Катя стояла у окна квартиры и вытирала слёзы рукавом старой кофты. За стеклом серый вечер, соседские окна светятся, а в подъезде кто-то курит.
Дима, муж, только что хлопнул входной дверью и ушёл — с чёрной сумкой через плечо, даже не оглянулся.
«И не смей возвращаться!» — зло крикнула она вдогонку, голос сорвался. Шаги удалились. Внутри всё холодело: «Это конец. Всё из-за этого Вовы — соседа по лестничной клетке. Как же я влипла?»
Всё началось невинно, полгода назад. В их подъезде, на пятом этаже, поселился Вова — разведённый электрик, лет сорока, крепкий дядька с мускулистыми руками и вечной щетиной. Снимал однушку напротив их квартиры.
Однажды вечером, в октябре, перегорела лампочка — темнота. Муж ещё не вернулся, сын Мишка боялся. Катя выглянула в подъезд, увидела Вову: «Вов, привет! Помоги с лампочкой? Дима поздно будет, а в темноте сыну страшно». Он отозвался сразу, зашел в майке, трениках и с ящиком инструментов: «Ща сделаю, Кать». Зашёл, встал на табуретку, перегорелую выкрутил, новую вкрутил за минуту — щёлк, свет загорелся.
— Спасибо, сосед! Садись, кофе налью.
—Да ладно, мелочь какая, — отмахнулся, спрыгивая.
Катя улыбнулась, давно никто не помогал так быстро.
Он сел за кухонный стол, взял кружку с кофе:
— Вкусно. А ты, Кать, молодец — одна с пацаном справляешься.
Она засмеялась:
— Дима просто много работает, устаёт.
Вова кивнул, глаза блеснули:
— Красивая женщина одна в темноте — грех не помочь. Зови, если что.
Он ушёл, а у Кати поднялось настроение. «Просто сосед», — подумала. Но это был первый звоночок. Внутри что-то теплилось — давно забытое внимание, комплименты, ощущение, что ты не просто «мама и жена», а женщина.
С тех пор кофе стал регулярным. Вова заходил пару раз в неделю: то «кран подтекает, Кать, гляну», то «смотри, розетка барахлит, надо починить».
Катя звала: «Заходи, Вов, чай налью». Он садился за стол, попивал, болтал о всяком: работе, футболе, бывшей жене.
— Дима-то твой вечно злой, как туча ходит. А я вот один, скучно вечерами, — говорил он, глядя ей в глаза.
— Он тебя не ценит, Катька, — подмигнул Вова однажды. — С такой фигурой — королева, а он даже цветочка не подарит.
Она хихикнула: «Не выдумывай». Но слова засели в голове.
Флирт плавно перешёл в переписку. Сначала «Спасибо за кофе « — смс от Вовы вечером. Потом «Привет, соседка, как день прошёл?» Катя отвечала сразу: «Нормально, Мишка в школе». Хихикала над его шутками, смайлики слала.
Муж замечал за ужином: «Опять с телефоном сидишь, как девчонка? Кто там пишет?» Она отмахивалась: «это Подруга с работы». Он хмыкал: «Ладно», но хмурился.
Однажды Дима уехал в командировку на три дня — «В Тулу, станок чинить». Утром стук в дверь, а там Вова стоит. Она впустила.
Сели на кухню. Вова ближе придвинулся: «Ты что грустная какая-то». Обнял за плечи — тепло, крепко. Катя замерла, но не оттолкнула. «Ты такая классная, Кать, не то что моя бывшая», — прошептал он. Губы коснулись её шеи. Сердце заколотилось. Поцелуй случился сам собой. «Пойдём в комнату», — потянул он. Диван, одежда слетела.
— Никому ни слова, ладно? Это наше, — шепнул Вова, гладя её волосы.
Катя лежала потом, глядя в потолок, вина кольнула: «Что я делаю?» Но тело помнило тепло.
Встречи стали тайной — днём, когда Мишка в школе, Дима на работе. Вова стучался тихо: «Я ненадолго». Был нежным: целовал руки, шутил про соседей, дарил шоколадки из ларька.
— Муж тебя не ценит, Катька. Смотрит как на мебель, — говорил, обнимая. Катя таяла, шептала: «С тобой как девчонкой себя чувствую».
Но совесть грызла по ночам: «Дима не узнает. Это просто... отдушина».
Но Дима нашёл смс — чисто случайно. Прочитал недвусмысленные сообщения от «Вова сосед». Сердце Димы ухнуло. Прокрутил выше — десятки: «Катька, ты супер», сердечки, фото Вовы с пивом.
Катя зашла домой из магазина, в руках сумка с продуктами, улыбка на лице. Муж сидел за кухонным столом с её телефоном в руке, лицо красное как рак, вены на шее вздулись.
— Это что за ф.+игн+я?! — заорал он, тыкая в экран. — Сосед Вова? Этот алкаш по лестнице, с пивом вечно сидящий, воняющий потом?!
Катя выронила сумку, молоко разлилось:
— Дим... это ошибка! Просто болтали, он помогал по дому!
— Болтали?! «Огонь было», «Кофе и не только»?! Сколько вы там «болтали», Катя?! В моей квартире?! — орал он, швырнув телефон на стол — тот подпрыгнул, экран треснул.
Сын прибежал из комнаты в пижаме, глаза круглые:
— Пап, мам, что случилось? Почему кричите?
Катя упала на колени, схватила Диму за ноги, слёзы хлынули:
— Прости, Димочка! Он соблазнил! Один раз всего, клянусь! Не рушь семью, ради Мишки! Я больше никогда!
Дима оттолкнул её, глаза налиты кровью:
— Один раз? С этим лузером соседским? Иди к нему, живи в его конуре! Я ухожу!
Он схватил сумку из коридора, накинул куртку, хлопнул дверью. Лестница загрохотала под шагами.
Катя рыдала, Мишка обнял: «Мам, не плачь».
На следующий день она увидела Вову в подъезде — он шёл с работы, слегка пьяный, с бутылкой пива в кармане куртки. «Катька, привет! Что стряслось-то?» — улыбнулся он, оглянувшись, нет ли кого еще рядом, потянулся обнять.
Катя отшатнулась:
— Из-за тебя семья разрушилась, и+.диот! Дима узнал, ушёл! Не подходи больше ко мне!
Вова опешил, а потом хмыкнул:
— Ну и фиг с ним. Переезжай ко мне, будем жить вместе. У меня чисто.
Катя заорала:
— Отвали от меня, Семья рушится!
Дима вернулся через три дня — поздно вечером, постучал в дверь сам, глаза красные от недосыпа, но лицо твёрдое. Катя открыла, вся в слезах, Мишка спал. Он прошёл на кухню, сел, вздохнул:
— Ради Мишки останусь. А Вове передам привет лично.
Утром следующего дня Дима не пошёл на работу. Сказал Кате: «Сиди дома». Вышел в подъезд, постучал в дверь Вовы. Тот открыл в трусах, с сигаретой, удивился: «Чё, Дим, вернулся?»
Дима схватил его за грудки, прижал к стене — кулаки белые, голос низкий, злой:
— Ты, у-.род, к моей жене больше не смей подходить! Ни кофе, ни «починить», ни смс! Понял? Ещё раз увижу — зубы выбью!
Вова дёрнулся, но не сопротивлялся — Дима крепче:
— Дим, отпусти! Это она сама... сама звала! Я, то, свободный человек в отличие от нее. С ней разбирайся!
— Вот и разберусь! — рыкнул Дима, тряхнул. — А ты, знаешь что, вали отсюда, ищи другую квартиру! Чтоб к вечеру духа твоего не было в подъезде!
Соседи выглянули, шептались. Вова кивнул, бледный: «Ладно, понял. Съеду».
Дима отпустил, сплюнул: «Быстро».
Вова закрыл дверь. Нашел квартиру, переехал. Больше в этом доме ему было делать нечего.
Дима простил, скрепя сердцем. Но Вова исчез навсегда. Катя поняла: сосед был глупым приключением, а семья — жизнью. Теперь кофе пьёт только с Димой.