– А почему у тебя шторы другие? Я те, серые, сняла, они мрачные какие-то, в стирку бросила. А эти, с цветочками, повесила. У меня на даче без дела лежали, а тут хоть глаз радуют. Веселенькие!
Тамара Ивановна стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, и с гордостью осматривала плоды своей деятельности. Алина застыла в дверях, не в силах снять сапоги. Ключи выпали из рук и с громким звоном ударились о плитку в прихожей. Она смотрела на окно, где вместо её любимых, тщательно подобранных под интерьер графитовых портьер висели жуткие, выцветшие ситцевые занавески в аляповатый рыжий цветок. Эти занавески совершенно не вязались со строгим скандинавским стилем, который Алина создавала в своей квартире годами, вкладывая в ремонт каждый заработанный рубль.
– Тамара Ивановна... – голос Алины предательски дрогнул. – Как вы здесь оказались? Я же не давала вам ключи. И мы не договаривались о встрече.
Свекровь махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
– Ой, да ладно тебе официоз разводить! «Договаривались». Я к сыну пришла, а его нет. Дай, думаю, подожду, заодно порядок наведу. А то у вас пыль на шкафах вековая, дышать нечем. Сережа мне открыл, когда на обед заезжал, а сам на работу убежал. Вот я и осталась хозяйничать. Кто ж, если не мама, поможет?
Алина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это была её квартира. Её личная собственность, купленная еще за пять лет до брака с Сергеем. Она выплачивала ипотеку, отказывая себе в отпусках и лишней паре туфель, она сама выбирала каждую плитку в ванной и каждый фасад на кухне. Это было её убежище, её крепость. И теперь в этой крепости распоряжалась чужая женщина, которая считала, что штамп в паспорте её сына дает ей право менять шторы и инспектировать пыль на шкафах.
– Сергей не должен был вас оставлять здесь одну, – твердо сказала Алина, наконец справившись с оцепенением и проходя в комнату. – И тем более, вы не имели права трогать мои вещи. Где мои шторы?
– В машинке крутятся, – фыркнула свекровь, явно обидевшись на отсутствие благодарности. – Ты бы лучше спасибо сказала. Молодая, а ленивая. Вон, в холодильнике шаром покати, одни йогурты да трава какая-то. Я вам борща наварила, котлет нажарила. Мужика кормить надо, а не салатиками морить.
Алина прошла на кухню. Действительно, на плите стояла огромная кастрюля, от которой шел тяжелый запах вареной капусты и старого сала. Весь кухонный остров был заставлен грязной посудой, мука была рассыпана по столешнице, а любимая керамическая сковородка Алины, которую нельзя было тереть абразивом, лежала в раковине, замоченная с какой-то едкой химией.
– Тамара Ивановна, я вас очень прошу, – Алина старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Никогда больше так не делайте. Не надо приходить без звонка, не надо готовить, если вас не просят, и не надо трогать мои шторы. Я ценю вашу заботу, но у нас свои порядки.
Свекровь поджала губы, и её лицо приняло выражение оскорбленной добродетели.
– Порядки у них... Семья должна быть одна, общая! А ты все «мое», «мое». Эгоистка. Я сына вырастила, имею право видеть, как он живет. Кстати, насчет этого. Мне нужны дубликаты ключей.
Алина замерла, не донеся чашку с водой до рта.
– Зачем?
– Как зачем? – искренне удивилась Тамара Ивановна. – Мало ли что случится. Трубу прорвет, или вы в отпуск уедете – цветы полить, кота покормить. Да и вообще, неудобно мне каждый раз Сережу вызванивать, чтобы зайти. Я человек пожилой, мне ждать под дверью тяжело. Сделайте мне комплект, я буду приходить, помогать по хозяйству, пока вы на работе.
– Нет, – отрезала Алина. – Это исключено.
– Что значит «нет»? – глаза свекрови сузились. – Ты что, что-то скрываешь? Или тебе для матери родного мужа ключа жалко?
– Это моя квартира, Тамара Ивановна. И я не хочу, чтобы сюда кто-то приходил в мое отсутствие. Никто. Даже моя собственная мама не имеет ключей. Это вопрос моих личных границ и безопасности.
– Ах, границы! – всплеснула руками свекровь. – Начитаются своих психологов в интернете и носятся с границами! Раньше жили дружно, дверьми не хлопали, а теперь и на порог не пустят. Сережа придет, я с ним поговорю. Он хозяин в доме, пусть он и решает.
– Сережа здесь живет, но хозяйка квартиры – я, – напомнила Алина, чувствуя, как этот разговор вытягивает из неё последние силы. – И решение принимаю я. Ключей у вас не будет.
Вечером разразился скандал. Сергей вернулся с работы уставший, надеясь на тихий ужин, но попал под перекрестный огонь. Тамара Ивановна, еще не ушедшая домой, в красках расписала ему, как невестка её унизила, выставила вон (хотя никто её не выгонял) и пожалела кусок металла для родной бабушки будущих внуков.
– Сереж, ну правда, чего ты? – вяло бубнил муж, когда мать наконец ушла, громко хлопнув дверью. – Мама просто помочь хочет. Она же старой закалки, для неё это дикость – не иметь доступа в дом детей. Ну дай ты ей эти ключи, пусть успокоится. Она же не будет каждый день ходить.
– Сережа, ты видел шторы? – Алина указала на рыжие цветы, которые в свете люстры выглядели еще более зловеще. – Ты видел мою кухню? Она переставила все крупы, я теперь соль найти не могу. Она выбросила мой крем для лица, потому что ей показалось, что он испортился! Если у неё будут ключи, я однажды приду домой и обнаружу, что она переклеила обои, а мои вещи вынесла на помойку.
– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся муж. – Ну, с характером она, да. Властная. Но она меня одна поднимала, привыкла все контролировать. Ей просто нужно чувствовать себя нужной. Алин, не начинай войну. Сделай дубликат, пусть лежат у неё в сумочке. Ей так спокойнее будет. А мы, если что, на верхний замок закрываться будем, от которого ключа не дадим.
– Нет, Сережа. Я сказала – нет. Это моя территория. Я тебя люблю, но жить в проходном дворе я не буду.
Сергей обиженно замолчал и ушел играть в компьютер. Алина долго не могла уснуть, ворочаясь на кровати. Ей казалось, что квартира больше не принадлежит ей, что в углах остался чужой запах, чужая энергетика. Она встала, сняла уродливые шторы, запихнула их в пакет и повесила свои, еще влажные после стирки. Только тогда ей стало немного легче.
Прошло две недели. Страсти вроде бы улеглись. Тамара Ивановна звонила сыну, жаловалась на давление и черствость невестки, но в гости не напрашивалась. Алина выдохнула, решив, что гроза миновала и её твердая позиция возымела действие.
Однажды в среду Алина освободилась пораньше. У начальника был день рождения, всех отпустили после обеда. Она ехала домой в приподнятом настроении, купила по дороге любимые пирожные, планируя устроить себе вечер релакса с книгой и ванной, пока Сергей на работе.
Подходя к двери своей квартиры, она услышала странный звук. Жужжание. Как будто работал пылесос. Алина нахмурилась. Сергей должен был быть в офисе еще минимум три часа. Может, он тоже ушел пораньше?
Она тихо вставила ключ в замок, повернула. Дверь открылась. В прихожей стояли чужие ботинки – растоптанные, широкие, знакомые. И висело пальто Тамары Ивановны.
Из гостиной доносился бодрый голос свекрови, которая, перекрикивая шум пылесоса, с кем-то разговаривала по телефону:
– ...Да, представляешь, Людк! Грязища – страх! В углах комьями лежит. Невестка-то у меня белоручка, только собой занимается. Вот, прихожу, убираю, пока их нет. А что делать? Сын в грязи зарастет. Да, ключ сделал, конечно. Тайком от неё дал, а то она истерику закатит. Она же нервная какая-то, психованная. Я ему сказала: Сережа, ты мужик, топни ногой! Вот он и послушал мать...
Алина стояла в прихожей, прижимая к груди коробку с пирожными. Ноги стали ватными. Значит, Сергей её обманул. Предал. За её спиной сделал дубликат ключей от её квартиры и отдал матери, чтобы та могла беспрепятственно вторгаться в их жизнь, рыться в белье, обсуждать её с подругами и наводить свои порядки.
Ярость, горячая и ослепляющая, накрыла её с головой. Но Алина не стала кричать. Она не стала врываться в комнату и устраивать скандал. Она просто аккуратно закрыла дверь снаружи, так и не зайдя в квартиру. Повернула ключ. Вышла из подъезда.
Руки дрожали, когда она доставала телефон. В поисковике набрала: «Срочная замена замков, выезд мастера».
Мастер приехал через сорок минут. Крепкий мужичок с чемоданчиком инструментов посмотрел на Алину, которая ждала его на лавочке у подъезда.
– Хозяйка? Документы на квартиру есть? – деловито спросил он.
– Есть, в паспорте, – кивнула Алина. Она всегда носила с собой выписку из ЕГРН, привычка юриста.
Они поднялись на этаж. Алина позвонила в дверь. Пылесос затих. Послышались шаркающие шаги, щелчок замка. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Тамара Ивановна – в халате Алины, с тряпкой в руках.
Увидев невестку, а за её спиной незнакомого мужчину, свекровь побелела.
– Оля... Алина... Ты чего так рано? А я тут... вот... решила сюрприз сделать. Полы помыть.
– Сюрприз удался, Тамара Ивановна, – ледяным тоном произнесла Алина. – Освободите помещение. Немедленно.
– Да как ты смеешь со мной так разговаривать! Я мать твоего мужа! Я помогаю!
– Вы проникли в чужую собственность без ведома хозяйки. У вас есть пять минут, чтобы собраться и уйти. Иначе я вызываю полицию. И поверьте, я напишу заявление.
Тамара Ивановна открыла рот, потом закрыла. Взгляд невестки был таким страшным, что спорить расхотелось. Она метнулась в комнату, начала судорожно стягивать халат, переодеваться в свою одежду. Мастер деликатно отвернулся, изучая дверной косяк.
– Ключи, – потребовала Алина, когда свекровь, красная и растрепанная, выскочила в коридор.
– Не дам! Мне Сережа дал! Это его дом тоже!
– Ключи. На стол. Быстро.
Тамара Ивановна швырнула связку на тумбочку.
– Ты еще пожалеешь! Я Сереже все расскажу! Он тебя на место поставит! Змея подколодная! Я к ним со всей душой, а они...
Она вылетела из квартиры, напоследок плюнув в сторону порога.
– Приступайте, – кивнула Алина мастеру. – Меняем оба замка. И личинку, и сувальдный. На самые надежные, какие у вас есть.
– Понял, сделаем в лучшем виде, – сочувственно кивнул мастер. – Дело житейское. Свекровь – она как налоговая, везде достанет. Но мы ей доступ перекроем.
Через час работа была закончена. Дверь украшали новые, сияющие хромом накладки. Алина расплатилась, получила новый комплект ключей (всего два: один себе, один – пока запасной) и закрылась изнутри.
Она села на диван. В квартире все еще пахло духами Тамары Ивановны «Красная Москва» и пылью из пылесоса. Алина открыла все окна, устроив сквозняк. Потом собрала постельное белье, на котором, возможно, сидела свекровь, и закинула в стирку. Халат, который та надевала, она просто выбросила в мусорное ведро. Брезгливость была сильнее жадности.
Сергей пришел в семь вечера. Алина слышала, как он вставил ключ в скважину. Ключ не повернулся. Он завозился, загремел, пытаясь надавить сильнее. Потом наступила пауза. Звонок в дверь.
Алина не спеша подошла и посмотрела в глазок. Сергей стоял растерянный, дергая ручку.
Она открыла.
– Привет. Что с замком? Я ключ вставить не могу, – спросил он, переступая порог.
– С замком все в порядке. Я их сменила.
– Сменила? Зачем? Сломались, что ли? И почему ты мне не позвонила?
Алина прошла на кухню, села за стол и жестом пригласила мужа сесть напротив.
– Сядь, Сережа. Нам надо серьезно поговорить.
Он напрягся, почувствовав недоброе. Сел на край стула, не снимая куртку.
– Сегодня я пришла домой пораньше и застала здесь твою маму. Она убиралась, была в моем халате и рассказывала подруге по телефону, какой ты молодец, что дал ей ключи тайком от меня.
Сергей побледнел. Его бегающие глаза выдавали панику пойманного нашкодившего школьника.
– Алин, я... я могу объяснить. Она так просила! Она плакала! Говорила, что сердце болит, что она волнуется. Ну что мне было делать? Я же не думал, что она придет без спроса. Она обещала только в крайнем случае!
– Сережа, ты мне соврал. Ты предал мое доверие. Ты отдал ключи от моей квартиры человеку, которому я запретила сюда входить в мое отсутствие. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты показал, что мамины капризы для тебя важнее моего спокойствия и моего слова.
– Ну зачем ты так драматизируешь? Ну да, глупо вышло. Но менять замки? Это же паранойя! Теперь что, мама вообще зайти не сможет?
– Именно. И ты, кстати, тоже пока не сможешь войти без моего ведома.
– В смысле? – он вскочил. – Я тут живу! Я твой муж!
– Ты живешь здесь, пока я это позволяю. Квартира моя, куплена до брака. По закону ты на нее прав не имеешь. Я пустила тебя в свой дом, в свою жизнь, доверилась тебе. А ты привел сюда «ревизора» за моей спиной.
– И что теперь? Развод? Из-за ключей?
– Я не знаю, Сережа. Все зависит от тебя. Вот твой новый ключ. Один. Дубликатов нет. Если я узнаю, что ты снова сделал копию и отдал матери – этот ключ у тебя заберу, и больше ты сюда не войдешь. Это последнее предупреждение.
Она положила на стол блестящий ключ с синей пластиковой головкой. Сергей смотрел на него как на артефакт.
– А маме что сказать? Она же обидится.
– Это твои проблемы, что сказать маме. Можешь сказать правду: что твоя жена сменила замки и устроила скандал. Можешь соврать, что ключи потерял. Мне все равно. Но ноги её здесь больше не будет, пока я сама её не приглашу. И только в моем присутствии.
Сергей молча взял ключ. Он выглядел подавленным, но спорить не стал. Видимо, понял, что перегнул палку.
Следующие три дня прошли в напряженном молчании. Сергей ходил по квартире тише воды, ниже травы. Тамара Ивановна звонила ему каждые полчаса. Алина слышала обрывки разговоров из спальни: «Мам, не могу... Нет, не получится... Алина против... Мам, хватит кричать... Я не подкаблучник, просто уважаю её решение».
В субботу утром в дверь позвонили. Настойчиво, долго, требовательно.
Алина посмотрела на видеодомофон (который они недавно установили, и как оказалось – очень вовремя). У подъезда стояла Тамара Ивановна с какими-то сумками.
– Открой! Я знаю, что вы дома! – кричала она в камеру. – Сережа! Открывай матери! Я пироги принесла!
Сергей дернулся к трубке, но Алина перегородила ему путь.
– Не открывай.
– Алин, там соседи слышат. Неудобно. Давай пустим, чай попьем и все. Она же с миром.
– С миром люди приходят по звонку и приглашению. А это – осада. Если ты сейчас откроешь, она поймет, что манипуляции работают. Что можно поорать под дверью, и её пустят.
Домофон надрывался еще минут десять. Потом на телефон Сергея посыпались сообщения. Потом наступила тишина. Тамара Ивановна ушла.
Вечером Сергей, набравшись смелости, подошел к Алине.
– Алин, она там... у подъезда сидит. На лавочке. Уже три часа. Соседка звонила, сказала, матери плохо, сердце прихватило.
Алина вздохнула. Манипуляция здоровьем – классика жанра.
– Хорошо. Иди вниз. Поговори с ней. Если ей действительно плохо – вызови скорую. Но в квартиру не поднимай.
Сергей убежал. Вернулся через двадцать минут, мрачный.
– Скорая приехала, давление померили. Нормальное давление, 130 на 80. Врачи сказали, симуляция и истерика. Она домой поехала на такси.
– Вот видишь, – спокойно сказала Алина. – А ты переживал.
– Она сказала, что у неё больше нет сына. Что я её на бабу променял.
– У неё есть сын. Просто этот сын наконец-то вырос и начал жить своей головой. Сережа, пойми, я не хочу отрывать тебя от матери. Езди к ней, помогай, давай деньги, если нужно. Но мой дом – это моя крепость. И здесь хозяйка только я.
Сергей подошел к окну, посмотрел на улицу.
– Знаешь... А ведь ты права. Я всю жизнь боялся её расстроить. Делал, как она скажет, лишь бы не кричала, лишь бы за сердце не хваталась. А она этим пользовалась. Мастер ключей... Звучит глупо, да?
– Звучит как урок, – Алина подошла и обняла мужа со спины. – Мы справимся. Если будем командой, а не каждый сам по себе.
Прошел месяц. Отношения со свекровью перешли в стадию «холодной войны». Она не звонила Алине, демонстративно не передавала приветы, но с сыном общаться начала – деньги и помощь на даче ей были нужны.
Ключ от новой двери лежал у Сергея в кармане. Он берег его как зеницу ока. И ни разу больше не заикнулся о том, чтобы сделать дубликат.
Алина же наслаждалась покоем. Она знала, что когда приходит домой, её вещи лежат на своих местах. Что шторы – те самые, которые она выбрала. Что никто не инспектирует её бельевой ящик и не пересаливает суп.
Однажды, вернувшись с работы, она обнаружила у двери записку. Почерк был знакомым, размашистым.
«Алинка, прости старую дуру. Бес попутал. Скучаю по сыну. Может, в воскресенье на блины придете? Ключи мне ваши не нужны, у меня свои замки заедают, чинить надо. Т.И.»
Алина улыбнулась. Это была не капитуляция, конечно. Но это было признание границ. А это уже немало.
– Сереж! – крикнула она вглубь квартиры. – Мама на блины зовет в воскресенье. Пойдем?
– Серьезно? – муж выглянул из кухни, удивленный. – Она сама написала?
– Сама. Только чур, к нам – ни ногой пока. Пусть на своей территории блинами кормит.
– Договорились, – рассмеялся Сергей.
Алина положила записку на тумбочку. Рядом с новыми, блестящими ключами, которые надежно охраняли её маленький, уютный мир. Мир, за который иногда приходится повоевать, даже с самыми близкими родственниками.
Спасибо, что прочитали эту историю до конца. Буду очень благодарна, если вы поддержите канал лайком и подпиской, а в комментариях поделитесь своим мнением о ситуации.