– Ой, да ладно тебе, Оленька! Ну что мы, чужие люди, что ли? Подумаешь, месяц поживем, город посмотрим, детей по врачам поводим. У нас в деревне-то фельдшер один, и тот ветеринар по совместительству! А у вас тут цивилизация, магазины, трамваи ходят. Не будь букой, открывай, мы уже на пороге!
Ольга застыла с телефонной трубкой в руке, чувствуя, как холодный липкий ужас медленно ползет по спине. В дверь уже настойчиво, по-хозяйски звонили, а сквозь тонкую панель слышался зычный голос тети Вали и топот, напоминающий передвижение небольшого стада слонов.
– Кто там, Оль? – выглянул из спальни муж, Андрей. Он был в одних трусах и майке, так как субботнее утро планировалось ленивым и спокойным.
– Родня, – одними губами произнесла Ольга, с ужасом глядя на мужа. – Тетя Валя, дядя Коля и Светка с детьми. Говорят, на месяц.
Андрей изменился в лице, став похожим на человека, которому только что сообщили о неизбежной налоговой проверке.
Ольга обреченно вздохнула и повернула замок. Дверь распахнулась, и в прихожую, сметая все на своем пути, ввалилась пестрая толпа. Впереди, как ледокол, шла тетя Валя – женщина необъятных размеров и такой же необъятной наглости. За ней, сгибаясь под тяжестью клетчатых сумок, пыхтел щуплый дядя Коля. Замыкала шествие их дочь Света с двумя сыновьями-погодками, которые тут же начали с визгом носиться по коридору, не снимая грязных ботинок.
– Ну, здравствуйте, горожане! – гаркнула тетя Валя, обнимая Ольгу так, что у той хрустнули ребра. – Принимайте гостей! Мы вот гостинцев привезли – картошки мешок, сала кусок, огурцов банку. Свое, натуральное, не то что ваша химия магазинная!
Запахло чесноком, поездом и какой-то кислой капустой. Ольга попыталась улыбнуться, но вышла гримаса боли.
– Тетя Валя, вы бы хоть предупредили заранее, – слабо возразила она, наблюдая, как дядя Коля ставит грязный мешок с картошкой прямо на светлый ламинат.
– А чего предупреждать? Сюрприз! – отмахнулась тетка, скидывая пальто прямо на руки подоспевшему Андрею. – Да и телефоны эти ваши – ерунда, то связи нет, то денег жалко. Родня должна без звонка принимать! Ну, показывайте, где спать будем. Нам бы комнату побольше, а то Светочке с детками простор нужен.
Так началась оккупация. Трехкомнатная квартира, которая для Ольги и Андрея была оазисом спокойствия после долгих лет выплаты ипотеки, превратилась в шумный балаган.
Ольга работала главным бухгалтером и привыкла к порядку. У каждой вещи было свое место, бюджет был расписан до копейки, а тишина по вечерам ценилась на вес золота. Теперь же этот уклад рухнул в одночасье.
Гостей разместили в гостиной и кабинете Андрея, который пришлось спешно освобождать. Сами хозяева ютились в спальне, чувствуя себя партизанами в собственном тылу.
Первые три дня прошли в суматохе обустройства. Ольга, воспитанная в традициях «гостеприимство – это святое», старалась не показывать раздражения. Она готовила, стирала, убирала. Но гости воспринимали это как должное.
– Оль, а что, колбаса только такая? – спрашивала тетя Валя за завтраком, брезгливо ковыряя вилкой «Докторскую». – Мы думали, в городе сервелат едят. Сбегай-ка в магазин, купи копченой, да сыру хорошего, дети бутерброды хотят.
Ольга, стиснув зубы, шла в магазин. Чек выходил на три тысячи. Вечером эти продукты исчезали со скоростью света. Дядя Коля, как выяснилось, очень уважал пиво с рыбой перед телевизором, а телевизор он смотрел с утра до ночи, причем на полной громкости, потому что «слух уже не тот».
Света с детьми вообще жила в режиме «все включено». Мальчишки, пяти и шести лет, прыгали на диванах, рисовали фломастерами на обоях (на замечание Ольги Света обиженно поджала губы: «Это же дети, они творчески развиваются!») и постоянно требовали сладостей.
Андрей держался неделю. Он уходил на работу рано, приходил поздно, стараясь минимизировать контакт с родственниками. Но в пятницу вечером его терпение лопнуло.
Он зашел в ванную и обнаружил, что его дорогая пена для бритья выдавлена в раковину – дети «играли в снег», а его полотенцем вытерли пол. Но последней каплей стал счетчик воды. Андрей случайно глянул на цифры и присвистнул.
– Оля, зайди на минуту, – позвал он жену в спальню.
Ольга вошла, выглядя изможденной. Под глазами залегли тени, маникюр облупился от бесконечной чистки картошки и мытья посуды.
– Ты видела, сколько воды они вылили? – шепотом спросил Андрей. – Тетя Валя принимает ванну два раза в день по часу. Света стирает по одной футболке в машинке на полном цикле. Свет горит во всех комнатах круглосуточно.
– Я знаю, Андрюш, – Ольга села на кровать и закрыла лицо руками. – Я сегодня посчитала расходы на продукты. За неделю мы проели наш месячный бюджет. Месячный! Они едят как не в себя. Вчера я купила килограмм форели на ужин, думала, всем хватит. Я даже попробовать не успела – пока накрывала на стол, дядя Коля и Света уже все смели. И еще спросили, почему так мало.
– Надо что-то делать, – твердо сказал Андрей. – Они сказали «на месяц». Мы разоримся. И сойдем с ума.
– Но как я им скажу? – Ольга подняла на него глаза, полные слез. – Тетя Валя сразу начнет кричать про неблагодарность, про то, как я в детстве у них парное молоко пила. Она же всем родственникам растреплет, что мы куркули и жадины.
– Пусть треплет, – отрезал Андрей. – Парное молоко в детстве не стоит того, чтобы в пятьдесят лет нас вгоняли в долги и превращали нашу жизнь в ад. Ты хозяйка. Действуй.
На следующее утро, в субботу, ситуация накалилась. Ольга проснулась от того, что на кухне что-то с грохотом упало. Выйдя, она увидела разбитую любимую вазу и лужу воды. Дети играли в догонялки. Света сидела тут же, пила кофе (тот самый, дорогой, в зернах, который Ольга берегла для особых случаев) и лениво листала ленту в телефоне.
– Ой, разбилась, – равнодушно сказала Света. – Посуда бьется к счастью. Оль, а что на завтрак? Блинчиков бы, с мясом. Мама просила.
Ольга посмотрела на осколки, потом на пустую банку из-под кофе. Внутри у нее что-то щелкнуло. Тот самый механизм терпения, который скрипел и стонал последнюю неделю, наконец сломался.
– Блинчиков не будет, – спокойно сказала она. – Будет каша. На воде.
– Как на воде? – удивилась Света. – Молоко же было.
– Было. Вчера дядя Коля выпил пакет на ночь от изжоги. В магазин я не пойду, денег нет.
Света фыркнула:
– Ну ты даешь, Оль. У тебя зарплата главбуха, не прибедняйся.
Этот разговор стал последним предупреждением, которое никто не услышал. Днем тетя Валя заявила, что им скучно сидеть дома и они хотят «культурную программу».
– Своди нас в аквапарк, Оленька, – потребовала она. – Детям полезно, да и я косточки погрею. А потом в ресторанчик, отметим встречу нормально, а то всё дома да дома.
Ольга молча кивнула и ушла в свою комнату. Она села за компьютер, открыла Excel и начала составлять таблицу. Бухгалтерский опыт пришелся как нельзя кстати. Она скрупулезно, до копейки, внесла все расходы за прошедшие десять дней.
Чеки из супермаркетов (она их сохраняла по привычке). Показания счетчиков воды и электричества «до» и «текущие». Стоимость бытовой химии (порошок улетал пачками). Амортизация сломанных вещей (ваза, сломанная ручка двери, разрисованные обои). Итоговая сумма внизу страницы выглядела внушительно – почти пятьдесят тысяч рублей.
Вечером, когда все семейство собралось за ужином (Ольга сварила огромную кастрюлю пустых макарон и открыла банку привезенных гостями соленых огурцов), тетя Валя недовольно скривилась.
– Это что, ужин? Макароны? А мясо где? А салатик? Оля, ты совсем гостей не уважаешь?
Ольга медленно вытерла губы салфеткой, встала и положила на стол распечатанный лист бумаги.
– Что это? – тетя Валя поднесла листок к глазам, щурясь. – Буквы какие-то, цифры...
– Это счет, тетя Валя, – громко и четко сказала Ольга. – За десять дней вашего проживания.
В кухне повисла звенящая тишина. Даже дети перестали стучать ложками.
– Какой еще счет? – дядя Коля поперхнулся огурцом. – Ты чего, племянница, белены объелась?
– Никакой белены. Здесь все посчитано. Продукты – сорок две тысячи. Мы столько не едим за месяц вдвоем. Вы требуете деликатесов, вы съели все запасы из морозилки. Коммунальные услуги – три тысячи. Вода льется рекой, свет горит круглосуточно. Бытовая химия – две тысячи. Плюс разбитая ваза – она стоила пять тысяч, это богемское стекло, подарок. Итого – пятьдесят две тысячи рублей.
– Ты... ты с родни деньги требуешь? – лицо тети Вали начало наливаться багровым цветом. – Да как у тебя язык повернулся! Мы к тебе со всей душой, с гостинцами! Картошки мешок привезли!
– Картошка ваша стоит пятьсот рублей на рынке, – парировала Ольга, не повышая голоса. – А вы проели пятьдесят тысяч. Я не миллионерша, тетя Валя. И Андрей не печатает деньги в подвале. Мы платим ипотеку, мы откладываем на отпуск. Вы приехали без приглашения, поставили нас перед фактом. Хорошо, мы приняли. Но содержать табор из пяти человек на полном пансионе, с аквапарками и ресторанами, мы не подписывались.
– Ах ты, гадина неблагодарная! – взвизгнула Света. – Мы же гости! Нас положено принимать, кормить, поить! У нас денег нет, мы все на билеты потратили!
– Если у вас нет денег, зачем вы едете в дорогой город на месяц? – резонно спросил Андрей, вставая рядом с женой. – На что вы рассчитывали? Что мы будем вас месяц кормить фуа-гра и развлекать, а вы будете только мусорить и требовать?
– Мы родня! – заорала тетя Валя, стукнув кулаком по столу. – Да я тебя в люльке качала! Да ты у нас в деревне каждое лето по месяцу жила! Мы с тебя хоть копейку взяли?
– Взяли, тетя Валя, – Ольга смотрела ей прямо в глаза. – Мама каждый раз, отправляя меня к вам, давала вам деньги «на питание». И продукты сумками передавала – колбасу, конфеты, консервы, которых в деревне не было. И я там не на диване валялась, а на огороде пахала с утра до ночи. Жуков колорадских собирала, грядки полола, сено ворошила. Я отрабатывала свой хлеб. А вы что делаете? Только едите и претензии предъявляете.
Тетя Валя открыла рот, закрыла, потом снова открыла, но аргументы, видимо, закончились. Она схватилась за сердце.
– Ой, плохо мне... Коля, валидол! Довела! Родная племянница в гроб загоняет из-за куска хлеба!
– Не надо спектаклей, – устало сказала Ольга. – Валидол в аптечке. В общем так. Этот счет я вам прощаю. Считайте это моим подарком за «счастливое детство». Но с завтрашнего дня мы переходим на раздельный бюджет. Хотите есть – идете в магазин, покупаете продукты и готовите сами. Кастрюли я выделю. Коммуналку делим пропорционально количеству проживающих. Хотите в аквапарк – пожалуйста, за свой счет.
– И еще, – добавил Андрей. – Тихий час с десяти вечера. У нас работа. Если дети будут орать или вы будете смотреть телевизор на полной громкости – я выключаю пробки.
Родственники сидели, словно громом пораженные. Они привыкли, что Ольга – безотказная, мягкая, интеллигентная. Они рассчитывали на халяву, на «все включено», на то, что можно давить на жалость и родственные чувства. А получили жесткий отпор и сухие цифры.
Ужин закончился в гробовом молчании. Гости разошлись по комнатам, хлопнув дверями.
Утро следующего дня началось не с визга детей, а с громкого шуршания сумок. Ольга вышла в коридор и увидела, что родственники собирают вещи. Тетя Валя металась по прихожей, запихивая в баулы все, что попадалось под руку.
– Уезжаете? – спросила Ольга, прислонившись к косяку.
– Ноги нашей здесь больше не будет! – прошипела Света, злобно застегивая куртку на ребенке. – Подавитесь своей квартирой и своими деньгами! Мы к тете Любе поедем, в Саратов. Там люди душевные, не то что вы, куркули московские!
– Скатертью дорога, – спокойно ответил Андрей, выходя из кухни с чашкой кофе. – На вокзал проводить?
– Сами доберемся! Не баре! – рявкнул дядя Коля, который был расстроен больше всех – халявное пиво и телевизор закончились так внезапно.
Они уходили шумно, с проклятиями и демонстративным хлопаньем дверью. Тетя Валя на прощание, уже на лестничной клетке, обернулась и крикнула:
– Я всей деревне расскажу, какая ты жмотина, Олька! Знать тебя не хочу! И на похороны мои не приезжай!
Когда дверь наконец захлопнулась, в квартире наступила блаженная, звенящая тишина. Ольга прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Напряжение последних дней выходило вместе с нервным смешком.
– Уехали... – прошептала она.
Андрей подошел, помог ей встать и крепко обнял.
– Ты у меня герой. Я думал, ты сдашься.
– Я сама думала, что сдамся, – призналась Ольга. – Но когда Света разбила вазу и потребовала блинов... я поняла, что если не остановлю это сейчас, они сожрут нас живьем. И не подавятся.
Они прошли в разгромленную гостиную. На полу валялись фантики, диванные подушки были разбросаны, на столе остались круги от чашек. Но это было неважно. Это был их беспорядок, который они сейчас уберут, и все станет как прежде.
– Слушай, – вдруг сказал Андрей, заглянув в ванную. – А полотенец-то махровых нет. И шампунь мой дорогой исчез. И, кажется, твой набор кремов.
Ольга зашла в спальню. Открыла шкаф. Не хватало нового комплекта постельного белья, который она купила перед их приездом, но не успела расстелить.
– Взяли «компенсацию», – усмехнулась она грустно. – Ну и пусть. Считай, это плата за изгнание демонов. Легко отделались.
Весь день они генералили квартиру. Мыли полы с хлоркой, проветривали запах чеснока и перегара, стирали шторы. К вечеру квартира снова сияла чистотой и пахла свежестью.
Ольга сварила кофе – тот самый, который Света не успела допить, потому что Ольга спрятала вторую пачку. Они с Андреем сели на кухне, наслаждаясь тишиной.
– Знаешь, – задумчиво сказала Ольга. – Мне даже не стыдно. Раньше я бы места себе не находила, переживала, что обидела родню. А сейчас... такое облегчение. Как будто камень с души свалился.
– Это называется личные границы, милая, – улыбнулся муж. – И они стоят дороже, чем комплект постельного белья и пара полотенец.
Телефон Ольги пискнул. Пришло сообщение в семейном чате в Ватсапе. Тетя Валя уже строчила гневные тирады, описывая «ужасы», которые им пришлось пережить в гостях у «зажравшейся племянницы». Ольга прочитала первые две строчки: «Выгнали на мороз... куска хлеба пожалели... детей голодом морили...».
Она усмехнулась и нажала кнопку «Выйти из группы». Затем заблокировала номера тети Вали, Светы и дяди Коли.
– Что там? – спросил Андрей.
– Ничего важного. Спам, – ответила Ольга, откладывая телефон.
Через неделю позвонила мама Ольги из той самой деревни. Ольга напряглась, ожидая упреков – тетя Валя наверняка уже донесла свою версию событий.
– Оля, дочка, привет, – голос мамы звучал бодро. – Тут Валька вернулась. Злая как собака. Говорит, вы их чуть ли не палками били.
– Мам, это неправда... – начала Ольга оправдываться.
– Да знаю я, что неправда! – перебила мать. – Я же эту Вальку пятьдесят лет знаю. Любительница на чужом горбу в рай въехать. Правильно ты сделала, дочка. Давно пора было их на место поставить. А то повадились: то к одним, то к другим. В прошлом году к Леньке в Питер ездили, так он после них ремонт делал. Молодец, что не прогнулась. Я тобой горжусь.
Ольга выдохнула. Поддержка мамы была последним кирпичиком, который вернул душевное равновесие.
Жизнь вернулась в свое русло. Ипотека платилась, работа работалась, вечера снова стали уютными и тихими. Конечно, часть родни перестала с ними общаться, приняв сторону «пострадавших». Но Ольга поняла одну простую истину: родственников дает нам судьба, но кого пускать в свой дом и в свою душу – мы выбираем сами. И иногда закрытая дверь – это лучший способ сохранить любовь к ближнему. На расстоянии.
А счет за коммуналку в следующем месяце пришел обычный, человеческий. И это было маленькое, но очень приятное подтверждение того, что справедливость восторжествовала.
Вам понравилась эта история? Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы! Жду ваши комментарии и мнения!