Меня зовут Людмила Петровна, и я начинаю понимать: моя жизнь превратилась в нескончаемую борьбу с чужой ленивостью и наглостью. Сначала я думала, что это обычные семейные мелочи, но теперь ясно — всё намного серьёзнее. Моя невестка Виктория, она же Вика, нарушает все законы домашнего мира, которые я выстраивала с тех пор, как родился мой сын. Она хочет при помощи разрушительной магии своего хаоса убить и меня, и моего сына!
Сегодня я позвонила Свете, моей давней подруге, чтобы пожаловаться. Мы сидели на кухне, я с кружкой горячего чая, а она где-то в своём саду, слушала меня через громкую связь.
— Свет, — начала я, — я просто не могу больше. Она… она… не знаю, с чего начать.
— Ну, Люд, — сказала Света, мягко смеясь, — неужели всё настолько плохо?
— Плохо! — я почти вскакиваю со стула. — Она выключила свет в ванне! Ты понимаешь? Андрей утром собирался на работу, а ванная темнее сумрака в подвале! У меня просто сердце ёкнуло. Что, она хочет, чтобы он там спотыкался?
— Людмила, — сказала Света, тихо хихикая, — может, просто забыла, автоматически.
— Забыла! — я хлопнула ладонью по столу. — Свет, это не забывчивость! Я видела, как она вчера перед сном заходила в ванную. А потом свет погас! Это прямой признак ее намерений!
— Ну, Людмила… — начала она. — Это как-то чересчур…
— Чересчур? — я нахмурилась. — Свет, подожди, это ещё не всё. Она вчера оставила пучок сушеных трав. У нас в доме подоконник — место для цветов! А там лежит этот… этот странный пучок. Он пахнет… пахнет так, будто там кто-то ночью танцевал с луком, чесноком и ведьмами! Я не знаю, то ли она курит всякую дрянь, то ли ритуалы какие-то проводит!
— Людмила… — Света уже смеялась в голос, — ты просто придираешься. Мало ли для чего человеку травы могут понадобиться!
— Придираюсь! — вздохнула я, и в голосе дрогнула дрожь, — но когда Андрей увидел этот пучок, я даже закричала! Он посмотрел на меня странно, как будто я сумасшедшая, а о нормальности своей жены даже не задумался.
— Люда, — сказала Света, — даже если она и странная, ведь она не причиняет никому вреда.
— Это тебе только кажется! — я хлопнула по столу второй раз, — это лишь начало. Свет, ты представляешь, она сушит тарелки на столе, а не в сушилке. Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Сушилка рядом, вода стекает прямо в раковину — а она ставит их на стол! Там же крошки, там же чайные пятна, там же всё! Она стол моет, конечно, но все равно! И Андрей это видит и молчит. Сидят вдвоем, вытирают эти тарелки. Для чего их вытирать, если можно просто поставить в сушилку? А то, что он её любит, значит, тоже нормально?
— Людмила… — Света не выдержала, и её голос стал мягче, — ну, конечно, нормально! Иначе для чего бы он на ней женился? Да и она ведь тоже любит твоего сына.
— Любит! — я рассмеялась почти истерично, — любить и уважать правила дома — разные вещи. Ты представляешь, Свет, она вчера включила в спальне кондиционер и не закрыла окно на кухне. Прохлада вся шла на улицу! И ещё этот ужасный запах её духов в гостиной… Они пахнут как смесь лимона и… чего-то непонятного. Я пыталась втянуть нос — почти сломала позвоночник!
— Ну Людмила, — тихо сказала Света, — это же мелочи, у всех такое бывает.
— Мелочи! — я вскочила, почти разливая чай, — Свет, я не могу больше! Я заметила, как она смеётся, когда ставит свои кружки на мой стол. Кружки с остатками кофе — на белоснежную скатерть! Андрей сядет — и всё: чайная пятнистая история века.
Света рассмеялась.
— Людмила, — сказала она, — да для чего бы ему понадобилось на твою скатерть садиться? Это ты просто видишь всё через призму «моего дома». Она по-своему заботится о нём, просто не так, как ты.
— Свет! — я почти плачу от злости, — она вчера не пожелала Андрею спокойной ночи. Спокойной ночи! Он лёг в кровать, а она смотрела сериал и ела мороженое прямо с ложки из коробки. Прямо так!
— Людмила, — сказала Света, уже смеясь, — да это нормально. Он ведь видит, что она его любит.
Я посмотрела на кружку с чаем, который уже остыл, на кухню, где всё идеально в моём представлении, и поняла, что Света права — но моё сердце всё равно ёкнуло.
— Может, ты и права, — тихо сказала я, — но мне кажется, что она загадила жизнь моему сыну.
— Загадила? — переспросила Света. — Она просто живёт своей жизнью, Людмила. Он счастлив.
Я вздохнула, отпила холодного чая.
— Может быть, — сказала я, — но если я ещё раз увижу, как она оставляет крошки на столе после завтрака или сушит тарелки на столе, я… — я не знаю, что я сделаю.
Света снова смеялась.
— Люда, — сказала она, — ты просто слишком мнительная.
— Мнительная! — выкрикнула я, — да, может быть, но… Свет, мне кажется, она ведьма. А Андрей? Он же даже не замечает!
— Людмила, — мягко сказала Света, — она просто обычная девчонка, вынужденная жить со свекровью. А Андрей просто её любит такой, какая она есть.
Я опять посмотрела на кухню, на чай, на пустой стол и тихо пробормотала:
— Может быть… но всё равно я считаю, что она недостаточно его любит. не трепетно к нему относится. Ни капли.
— Ну что ж, — ответила Света, — значит, ты будешь страдать и наблюдать. Но ведь сына твоего все устраивает. У них двоих все нормально.
Я вздохнула.
— Да, — сказала я, — нормально… только почему мой чай всегда холодный, а коврик в прихожей в крошках, Свет? Почему?
Света смеялась уже через весь телефон.
— Люда, — сказала она, — это жизнь.
Я вздохнула ещё раз, закрутила волосы в пучок и поняла, что мир не становится лучше, если я придираюсь к каждой мелочи. А вот готова ли я перестать, — другой вопрос.