гоша уволился сам. Не знаю, куда устроился. Мне его жалко — он молодой, двадцать пять, первый год. Может, и правда думал, что затянул. Может, торопился. Может, отвлёкся на телефон. Я не знаю. Но три гайки — это три гайки. И мне всё равно, отвлёкся он или нет, — потому что я мог не доехать до дома.
Михалыч сказал: «Всё правильно сделал. Но в суде бумажка на двери не прошла бы — самоуправство. Хорошо, что до суда не дошло».
Самоуправство. Да, наверное. Я повесил бумажку на чужую дверь, встал у чужого бокса и не пускал чужих работников к чужой «Тойоте». Клиент уехал в другой сервис. Бокс стоял пустой тридцать пять минут — пока ехала полиция.
Я езжу в другой сервис. Дальше, дороже, но после каждой работы выхожу, обхожу машину, беру ключ и проверяю каждую гайку. Каждую. Как батя учил.
Иногда вечером думаю: может, хватило бы просто жалобы. Написать в приложение, на сайт, оставить отзыв. Без Михалыча, без полиции, без бумажки на двери. Спокойно, цивилизованно.
А потом вспоминаю: руль дрожит, педаль пульсирует, аварийка мигает, обочина, восемьдесят километров в час. Три гайки из пяти. Шесть километров. И голос Руслана в трубке: «Наверное, сами не докрутили».
И думаю: нет. Жалобы не хватило бы. Семь жалоб за полгода — и ничего не изменилось. А бумажка на двери и полиция — изменили. За один вечер.
Перегнул я с этим «опечатыванием»? Или когда речь о жизни — мягких методов не бывает?