Я вот заметил, что популярность статьи зависит во многом от названия. Вот казалось бы, чем плохое название "Анекдот гуляет по планете"? Отличное название! Но назови я статью "Еврейские анекдоты " и просмотров будет в три раза больше. В чём секрет? Евреи что, больше юмористически подкованы, чем другие национальности? Ах, особый колорит, ах, занятный говор. У русских тоже занятный говор, особенно в трёхэтажном исполнении. А в девятиэтажном исполнении русский язык вообще хорош! И понятен для всех народов планеты под названием Земля.
Вообще, я горд за русский народ, а в последние годы я горд за российский народ. Ведь можем же , когда захотим, можем! И если бы ещё мигрантов адекватных побольше пропускать, а не адекватных выдворять, цены бы нам не было! На счёт мигрантов - но вот ты хочешь жить рядом со мной, жить по правилам, работать , всё делать по российским законам, уважать россиян, уважать меня, - живи, но зачем ты хочешь жить вместо меня?! Мне это не нравится, я этого не желаю!
Чего-то сегодня на философию потянуло, вроде трезвый. Иду в разрез темы статьи... А почему иду не по теме? Потому что те, кто читает меня, они умнее меня, они всё поймут и понимают. Они понимают, что постоянно ржёт только идиот или лошадь, человеку можно и пофилософствовать.
Кстати, а как у вас дела на работе?
У меня вот так:
"""""
Ко мне подходит мастер, протягивая какой-то бланк.
— Что это? — спрашиваю я.
— Это, Евгеньич, твоё заявление на сокращённый рабочий день, — отвечает он.
Я беру бланк, рассматриваю его. — А если я его подпишу, то мне и платить будут меньше?
— Ну да, конечно, — кивает мастер. — Это же сокращённый день.
— А если не подпишу? — мой голос становится напряжённее.
Мастер вздыхает
— Тогда, Евгеньич, можешь считать, что попал в чёрный список. Такая вот сейчас жизнь. Заказов у завода стало совсем мало.
Я задумчиво смотрю на бланк, потом на мастера. Мда… Вот она, жизнь. Поневоле станешь философом.
Я верчу бланк в руках. Бумага кажется холодной, как и перспективы, которые она сулит. Мастер, видя моё замешательство, продолжает:
— Понимаю, Евгеньич. Непростое время. Но завод – он как живой организм, если заказов нет. Приходится как-то приспосабливаться. Кто-то на сокращёнку, кто-то… ну, ты сам понимаешь.
Он не договаривает, но я прекрасно понимаю. "Кто-то" – это те, кто не смог или не захотел подстраиваться, кто остался за бортом.
Я смотрю на свои руки. Руки, которые столько лет трудились на этом заводе, которые знают своё дело. И теперь эти руки должны подписать бумагу, которая означает, что их труд будет цениться меньше. Это как предать самого себя, но другого выхода, кажется, нет.
В голове проносятся мысли о семье, о счетах, которые нужно оплачивать, о мечтах, которые, возможно, придётся отложить на неопределённый срок.
Мастер ждёт. Его взгляд, хоть и старается быть нейтральным, всё равно выдаёт некое сочувствие. Он тоже в этой лодке, только, возможно, на другом весле. И мы оба понимаем, что сейчас не время для громких слов или бунта. Сейчас время для выживания.
Я внешне стараюсь сохранять спокойствие.
— Ладно, — говорю я, и мой голос звучит непривычно глухо. — Давай ручку. Надо как-то жить дальше.
"""""""
Вот так вот.
Всем пока!
До новых встреч!