29 сентября 1957 года. Воскресенье. В закрытом городе Челябинск-40 (ныне Озерск) стояла теплая уральская осень. Жители гуляли в парках, на стадионе шел футбольный матч.
В 16:22 землю тряхнуло. В небе вспыхнуло странное, зловещее фиолетово-голубое свечение.
Спустя неделю, 6 октября, газета «Челябинский рабочий» выпустила маленькую заметку, призванную успокоить население:
«В прошлое воскресенье жители нашей области наблюдали редкое природное явление — полярное сияние. Интенсивное красное свечение охватило значительную часть небосвода...»
Это была ложь. То, что люди приняли за красивое природное явление, было свечением ионизированного воздуха от мощнейшего выброса радиации.
В тот день на химкомбинате «Маяк» взорвалась емкость с высокоактивными отходами. Это была первая в истории человечества радиационная катастрофа 6-го уровня, уступившая по масштабам только Чернобылю и Фукусиме.
Город, которого нет
Чтобы понять масштаб трагедии, нужно осознать место действия. Челябинск-40 не существовал на картах. У его жителей не было прописки. Это был «ядерный щит» СССР. Здесь производили оружейный плутоний для первой советской атомной бомбы.
Гонка вооружений требовала темпа. О безопасности думали в последнюю очередь. Высокоактивные отходы сливали в специальные «банки» — огромные емкости из нержавеющей стали, закопанные в землю и охлаждаемые водой.
В одной из таких банок (емкость №14) отказала система охлаждения. Отходы начали греться. Вода испарилась, и осадок превратился в гремучую химическую смесь.
Взрыв был мощностью около 100 тонн в тротиловом эквиваленте. Бетонная крышка весом 160 тонн отлетела, как пробка от шампанского, пробив метровый слой земли.
ВУРС: Восточно-Уральский След
Ветер подхватил радиоактивное облако и понес его на северо-восток. Так образовался ВУРС — Восточно-Уральский радиоактивный след. Это полоса шириной 5–10 км и длиной 300 км. В зоне поражения оказались 217 населенных пунктов, где жили 270 000 человек.
Никто не включил сирены. Никто не объявил эвакуацию в первые часы.
В ближайших деревнях люди с удивлением смотрели на странный туман и хлопья, падающие с неба, хотя на улице было тепло. Дети ловили ртом эти «снежинки», не зная, что это смертельная пыль.
Странности начались через пару дней. В магазинах уничтожали продукты. В деревни заходили отряды в костюмах химзащиты и начинали расстреливать скот. Жителям приказали сжечь одежду и закопать мебель.
«Солдаты атома»
Ликвидация аварии 1957 года стала генеральной репетицией Чернобыля. Только здесь не было роботов. Были только люди.
Первыми в пекло бросили солдат-срочников и заключенных. Их задача была простой: счищать зараженную землю лопатами, мыть дороги и уничтожать всё, что «светится». У них не было дозиметров. Им не говорили, с чем они имеют дело.
В медицинских картах вместо диагноза «лучевая болезнь» (который был под запретом) врачи писали обтекаемое «ВСД» (вегетососудистая дистония) или «астенический синдром».
Эти люди спасли Урал, но государство на долгие годы вычеркнуло их из списков героев. Статус ликвидаторов они получили только в 1990-е, когда многих уже не было в живых.
Молчание длиной в 30 лет
Самое страшное в Кыштымской аварии — это тишина. СССР молчал, чтобы не признать уязвимость своей ядерной программы.
А что же Запад?
ЦРУ знало об аварии. Американские самолеты-разведчики U-2 фиксировали изменения ландшафта — исчезновение целых деревень и появление новых водохранилищ.
Но США... тоже промолчали.
Почему? Потому что американцы активно строили свои АЭС. Они боялись, что новость о катастрофе в СССР вызовет панику на Западе и настроит общественность против ядерной энергетики в целом.
Это был циничный сговор молчания двух сверхдержав.
Правда вскрылась только в 1976 году, когда советский диссидент Жорес Медведев опубликовал статью в британском журнале. Ему никто не поверил. Мир узнал детали официально только в 1989 году.
Заповедник смерти
Сегодня на месте ВУРСа находится Восточно-Уральский государственный заповедник.
Звучит красиво: природа, которую не трогает человек. Но причина неприкосновенности — стронций-90 и цезий-137.
Ученые называют это место уникальной лабораторией. Здесь природа адаптировалась к радиации, но страшной ценой. Березы выжили, но их стволы искривлены. Озера чисты и прозрачны, но пить из них нельзя.
Кыштымская авария — это урок того, что невидимый враг самый коварный. Тысячи людей годами жили, сажали картошку и растили детей на земле, которая их убивала, любуясь «северным сиянием», которое на самом деле было светом смерти.