– Аванс, говоришь, задержали? Опять? Сережа, это уже третий раз за последние два месяца. У вас там в бухгалтерии что, рулетка? Кому повезет, тому и начислят? – Марина стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа, который старательно отводил глаза, размешивая сахар в чашке с чаем.
Ложечка звякала о фарфор слишком громко в этой напряженной тишине. Сергей тяжело вздохнул, ссутулившись, словно на его плечи положили мешок с цементом. Он выглядел уставшим, и Марине на секунду стало его жаль, но она тут же одернула себя. Жалость – плохое топливо для семейного бюджета, особенно когда в холодильнике из мясного только одинокая сосиска, а до зарплаты самой Марины еще неделя.
– Мариш, ну чего ты начинаешь? – наконец выдавил он, не глядя на нее. – Ситуация на рынке сложная, поставщики подводят, контракты висят. Начальник обещал на следующей неделе все закрыть. Ну не я же эти ведомости подписываю. Потерпим немного, не в первый раз.
– Потерпим, – эхом отозвалась она. – Конечно, потерпим. Только вот квитанции за квартиру ждать не будут. И мои сапоги, которые просят каши, сами себя не заклеят. Ладно, проехали. Доедай, я пока котлеты на завтра разморожу. Последние, между прочим.
Сергей кивнул и уткнулся в телефон. Марина отвернулась к раковине, чувствуя, как внутри нарастает глухое, липкое раздражение. Она не любила ссоры из-за денег. Ей казалось это чем-то мелочным, приземленным, убивающим романтику. Но когда ты третий год тянешь лямку основного добытчика, а муж играет роль «подающего надежды специалиста с временными трудностями», романтика как-то сама собой выветривается, уступая место сухой арифметике.
Они жили вместе пять лет. Для Сергея это был второй брак. От первого у него остался сын, Артем, которому сейчас было уже пятнадцать. Марина знала, что Сергей платит алименты – это было святое, четверть официальной зарплаты улетала автоматически, и она никогда не попрекала его этим. Ребенок есть ребенок, он не виноват, что родители не ужились. Но в последнее время математика семейного бюджета перестала сходиться даже с учетом этих вычетов.
Вечером, когда Сергей уже спал, сладко посапывая, его телефон, оставленный на зарядке на кухне, коротко пискнул. Марина, сидевшая за ноутбуком с подработкой (она брала переводы текстов на дом), вздрогнула. Обычно она не лезла в телефон мужа. Доверие было тем фундаментом, на котором она строила их отношения. Но сегодня что-то дернуло ее. Может, интуиция, а может, накопившаяся усталость от вечного безденежья.
Экран засветился, показывая уведомление из банка. Марина подошла ближе, просто чтобы смахнуть, чтобы свет не мешал, но взгляд зацепился за цифры.
«Перевод 15 000 руб. Получатель: Светлана Игоревна К. Сообщение: "На репетитора и кроссовки"».
Марина застыла. Пятнадцать тысяч. Это была ровно та сумма, которой им не хватало, чтобы закрыть кредитку в этом месяце. И это было именно то, что Сергей называл «задержанным авансом». Светлана Игоревна К. – это была его бывшая жена.
Марина медленно опустилась на стул. В голове зашумело. Дело было не в том, что он помог сыну. Если бы он пришел и сказал: «Марин, Тёмке нужны репетиторы, давай ужмемся, но поможем», – она бы, наверное, поняла. Поворчала бы, но поняла. Но он соврал. Он стоял перед ней, глядел в глаза и врал про бухгалтерию, про сложный рынок, про злого начальника. Он сделал из нее дуру, заставив экономить на еде, пока сам играл в благородного отца за ее счет.
Она не стала будить его. Крики и истерики сейчас ничего не решат. Сергей спросонья начнет оправдываться, придумает новую ложь или, что еще хуже, пойдет в атаку: «Тебе жалко денег для ребенка?!». А ей было не жалко денег. Ей было жалко себя. Своего труда, своих нервов, своей честности.
Утром она вела себя как обычно. Приготовила завтрак, погладила ему рубашку. Сергей, ничего не подозревая, чмокнул ее в щеку и умчался на работу.
– Вечером постараюсь пораньше! – крикнул он уже от лифта. – Может, курицу запечешь? Давно не делали.
– Посмотрим, – неопределенно ответила Марина, закрывая дверь.
В этот день она получила свою зарплату. Обычно она сразу шла в супермаркет, закупалась на неделю: мясо, овощи, бытовая химия, сыр, колбаса, йогурты для Сергея, которые он так любил по утрам. Тележка всегда выходила с горкой.
Марина зашла в магазин. Она прошла мимо мясного отдела, мимо полок с деликатесами. Взяла бутылку кефира, два яблока и пачку овсянки. Подумала и добавила упаковку прокладок и свой любимый шоколад. Всё.
Вечером Сергей вернулся домой в приподнятом настроении. Видимо, чувство выполненного отцовского долга грело ему душу.
– М-м-м, а чем так вкусно пахнет? Ничем? – он зашел на кухню и удивленно повел носом. Плита была девственно чиста. На столе не было ни салата, ни горячего.
Марина сидела в кресле с книгой и пила кефир.
– Привет, – спокойно сказала она. – Ужина нет. Я не готовила.
– В смысле? – Сергей растерянно улыбнулся, думая, что это шутка. – Ты же вроде пораньше сегодня освободилась. Устала? Или не успела в магазин?
– Успела, – Марина перелистнула страницу. – Просто я купила продукты только для себя.
Сергей замер, расстегивая пуговицу на пиджаке. Его лицо вытянулось.
– Марин, я не понял юмора. Что значит «для себя»? Мы что, в общежитии живем? У нас раздельный бюджет?
– Получается, что так, Сережа, – она наконец подняла на него глаза. Взгляд у нее был спокойный, даже равнодушный, и это напугало его больше, чем крик. – Раз у тебя «задержали аванс» и денег в дом ты не принес, я решила, что должна обеспечить себя сама. А ты, как взрослый мужчина, наверняка сам позаботился о своем пропитании.
– Ты меня попрекаешь тем, что у меня временные трудности? – голос Сергея стал жестче, в нем появились обиженные нотки. – Я думал, мы семья. В горе и в радости, как говорится. А ты, оказывается, еду зажала?
– В горе и в радости – да. А вот во лжи мы не договаривались жить, – Марина встала, подошла к кухонному столу, взяла свой телефон и открыла фотографию, которую сделала ночью с экрана его смартфона. – Взгляни.
Она сунула телефон ему под нос. Сергей глянул на экран, и краска медленно залила его шею и щеки. Он узнал банковское уведомление.
– Ты... ты лазила в моем телефоне? – его лучшая защита – нападение. – Как ты могла? Это личное пространство!
– Личное пространство заканчивается там, где начинается общий бюджет, из которого ты тайком крысишь деньги, – отрезала Марина. – Пятнадцать тысяч, Сережа. Это половина нашей ипотеки. Или две недели нормального питания. Ты соврал мне, глядя в глаза. Ты сказал, что денег нет. А они были. Просто не для меня.
– Это моему сыну! – взорвался Сергей. – Ему нужны были кроссовки! Ты понимаешь, он растет, у него нога 43-го размера! Светка позвонила, сказала, что он в рванье ходит, в школе смеются. Я что, должен был сказать «нет»? Чтобы мой пацан унижался?
– Ты должен был сказать мне, – тихо, но твердо произнесла Марина. – Ты должен был прийти и сказать: «Марин, там край, надо помочь». Мы бы сели, посчитали, достали бы из моей заначки, урезали бы расходы. Мы бы решили это вместе. Но ты решил, что я – просто удобная функция. Банкомат, который оплачивает квартиру и набивает холодильник, пока ты играешь в доброго папочку за наш общий счет.
– Светка просила срочно... Я знал, что ты начнешь пилить, считать, говорить, что мы не можем себе этого позволить...
– А мы можем? – перебила она. – Открой холодильник, Сережа. Посмотри, что там.
Сергей машинально дернул ручку холодильника. Внутри было пусто. Одинокая пачка масла, начатая банка огурцов и бутылка кефира.
– Вот это – наша реальность, – продолжила Марина. – Мы не можем себе позволить широкие жесты. Ты платишь алименты? Платишь. Исправно. Это 25% от твоего дохода. Закон считает, что этого достаточно. Все, что сверху – это добрая воля. А добрая воля не должна ставить твою актуальную семью на грань выживания.
– И что теперь? Голодом меня морить будешь? – буркнул он, захлопывая дверцу.
– Я буду кормить себя. На свою зарплату. А ты, раз у тебя есть средства на переводы по пятнадцать тысяч, думаю, найдешь, чем поужинать. В кафе сходишь, или доставку закажешь. У тебя же есть деньги, правда? Или ты все отправил туда, оставив нас с голой задницей?
Сергей молчал. Денег у него не было. На карте оставалась тысяча рублей до конца месяца.
– Марин, ну хватит. Я понял, был неправ. Соврал, испугался скандала. Но давай не будем устраивать цирк. Приготовь что-нибудь, есть охота, сил нет.
– Нет, Сережа. Это не цирк. Это урок финансовой грамотности. Я не твоя мама и не наемная кухарка. Я партнер. А партнеров не обманывают. Сегодня ужинаешь тем, что найдешь.
Марина взяла свое яблоко, помыла его и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Слышно было, как Сергей гремел шкафчиками на кухне. Он нашел пачку старых макарон, варил их, потом долго скреб вилкой по тарелке, поедая их пустыми – даже кетчуп закончился. Потом он ходил по квартире, тяжело вздыхая, но к ней не зашел. Гордость не позволяла.
На следующий день ситуация повторилась. Марина позавтракала овсянкой на воде, выпила кофе и ушла на работу. Вечером она принесла себе контейнер с салатом из кулинарии и съела его, пока Сергей был в душе.
Холодильник оставался пуст. В доме закончился хлеб, сахар и чай. Туалетная бумага тоже подходила к концу. Марина купила себе один рулон и спрятала его в шкафчик со своими вещами. Это было мелочно, может быть, даже жестоко, но она чувствовала, что если сейчас даст слабину, то так и останется в роли безмолвного спонсора его чувства вины перед первой семьей.
На третий день Сергей не выдержал. Он пришел домой пораньше, злой и голодный.
– Так жить нельзя! – заявил он с порога. – Это какой-то абсурд! Ты что, добиваешься развода? Из-за денег?
– Я добиваюсь уважения, – спокойно ответила Марина, отрываясь от монитора. – И прозрачности.
– Хорошо! – он швырнул на стол зарплатную карту. – На! Подавись! Контролируй каждую копейку! Я позвонил Светке, сказал, что в этом месяце больше ни копейки не дам. Довольна?
– Не совсем, – Марина даже не прикоснулась к карте. – Мне не нужна твоя карта, Сергей. Мне не нужно быть твоим надзирателем. Я не хочу проверять твои расходы, как строгая училка. Я хочу, чтобы ты сам понял одну простую вещь.
– Какую еще вещь?
– Что у тебя есть обязательства здесь. Перед нами. Перед нашей будущей жизнью. Мы хотели делать ремонт летом. Мы хотели поехать на море. А вместо этого мы латаем дыры, потому что ты не умеешь говорить «нет» своей бывшей жене. Кроссовки за 15 тысяч? Серьезно? Артем не мог походить в обычных за три тысячи? Или у него ноги отвалятся без бренда?
Сергей опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Она умеет давить, Марин. Ты ее не знаешь. Начинает орать, что я плохой отец, что бросил ребенка, что променял их на новую юбку... Я чувствую себя виноватым.
– А перед тем, что твоя жена ходит в сапогах, которые протекают, ты виноватым себя не чувствуешь? – тихо спросила Марина. – Перед тем, что я беру подработки по ночам, чтобы мы могли заплатить за свет, ты не чувствуешь вины?
Сергей поднял голову и посмотрел на нее. Взгляд его зацепился за ее старые домашние брюки, за уставшее лицо без косметики. Он вдруг словно впервые за долгое время увидел ее настоящую. Не функцию, не «тыл», а живую женщину, которая тащит на себе воз проблем.
– Про сапоги... я не заметил, – пробормотал он.
– Конечно, не заметил. Ты же смотрел на кроссовки сына.
Повисла тишина. За окном шумел вечерний город, где-то сигналила машина.
– Я идиот, да? – спросил он.
– Есть немного, – усмехнулась Марина, но уже без злости. – Сереж, я не против помощи Артему. Но это должно быть обсуждаемо. И это не должно быть в ущерб нам. Если Светлана требует что-то сверх алиментов, пусть предоставляет чеки. И пусть обосновывает необходимость. Репетитор? Хорошо, давай найдем репетитора сами, оплатим напрямую. Кроссовки? Поедем и купим вместе, выберем по бюджету. Но просто переводить деньги по первому требованию, оставляя нас голодными – это не помощь, это откуп. Ты покупаешь свое спокойствие за мой счет.
Сергей молчал долго. Потом он встал, подошел к ней и неловко обнял. От него пахло улицей и, почему-то, дешевым растворимым кофе из офисного автомата.
– Прости меня. Я правда запутался. Казалось, мужик должен решать проблемы, а я их только создавал.
– Есть хочешь? – спросила Марина, уткнувшись носом ему в плечо.
– Умираю, – честно признался он. – Макароны уже видеть не могу.
– Пошли в магазин. Вместе. Купим продуктов. Но платить будешь ты. Из тех денег, что остались. А если не хватит – значит, будем есть гречку без мяса. Вместе.
Они пошли в супермаркет. Сергей впервые за долгое время смотрел на ценники. Он с удивлением обнаружил, сколько стоит сыр, как подорожала курица и что бытовая химия – это огромная статья расходов.
На кассе он выгреб все, что было на карте, и еще добавил мелочь из карманов. Им хватило на скромный набор продуктов на три дня. Никаких деликатесов, никаких излишеств.
Вечером они готовили ужин. Сергей чистил картошку, Марина резала салат.
– Знаешь, я сегодня написал Свете, – вдруг сказал Сергей, не отрываясь от картофелины. – Написал, что теперь все дополнительные траты только через согласование. И что в ближайшие два месяца денег сверх алиментов не будет.
– И что она? – насторожилась Марина.
– Орала. Писала голосовые, проклинала. Сказала, что я подкаблучник и тряпка.
– И как ты себя чувствуешь?
– Знаешь... на удивление нормально. Неприятно, конечно, но... как будто гора с плеч. Я понял, что сколько бы я ни дал, ей всегда будет мало, и я всегда буду плохим. Так зачем стараться быть хорошим для нее, если я становлюсь плохим для тебя?
Марина улыбнулась и положила руку ему на плечу.
– Это самая умная мысль, которую я от тебя слышала за последние полгода.
– А сапоги... – Сергей повернулся к ней. – В следующем месяце с премии купим тебе сапоги. Самые лучшие. Обещаю. Даже если Артему понадобится новый айфон.
Жизнь не стала сказкой в одночасье. Были еще звонки от бывшей жены, были попытки манипуляций через ребенка («Папа, ты меня не любишь, раз не даешь денег на приставку»). Но Сергей держался. Марина видела, как ему трудно, и поддерживала его. Теперь они обсуждали бюджет открыто. Завели таблицу в экселе, куда вписывали все доходы и расходы.
Спустя месяц Марина действительно купила новые сапоги. Не самые дорогие, но качественные и теплые. И когда она шла в них по улице, она чувствовала не просто комфорт, а гордость. Гордость за то, что смогла отстоять свои границы, не разрушив семью, а перестроив ее на новый, честный лад.
А холодильник у них больше никогда не пустовал. Потому что теперь они оба знали цену тому, что в нем лежит.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях своим мнением – как бы вы поступили на месте Марины?