Знаете это чувство, когда жизнь кажется настолько отлаженной, что становится даже немного скучно? Именно так я чувствовал себя последние три года. Меня зовут Алексей, мне 42 года. У меня свой небольшой бизнес по установке климатического оборудования, выплаченная ипотека за трешку в хорошем районе и жена Марина, с которой мы вместе уже двенадцать лет.
Марина — женщина видная. В свои 38 она выглядит на 30. Фитнес, косметолог, правильное питание — я никогда не жалел денег на её увлечения. Я считал, что это моя обязанность как мужа: обеспечивать тыл, пока она создает уют. Она работала администратором в частной клинике, скорее «для души» и общения, чем ради денег.
Наш брак все называли эталонным. Мы не скандалили на публике, ездили в Турцию и Таиланд дважды в год, а по выходным навещали родителей. Всё было настолько гладко, что я потерял бдительность. Я превратился в тот самый типаж "удобного мужа", который уверен: если холодильник полон, а в гараже стоит новая машина, жена никуда не денется.
Первый звоночек прозвенел в среду. В обычную, серую среду октября.
У Марины сломалась машина — что-то с электроникой, она не заводилась. Я вызвал эвакуатор, отправил её авто в сервис, а ей отдал свой внедорожник, так как сам планировал весь день просидеть в офисе с бумагами.
— Леш, ты чудо, — чмокнула она меня в щеку, пахнущую дорогим парфюмом, который я же ей и подарил на годовщину. — Я сегодня задержусь, у нас планерка, потом с девочками в кафе посидим. Буду поздно.
— Без проблем, родная. Закажу пиццу, футбол посмотрю.
Вечером я действительно смотрел футбол. Матч был скучный, и я решил проверить статус её ремонта через приложение автосервиса. И тут мне пришло уведомление от моей собственной сигнализации: «Двигатель запущен. Время 21:15».
«Странно, — подумал я. — Она же в кафе с девочками. Зачем ей машина? Может, перепарковывает?»
Я открыл приложение отслеживания авто. Просто по привычке, без задней мысли. Точка на карте двигалась. Но она ехала не от кафе в сторону дома. Она ехала в противоположном направлении, в спальный район на окраине города, где у нас не было ни друзей, ни родственников.
Я смотрел на экран смартфона, как завороженный. Машина остановилась в каком-то глухом дворе на улице Промышленной. Это старый район с «хрущевками», где контингент, мягко говоря, не соответствовал Марининым запросам. Она стояла там сорок минут. Потом двигатель снова завелся, и машина поехала домой.
Когда она вернулась, я уже лежал в постели, притворяясь спящим.
— Леш, ты спишь? — шепотом спросила она.
Я не ответил. Я слышал, как она пошла в душ. Шум воды заглушал мои мысли, которые метались, как крысы в бочке.
Утром за завтраком я решил прощупать почву.
— Как посидели вчера? Где были?
Марина намазывала творожный сыр на тост, её рука даже не дрогнула.
— Ой, отлично. Были в «Оливии» в центре. Светка опять жаловалась на своего, у Иры новый роман… Всё как обычно. Устала только жутко.
— В центре? — переспросил я, делая глоток кофе. — А с парковкой проблем не было?
— Были, конечно. Пришлось квартал кружить, пока место нашла.
Она лгала. Глядя мне прямо в глаза, она лгала спокойно, с улыбкой, откусывая тост. «Оливия» находится в 15 километрах от улицы Промышленной.
В тот момент во мне что-то надломилось. Если бы она сказала: «Заезжала к дальней тетке» или «Заблудилась», я бы поверил. Но она сочинила легенду. А легенды сочиняют только тогда, когда есть что скрывать.
Следующие две недели превратились для меня в ад. Я стал одержим. Я никогда не считал себя ревнивцем, но ложь жены пробудила во мне сыщика.
Я начал анализировать её поведение за последние полгода и заметил вещи, которые раньше игнорировал:
- Телефон. Он стал продолжением её руки. Раньше он мог валяться на диване часами, теперь она брала его даже в ванную. Экран всегда лежал вниз. Пароль сменился (я попробовал разблокировать, чтобы «посмотреть погоду», но старый код 1234 уже не подходил).
- Новое белье. Я заметил в стирке кружевной комплект, который никогда не видел на ней. Для меня она надевала удобное хлопковое или старые комплекты, которые я знал наизусть. «Для кого это?» — этот вопрос жег меня изнутри.
- Холодность. Секс стал редким и «техническим». Словно она выполняла супружеский долг, чтобы я отстал.
Но прямых улик не было. Только GPS-метка двухнедельной давности.
Я решил действовать. Мне нужно было увидеть всё своими глазами. Я знал, что Марина по вторникам и четвергам ходит на фитнес. Тренировка заканчивается в 20:00.
Во вторник я сказал, что уезжаю на объект за город и вернусь поздно ночью.
— Хорошо, милый, будь осторожен, — сказала она, даже не оторвавшись от переписки в телефоне.
Я выехал со двора, сделал круг и припарковал свою рабочую «Газель» (которую она редко видела) в соседнем дворе, откуда просматривался выезд.
В 19:30 она вышла из дома. Спортивная сумка, легкий макияж, распущенные волосы. Она села в свою машину (которую мы уже починили) и поехала. Я — за ней, держась на приличном расстоянии.
Она проехала мимо фитнес-клуба. Даже не притормозила.
Моё сердце колотилось где-то в горле. «Пожалуйста, пусть это будет сюрприз мне на день рождения, пусть она едет за подарком», — молился я, хотя до дня рождения было полгода.
Она приехала к новостройке в другом районе. Это был элитный жилой комплекс, закрытая территория. Она приложила «таблетку» к шлагбауму (откуда у неё ключ?!) и заехала внутрь.
Я остался снаружи. Я не мог пройти через охрану. Я сидел в машине, сжимая руль до побеления костяшек, и ждал.
Прошел час. Два. Три.
Она выехала в 23:15.
Я вернулся домой раньше неё, влетел в квартиру, быстро разделся и лег. Когда она вошла, от неё пахло не потом после тренировки и не гелем для душа из спортзала. От неё пахло мужским одеколоном. Терпким, дорогим, с нотками сандала. И табаком. Марина не курила.
Я не стал устраивать сцену. Не потому что я тряпка, а потому что мне нужны были факты. Железобетонные. Чтобы она не смогла выкрутиться, обвинить меня в паранойе или сказать, что «мы просто общались».
Я купил диктофон. Маленький, с функцией активации голосом.
Пока она была в душе, я приклеил его на двусторонний скотч под пассажирское сиденье её машины.
Следующие три дня я жил как на иголках. Я улыбался, ел её ужины, спрашивал, как прошел день. Это было самой сложной ролью в моей жизни. Я смотрел на женщину, которую любил больше жизни, и видел перед собой чужого человека.
В субботу она сказала:
— Леш, мы с девочками хотим поехать на базу отдыха с ночевкой. В баню, шашлыки. Чисто женским коллективом. Ты не против?
— Конечно, езжай. Тебе надо развеяться, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает желчь.
Она уехала утром. Вечером я забрал диктофон.
Я сидел на кухне, налил себе стакан виски (хотя почти не пью) и надел наушники.
Первые записи были скучными: радио, шум дороги, её разговор с мамой. А потом…
Звук открываемой двери. Мужской голос.
— Привет, малыш. Ты опоздала.
— Пробки, котик. Этот идиот с утра искал свои носки полчаса, еле вырвалась.
Её голос. Смеющийся, кокетливый. Такой, каким она говорила со мной лет 8 назад.
— Он поверил про базу отдыха?
— Конечно. Он вообще у меня лопух. Верит всему. Главное, кормить вовремя и рубашки гладить.
Звук поцелуев. Шуршание одежды.
— Куда поедем?
— Ко мне. Я соскучился.
Я нажал на стоп.
«Этот идиот». «Лопух».
Эти слова ранили больнее, чем сам факт измены. Я строил для нас дом, я работал по 12 часов, чтобы купить ей ту машину, в которой она сейчас целовалась с другим. Я заботился о ней, когда она болела. А я для неё — лопух, функция, банкомат с функцией подогрева постели.
Я дослушал запись до конца. Из разговоров стало понятно, кто он. Это был наш общий знакомый. Вадим. Мой бывший однокурсник, с которым мы иногда пересекались по работе. Успешный, разведенный, вечно молодящийся тип на «BMW». Тот самый, который на наших общих посиделках громче всех кричал про мужскую дружбу и честь.
Я знал, где живет Вадим.
У меня была ночь на размышления. Я мог поехать туда и набить ему морду. Мог устроить скандал. Но я решил поступить иначе. Я хотел уничтожить их комфорт так же, как они уничтожили мой мир.
В воскресенье днем она вернулась. Сияющая, отдохнувшая.
— Как съездили? — спросил я.
— Ой, замечательно! Напарились, наболтались. Связи там почти не было, представляешь?
— Представляю.
В понедельник я позвонил Вадиму.
— Привет, друг. Слушай, есть деловое предложение на миллион. Надо встретиться, обсудить. Давай у нас дома сегодня вечером? Марина как раз ужин приготовит.
Вадим замялся.
— Ну… я сегодня занят немного…
— Да брось, это на полчаса. Тема — огонь. Ты мне очень нужен как эксперт. Отказы не принимаются. К 19:00 жду.
Затем я позвонил Марине.
— Милая, сегодня к нам зайдет гость по работе. Приготовь что-нибудь особенное. Мясо по-французски, например.
— Кто придет? — в её голосе прозвучала тревога.
— Сюрприз. Партнер потенциальный. Надо произвести впечатление.
В 19:00 я накрыл стол. Достал лучшую бутылку вина.
Звонок в дверь.
Марина на кухне, в красивом платье, режет салат.
Я открываю дверь. На пороге Вадим. В руках дорогой коньяк, но вид у него бегающий.
— Привет! Проходи! — я хлопаю его по плечу так сильно, что он чуть не роняет бутылку.
Мы проходим на кухню.
Марина оборачивается с улыбкой хозяйки, и улыбка сползает с её лица, как талое мороженое. Она бледнеет так резко, что я боюсь, она упадет в обморок. Вадим стоит красный, как рак.
В комнате повисает тишина, звенящая, как натянутая струна.
— Ну, чего застыли? Знакомьтесь заново, если забыли, — я весело разливаю вино. — Мариш, это Вадим. Вадим, это моя жена Марина. Хотя… стоп. Вы же знакомы.
Я сел во главе стола и поднял бокал.
— Давайте выпьем. За честность.
Рука Марины дрожала так сильно, что вино выплеснулось на скатерть.
— Леш, что происходит? — пролепетала она.
Я достал из кармана телефон, подключил его к портативной колонке, которая стояла на подоконнике, и нажал Play.
«Этот идиот… Лопух… Верит всему…»
Голос Марины заполнил кухню. Вадим дернулся, будто получил удар током. Марина закрыла лицо руками.
Запись шла всего минуту, но эта минута длилась вечность.
Когда звук стих, я посмотрел на них.
— Ну что, «Лопух» вас собрал. Деловое предложение у меня такое, Вадим. Ты сейчас забираешь эту женщину. Прямо сейчас. С её вещами. Потому что в моем доме ей больше места нет.
— Леха, ты не так понял… — начал было Вадим.
— Я всё так понял, — я перебил его тихо, но так, что он заткнулся. — У вас любовь. Страсть. «Котик» и «Малыш». Вот и стройте счастье.
Я повернулся к Марине. Она плакала. Не красиво, как в кино, а уродливо, размазывая тушь.
— Леша, прости, это ошибка, это ничего не значит…
— Ошибка — это перепутать соль с сахаром. А спать с моим знакомым и врать мне в лицо месяцами — это выбор. Собирайся.
— Куда? — она растерянно оглянулась.
— К Вадиму. Он же соскучился.
Выселение заняло час. Я не кричал, не бил посуду. Я просто сидел в кресле и смотрел, как она хаотично бросает вещи в чемоданы. Вадим пытался что-то мямлить про дружбу, но я просто указал ему на дверь. Он ушел ждать в машину, трус.
Когда за ней захлопнулась дверь, я ожидал, что мне станет плохо. Что я буду выть на луну.
Но вместо этого я почувствовал… тишину.
В квартире было тихо. Никто не врал. Никто не держал камень за пазухой.
Я пошел на кухню, выбросил в мусорное ведро мясо по-французски, которое она готовила. Открыл окно, чтобы выветрить её духи и запах страха Вадима.
На следующий день я подал на развод.
Прошел год. Развод был непростым, Марина пыталась отсудить половину бизнеса, утверждая, что помогала мне его развивать (хотя ни разу не была в офисе). Но у меня были хорошие юристы и брачный договор, о котором она, видимо, забыла за годы сытой жизни.
Я узнал от общих знакомых, что их роман с Вадимом продлился ровно два месяца. Быт убил романтику. Одно дело — встречаться в отелях и смеяться над «лопухом-мужем», и совсем другое — жить вместе, когда Вадим оказался скупым педантом, а Марине пришлось искать нормальную работу, чтобы оплачивать свои «хотелки».
Недавно я встретил её в супермаркете. Она выглядела уставшей. Глаза потухшие, корни волос отросли. Она увидела меня, дернулась, хотела подойти, видимо, что-то сказать. Может, попроситься назад.
Я просто кивнул ей и прошел мимо, к кассе.
В моей корзине лежали стейки, бутылка хорошего вина и два билета в кино.
Меня ждала Катя. Женщина, которая не прячет телефон экраном вниз и которая смеется над моими шутками искренне, а не потому что ей нужно новое пальто.
Предательство — это больно. Это как ампутация без наркоза. Но иногда нужно отрезать гниющую часть, чтобы организм выжил. Я выжил. И теперь дышу полной грудью.
