— Егор, ты меня слышишь? Я спрашиваю, когда Тане комнату приготовите?
Егор вздрогнул и прижал телефон плотнее к уху. В ванной только что затихла вода — Юля закончила купать Веронику. Малышка всхлипывала, видимо, снова зубки давали о себе знать.
— Мам, какую комнату? — он растерянно посмотрел на свою двухкомнатную квартиру, где гостиная служила одновременно спальней для него с Юлей, пока Вероника не переедет в свою кроватку.
— Для Тани, говорю же! — голос Веры Анатольевны стал жестче. — Она завтра к обеду приедет. Я ей уже билет купила. На курсы бухгалтера пойдет, в городе. Три месяца занятия.
— Мам, подожди, — Егор быстро прошел на кухню, прикрыл за собой дверь. — А со мной ты не хотела посоветоваться?
— О чем советоваться? Она твоя сестра. Неужели ты откажешь родному человеку? Тебе что, жалко?
— Дело не в этом... У нас Ника маленькая, ей всего полгода, она по ночам плачет. Квартира тесная.
— Вот именно, тесная, — Вера Анатольевна перебила его. — Потому что вы до сих пор все втроем в одной комнате живете. Переставите детскую кроватку к себе в спальню, освободите гостиную. Тане где-то учиться надо. Или ты думаешь, ей в двадцать два года в деревне сидеть, как я всю жизнь?
Егор сжал переносицу пальцами. Спорить с матерью было бесполезно — он это знал с детства. Когда Вера Анатольевна что-то решала, переубедить её было невозможно.
— Мам, но я же должен с Юлей посоветоваться...
— С Юлей? — в голосе матери появилась насмешка. — Егор, это твоя сестра. Твоя кровная сестра. Неужели тебе нужно разрешение, чтобы помочь родному человеку?
— Квартира Юлина, мам. Она её до свадьбы купила.
— Ну и что? Вы же теперь вместе живете. Значит, общая. Всё, я сказала — завтра к обеду Таня будет. Встречайте. — И она положила трубку.
Егор несколько секунд смотрел на потемневший экран телефона. Из ванной донесся тихий плач Вероники — видимо, Юля пыталась её одеть, а малышка сопротивлялась.
Когда он вернулся в комнату, Юля сидела на краю дивана, укачивая дочку. Вероника всхлипывала, уткнувшись личиком в мамино плечо. Тонкие светлые волосики прилипли к влажному лобику.
— Она опять расплакалась, — устало сказала Юля. — Дёсны совсем красные. Бедняжка моя.
Егор присел рядом, погладил дочку по спинке. Вероника всхлипнула ещё раз и затихла, видимо, начала засыпать от покачивания.
— Юль, — он замялся. — Тут мама звонила.
Юля подняла на него глаза. Карие, усталые — она весь день одна с ребенком провела, пока он в рейсе был. Только вчера вернулся.
— И что она хотела?
— Цитирую: "Я уже сказала Тане, что она будет жить у тебя. Завтра жди". — Он выпалил всё разом и замолчал.
Юля несколько секунд молчала, продолжая покачивать Веронику. Потом тихо, очень тихо спросила:
— Жить? Насовсем?
— Нет, что ты. На три месяца. Она на курсы пойдет, бухгалтерские. В городе учиться.
— И когда ты собирался меня об этом спросить?
В её голосе не было крика, не было истерики. Только усталость и какое-то недоумение.
— Я только что сам узнал, — Егор потянулся к ней, но она едва заметно отстранилась. — Мама сказала, что уже билет купила. Таня завтра к обеду будет.
— Твоя мама купила билет. Твоя мама решила. А ты, я так понимаю, согласился?
— Я не согласился! Я пытался объяснить, что у нас места мало, что Ника маленькая...
— И что она тебе ответила?
Егор замолчал. Юля кивнула, будто получила ответ.
— Понятно. Значит, завтра твоя сестра переезжает в мою квартиру, и моё мнение никого не интересует.
— Юль, ну что ты сразу так? Она моя сестра. И это всего на три месяца.
— Егор, — Юля осторожно поднялась, прижимая к себе заснувшую Веронику. — Эту квартиру я купила на свои деньги. Когда мне было двадцать три года, я три года копила, работала на двух работах, чтобы собрать на первоначальный взнос. Помнишь, как мы познакомились? Я тебе сразу сказала — у меня своя квартира, ипотека, и я не собираюсь никуда переезжать. Ты согласился. Мы поженились, и ты переехал ко мне. Верно?
— Ну да, — Егор чувствовал, как растет напряжение в воздухе. — Но мы же теперь...
— Теперь у нас общий дом. Наш с тобой. И нашей дочери. — Юля прошла к детской кроватке, которая стояла у окна в гостиной, осторожно положила туда Веронику. Малышка даже не шевельнулась. — Но решения о том, кто здесь будет жить, мы должны принимать вместе. Оба. А не так, что твоя мама звонит и объявляет свою волю.
— Ты против, что моя сестра поживет у нас?
Юля поправила одеяльце на дочке, выпрямилась и посмотрела на мужа:
— Я против того, что меня поставили перед фактом. Я против того, что я узнаю об этом последней. И я хочу услышать от тебя прямо сейчас — ты со мной советовался, когда мама говорила про Таню?
Егор молчал.
— Вот именно, — Юля прошла мимо него на кухню. — Завтра она приедет, значит, приедет. Только запомни, Егор — это твоя сестра. И всё, что с ней связано, это твоя ответственность.
Она взяла с раковины кружку, налила себе воды из фильтра. Руки слегка дрожали — не от злости, от усталости.
— Юль, ну не надо так, — Егор подошел сзади. — Я понимаю, что это неудобно. Но она моя сестра. Ей правда нужна эта учеба. Мать одна её воспитывала, в деревне перспектив никаких. Может, она хоть бухгалтером выучится, работу нормальную найдет.
— Угу, — Юля поставила кружку. — Сколько ей лет?
— Двадцать два.
— И что она делала эти двадцать два года?
— Ну... помогала маме. По хозяйству.
— То есть нигде не училась и не работала?
— Она после школы пыталась в техникум поступить, но не прошла по конкурсу. А потом решила год отдохнуть...
— Год превратился в четыре, так?
Егор промолчал. Юля вздохнула:
— Ладно. Пусть живет. Но, Егор, я серьезно говорю — это твоя ответственность. У меня работа, у меня ребенок шестимесячный, который по ночам не спит. Я не буду нянчиться с взрослой девушкой.
— Да какое нянчиться? Она же взрослая, сама о себе позаботится.
Юля посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила. Просто вернулась в комнату, проверить, спит ли Вероника.
***
Таня приехала на следующий день ровно в двенадцать. Егор открыл дверь — на пороге стояла его младшая сестра с двумя огромными сумками и рюкзаком за плечами.
— Привет! — она бросила сумки прямо в прихожей и обняла брата. — Господи, я еле доехала! Автобус такой убитый был, трясло всю дорогу!
— Привет, Тань, — Егор помог ей внести сумки. — Как мама?
— Да нормально. Переживает, конечно, что я одна в городе буду. — Таня скинула куртку, повесила её на крючок поверх Юлиной. — Ой, а где Вероничка? Покажете племянницу?
Юля вышла из спальни, прикрыв за собой дверь:
— Она спит. Только уложила.
— А, жалко, — Таня оглядела квартиру. — Ого, а у вас тут правда тесновато. Я думала, больше будет.
Юля почувствовала, как у неё дёрнулся глаз, но промолчала. Егор поспешил вмешаться:
— Тань, мы тебе гостиную освободили. Вот здесь будешь жить. Диван раскладывается, постельное белье в шкафу. Вероникину кроватку переставили к нам в спальню.
Таня прошла в гостиную, критически оглядела её:
— Ну ничего, потерплю. Это ж всего три месяца.
Юля стояла в дверях и смотрела, как Таня начала разбирать свои сумки, раскладывая вещи прямо на диване. Косметика, одежда, какие-то журналы — всё в одной куче.
— Таня, может, я тебе покажу, где шкаф? — предложила она. — Там можно вещи повесить.
— А, спасибо, потом разберусь, — Таня даже не обернулась. — Слушай, а можно я душ приму? А то я вся после дороги...
— Конечно, — Юля показала ей ванную комнату. — Полотенца вот здесь, в шкафчике.
Таня скрылась в ванной. Через минуту послышался шум воды.
Егор подошел к Юле, обнял её за плечи:
— Спасибо, что согласилась.
— Я не согласилась, — тихо сказала Юля. — Меня просто поставили перед фактом. Это разные вещи.
Из ванной донесся громкий смех и музыка — Таня, видимо, включила что-то на телефоне. В спальне захныкала Вероника.
— Вот и началось, — Юля вздохнула и пошла к дочке.
Егор стоял посреди прихожей, глядя на разбросанные сумки Тани, и почему-то впервые за весь день почувствовал тревогу.
***
К концу первой недели Юля поняла, что три месяца покажутся вечностью.
Таня вела себя так, будто приехала на курорт. Утром она вставала к десяти, неспешно завтракала на кухне, оставляя после себя грязную посуду в раковине. На занятия уходила три раза в неделю по вечерам, а остальное время проводила на диване с телефоном.
В среду Юля вернулась с работы — она работала кассиром в супермаркете с восьми до пяти — и обнаружила на кухне полный разгром. Сковородка с остатками яичницы, три грязных тарелки, хлебные крошки на столе, открытая банка варенья без крышки.
— Таня, — позвала она, заглянув в гостиную.
Золовка лежала на диване, листая ленту в телефоне.
— А?
— Можешь, пожалуйста, за собой убрать на кухне?
— Ой, да я потом уберу, некогда сейчас, — Таня даже не подняла головы. — Мне через час на занятия ехать, собираться надо.
Юля прикрыла глаза, сосчитала до пяти. Забрала Веронику от соседки Светы, которая за небольшую плату присматривала за малышкой, пока Юля на работе. Дочка была голодная, капризничала. Пришлось сначала покормить её, потом переодеть, и только после этого Юля добралась до кухни.
Таня уже ушла на занятия. Грязная посуда так и стояла в раковине.
Вечером Егор позвонил из рейса:
— Как дела? Таня нормально устроилась?
— Угу, — Юля укачивала Веронику, которая никак не могла заснуть. — Отлично устроилась.
— Ты чего такая... недовольная?
— Егор, твоя сестра за неделю ни разу не помыла за собой посуду. Ни разу. Я прихожу с работы, а у меня на кухне бардак. Каждый день.
— Ну поговори с ней.
— Я говорила. Она сказала "потом уберу". Но "потом" почему-то не наступает.
— Юль, ну она не привыкла пока. Дай ей время освоиться.
Юля хотела сказать, что Тане двадцать два года и пора бы уже научиться мыть за собой тарелку, но промолчала. Вероника наконец задремала.
— Ладно. Когда вернешься?
— В пятницу вечером. Всё, целую, мне ехать пора.
Он отключился. Юля осторожно положила дочку в кроватку, прикрыла одеялом. Прошла на кухню — там снова появилась грязная чашка. Таня вернулась с занятий и успела попить чаю.
***
К середине второй недели терпение Юли начало заканчиваться.
Таня не просто не убирала за собой — она превращала квартиру в хаос. Косметика в ванной комнате располагалась по всем поверхностям. Одежда в гостиной валялась на диване, на полу, на кресле. Книжки от курсов лежали стопкой посреди комнаты, об них можно было споткнуться.
В четверг Юля встала ночью к Веронике — у малышки прорезался ещё один зубик, она плакала от боли. Укачивала её почти час. Только уложила, вернулась в спальню — хлопнула дверь гостиной. Таня вышла в туалет.
Вероника мгновенно проснулась и заплакала снова.
Юля стиснула зубы, взяла дочку на руки. Вышла в коридор. Таня как раз возвращалась из туалета.
— Таня, можно потише? Ника только заснула.
— Ой, извини, — зевнула та. — Я пить хотела, на кухню пойду.
— Сейчас два часа ночи.
— Ну и что? Мне завтра на занятия только к шести вечера.
Она прошла на кухню. Через минуту послышался звук работающего блендера.
Вероника разревелась окончательно.
Утром Юля позвонила Егору. Он был в рейсе, за рулём, но она не выдержала:
— Твоя сестра ночью устроила на кухне шум. Блендер включила в два часа ночи. Вероника проснулась, я её потом до четырёх укачивала.
— Погоди, какой блендер?
— Она себе коктейль делала! В два часа ночи! — Юля повысила голос, потом спохватилась, понизила. — Егор, так больше нельзя. Я не высыпаюсь, на работе уже головой киваю. У меня грудной ребёнок, мне надо хоть минимально отдыхать.
— Хорошо, хорошо, я с ней поговорю. Сегодня вечером вернусь, обещаю.
— Ты в среду тоже обещал поговорить.
— Я поговорил!
— И какой эффект?
Егор замолчал.
— Вот именно, — Юля посмотрела на Веронику, которая лежала в кроватке и сосредоточенно изучала свои пальчики. — Послушай, у меня есть предложение.
— Какое?
— Либо твоя сестра начинает вести себя адекватно, либо ты сам за ней убираешь.
— Что?
— Ты всё правильно расслышал. Весь бардак, который она устраивает — твоя ответственность. Я больше не буду мыть за ней посуду, убирать её вещи и терпеть ночной шум.
— Юль, ты о чём? Я в рейсах постоянно!
— Вот и подумай, как быть. Может, рейсы сократишь. Может, с сестрой поговоришь нормально, а не для галочки. А может, она просто съедет отсюда.
— Подожди, ты же сама согласилась!
— Я не соглашалась, меня поставили перед фактом, — голос Юли стал жёстким. — Но у меня есть ребёнок, работа и своя квартира. И я не обязана обслуживать твою сестру.
— Но это же временно...
— Егор, я всё сказала. Либо ты берёшь на себя уборку за Таней, либо она уезжает. Других вариантов нет.
Она положила трубку. Руки дрожали — не от гнева, от усталости и отчаяния.
Вероника посмотрела на маму и улыбнулась — первая настоящая улыбнулась, не от газиков, а осознанная. Юля взяла её на руки, прижала к себе:
— Прости, солнышко. Сейчас всё наладится.
***
Егор вернулся в пятницу вечером. Зашёл в квартиру и остановился как вкопанный.
На кухне громоздилась гора грязной посуды — Таня, видимо, устроила вчера встречу с однокурсницей, остались коробки от пиццы, пустые бутылки от газировки, тарелки с присохшими остатками еды. В гостиной одежда валялась повсюду. В ванной — лужа воды на полу и чужие волосы в раковине.
— Что здесь произошло? — пробормотал он.
Юля вышла из спальни с Вероникой на руках:
— То, что я тебе и говорила. Твоя сестра устраивает бардак. А я больше не убираю.
— Где Таня?
— На занятиях. Вернётся к девяти.
Егор прошёл на кухню, посмотрел на посуду. Открыл холодильник — там тоже творилось что-то странное, продукты стояли как попало, что-то явно протухло.
— Юль, ну это перебор какой-то...
— Это твоя сестра, твоя ответственность, — спокойно сказала Юля. — Я предупреждала. Либо убираешь сам, либо она съезжает. Выбирай.
Она вернулась в спальню, прикрыла дверь. Егор стоял посреди кухни и не знал, с чего начать.
Начал с посуды. Мыл почти час — жир присох намертво, пришлось замачивать. Потом протёр стол, подмёл пол. Разобрал холодильник, выкинул испорченное.
Когда Таня вернулась в девять, он сидел на кухне и пил воду.
— О, привет! — она бросила сумку в прихожей. — А я не знала, что ты сегодня приедешь!
— Таня, присядь, — Егор кивнул на стул напротив.
— Щас, я только переоденусь...
— Присядь. Сейчас.
Что-то в его голосе заставило её послушаться.
— Слушай, что происходит? — Егор показал на кухню. — Почему здесь был такой кошмар?
— Ой, это я вчера подругу пригласила, мы пиццу заказали... Я хотела убрать, но на занятия опаздывала!
— Таня, это не первый раз. Ты постоянно оставляешь грязную посуду, разбрасываешь вещи, ночью шумишь.
— Да ладно тебе, я же не специально! — она надула губы. — Просто не привыкла я к этим вашим порядкам.
— Какие порядки? Помыть за собой тарелку — это что, порядок особый?
— Господи, Егор, ну чего ты как эта твоя... — она осеклась, но Егор понял, кого она хотела сказать.
— Как моя жена? — он выпрямился. — Которая работает, растит ребёнка и ведёт дом? Продолжай, не стесняйся.
— Я не это имела в виду...
— А что ты имела в виду? — голос Егора стал холоднее. — Что тебе здесь всё должны? Что Юля обязана за тобой убирать? Что ты можешь делать что хочешь, потому что ты гостья?
Таня молчала, глядя в стол.
— Слушай меня внимательно, — Егор наклонился вперёд. — Это не твой дом. Это квартира Юли, в которой она разрешила тебе пожить. У неё маленький ребёнок, который по ночам плачет. Она работает целый день, а потом приходит и убирает за тобой. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
— Но я учусь! — Таня наконец подняла голову. — Мне тоже тяжело! У меня занятия, домашние задания...
— Три раза в неделю по три часа — это занятия? — Егор усмехнулся. — Таня, тебе двадцать два года. Ты взрослый человек. Научись мыть за собой посуду и не включать блендер в два часа ночи. Это не сложно.
— А что, Юля пожаловалась? — в голосе Тани появились обиженные нотки. — Понятно. Конечно, я же чужая для неё...
— Хватит, — Егор резко поднялся. — Не надо разыгрывать из себя жертву. Юля терпела две недели. Я думаю, этого достаточно, чтобы понять — так жить нельзя.
Он вышел из кухни, прошёл в спальню. Юля лежала на кровати, обнявшись с подушкой. Вероника спала в кроватке рядом.
— Ты слышала? — тихо спросил Егор.
— Угу.
— Прости. Я должен был раньше это сделать.
Юля ничего не ответила. Егор прилёг рядом, обнял её. Она не отстранилась, но и не прижалась в ответ.
***
На следующий день Егор снова уехал в рейс. Юля осталась дома с Вероникой — суббота, выходной.
Таня вышла из гостиной ближе к обеду, заспанная, помятая.
— Доброе утро, — натянуто сказала она.
— Доброе, — так же натянуто ответила Юля.
Они разошлись по своим делам — Таня в ванную, Юля на кухню готовить. Вероника лежала на развивающем коврике в гостиной, гулила что-то своё.
В воскресенье вечером Таня вдруг сказала:
— Слушай, а у меня в понедельник занятий нет. Может, я схожу куда-нибудь, развеюсь?
— Конечно, — Юля даже не подняла головы от телефона.
— Подруга позвала в кино, потом посидим где-нибудь...
— Хорошо.
— То есть я вернусь поздно. Часам к одиннадцати, наверное.
— Ясно.
Таня помолчала, потом ушла в гостиную. Юля услышала, как та начала рыться в шкафу, выбирая одежду.
***
К середине третьей недели стало понятно — разговор Егора не помог.
Таня первые два дня действительно старалась — мыла за собой посуду сразу, не разбрасывала вещи. Но потом всё вернулось на круги своя.
В среду Юля вернулась с работы и увидела знакомую картину: грязная посуда, крошки на столе, одежда на диване. Таня сидела там же, красила ногти ярко-розовым лаком.
— Привет, — бросила она, не отрываясь от маникюра.
Юля молча прошла в спальню, переоделась. Забрала Веронику у Светы, покормила дочку, переодела её. Потом вернулась в гостиную.
— Таня, мне нужно поговорить с тобой.
— М-м-м? — та дула на ногти.
— Посмотри на меня, пожалуйста.
Таня нехотя подняла глаза:
— Что?
— Твой брат разговаривал с тобой в прошлую пятницу. Ты обещала убирать за собой.
— Ну я же убираю!
— Где? — Юля показала на кухню. — Там гора посуды. Здесь твоя одежда валяется третий день.
— Да это я сегодня только одну чашку оставила!
— Три тарелки, две чашки, сковородка и миска, — перечислила Юля. — Я считала.
— Ну извини, на занятия торопилась!
— Таня, занятия у тебя в шесть вечера. Сейчас пять. Ты весь день дома была.
— Ну и что? — в голосе Тани появилась агрессия. — Что ты ко мне прицепилась? Я не служанка, между прочим!
Юля глубоко вдохнула:
— И я тоже не служанка. Я не обязана убирать за тобой.
— Да кто тебя заставляет? Не хочешь — не убирай!
— Хорошо, — Юля развернулась и пошла на кухню. Достала телефон, набрала номер Егора.
Он взял трубку на третий гудок:
— Юль, я за рулём, что случилось?
— Остановись где-нибудь и перезвони. Это важно.
Через пять минут он перезвонил:
— Что стряслось?
— Ничего не изменилось. Твоя сестра продолжает устраивать здесь бардак и огрызается, когда я пытаюсь с ней говорить.
— Погоди, я же с ней разговаривал...
— И это не сработало, — голос Юли был спокойным, но жёстким. — Егор, я тебе говорила свои условия. Либо ты сам убираешь за ней, либо она съезжает. Я больше не буду это терпеть.
— Юль, но я же в рейсе до субботы...
— Значит, до субботы будет копиться грязная посуда. Меня это устраивает. Главное, чтобы тебя устраивало.
— Постой, ты серьёзно не будешь убирать?
— Абсолютно серьёзно. Я сказала — это твоя сестра, твоя ответственность. Всё остальное — не моя проблема.
Она положила трубку.
Таня выглянула из гостиной:
— Это ты Егору жаловаться побежала?
Юля посмотрела на неё долгим взглядом:
— Я сообщила мужу о ситуации. Это называется не жаловаться, а решать семейные вопросы.
— Ага, решать, — Таня фыркнула. — Хочешь меня выжить отсюда?
— Хочу, чтобы ты вела себя как взрослый человек. Но, видимо, это слишком сложно.
Юля взяла Веронику на руки и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
***
До субботы Юля действительно не притронулась ни к одной Таниной тарелке. Ходила по кухне, готовила себе и Веронике, но грязную посуду золовки обходила стороной.
К пятнице на кухне творилось что-то невообразимое. Таня, видимо, решила проверить, насколько Юля серьёзна в своих намерениях, и продолжала оставлять после себя горы посуды.
— Ты понимаешь, что Егор в субботу приедет и будет это всё мыть? — спросила Юля в четверг вечером, когда они столкнулись на кухне.
— Пусть моет, — пожала плечами Таня. — Раз ты такая вредная.
— Вредная? — Юля усмехнулась. — Таня, тебе двадцать два года. Разве твоя мама не научила тебя убирать за собой?
— Мама всегда сама убирала! — выпалила Таня и осеклась.
— Вот именно, — кивнула Юля. — Мама убирала. А теперь ты думаешь, что и я буду. Но я не твоя мама. И это не твой дом.
Таня покраснела:
— Да пошла ты! Егор мой брат, и я имею право здесь жить!
— У тебя нет никаких прав в чужой квартире, — голос Юли оставался спокойным. — Есть только моё разрешение. Которое я могу забрать в любой момент.
Таня развернулась и убежала в гостиную, громко хлопнув дверью. Вероника, которая только задремала, проснулась и заплакала.
Юля закрыла глаза, сосчитала до десяти. Потом пошла успокаивать дочку.
***
Егор приехал в субботу в обед. Вошёл в квартиру, увидел кухню и застыл.
— Господи... — только и смог выдавить он.
Раковина была заполнена грязной посудой до краёв. На столе стояли тарелки, чашки, стаканы. Даже на подоконнике нашлось место для пары мисок.
Юля вышла из спальни с Вероникой:
— Привет. Добро пожаловать домой.
— Это что, серьёзно? — Егор обернулся к ней. — Ты правда не мыла всю неделю?
— Я мыла. Свою посуду. А это — Танина. Твоя ответственность, помнишь?
Егор открыл было рот, но Юля его опередила:
— Не надо. Я предупреждала. Дважды. Ты говорил с сестрой — не помогло. Теперь разбирайся сам.
Она вернулась в спальню. Егор стоял посреди кухни и смотрел на гору посуды с таким видом, будто перед ним была неразрешимая задача.
Таня вышла из гостиной, зевая:
— О, братик приехал! Ну наконец-то. А то тут такая атмосфера была всю неделю... — она выразительно покосилась в сторону спальни.
— Таня, — Егор повернулся к ней. — Это всё твоя посуда?
— Ну... в основном моя.
— В основном?
— Ну да! Я же тут живу, естественно, ем, готовлю...
— И почему ты не моешь за собой?
— А почему я должна? — Таня скрестила руки на груди. — Я устаю на учёбе!
— Ты устаёшь? — голос Егора стал тише, что было плохим знаком. — У тебя три занятия в неделю по три часа. А у Юли работа пять дней по восемь часов плюс грудной ребёнок. Но ты устаёшь?
— Ну вы же привыкли! А мне тяжело перестраиваться!
— Перестраиваться? — Егор прошёл к раковине, показал на посуду. — Помыть за собой тарелку — это что, перестройка?
— Господи, да достали вы все! — Таня топнула ногой. — Я так больше не могу! Постоянно одни претензии!
— Знаешь что? — Егор вдруг сел на стул, устало потёр лицо руками. — Я тоже так больше не могу.
Он достал телефон, набрал номер. Таня настороженно наблюдала.
— Мам? Привет. Да, всё нормально. Слушай, Тане нужно собираться. Завтра она возвращается домой.
Из телефона донёсся громкий голос Веры Анатольевны. Егор отодвинул трубку от уха.
— Мам, подожди. Нет, у нас не получается. Да, я понимаю, что она учится. Но жить здесь она больше не может... Мам! Послушай меня!
Голос в трубке становился всё громче.
— Я приеду за ней завтра к обеду. Пусть будет готова. Всё, мне надо идти.
Он положил трубку. Таня стояла с открытым ртом:
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно. Собирай вещи.
— Но... но я же учусь! У меня курсы!
— Будешь ездить на автобусе. Или бросишь курсы, мне всё равно.
— Я маме скажу! — в голосе Тани появились слёзы.
— Скажи. Я ей сам всё объясню.
Таня всхлипнула и убежала в гостиную, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в серванте.
Егор сидел на кухне, глядя на гору посуды. Потом поднялся, включил воду, начал мыть.
Юля вышла из спальни, прислонилась к дверному косяку:
— Спасибо.
— Не за что, — он не обернулся. — Ты была права. Прости, что не услышал сразу.
Они молчали. Вероника заворочалась в кроватке, захныкала. Юля вернулась к ней.
***
Вечером, когда посуда была вымыта, а Егор рухнул на диван в полном изнеможении, в дверь позвонили.
Юля открыла — на пороге стояла Вера Анатольевна. Лицо красное, глаза горят.
— Где Егор?
— Здравствуйте, Вера Анатольевна, — спокойно сказала Юля. — Разуйтесь, пожалуйста.
— Я не к тебе пришла! — свекровь попыталась пройти в квартиру, но Юля не отступила.
— Это моя квартира. Либо разувайтесь, либо разговор будет на лестничной площадке.
Вера Анатольевна тяжело дышала. Потом резко скинула ботинки, прошла в комнату.
— Егор! Что ты удумал?
Егор поднялся с дивана:
— Мам, я же сказал по телефону...
— Ты ничего не сказал! Ты просто заявил, что выгоняешь сестру!
— Я не выгоняю. Я прошу её вернуться домой.
— Это одно и то же! — Вера Анатольевна обернулась к Юле. — Это всё ты! Ты настроила его против родной сестры!
— Я ничего не настраивала, — Юля стояла в дверях спальни, прикрывая собой спящую Веронику. — Таня сама показала, что не готова жить самостоятельно.
— Не готова? Ей просто нужно было время привыкнуть!
— Три недели мало, чтобы научиться мыть за собой тарелку?
— Да кто ты такая, чтобы её учить? — Вера Анатольевна шагнула к Юле. — Выскочка! Думаешь, раз квартира твоя, можешь помыкать моими детьми?
— Вера Анатольевна, — голос Юли стал жёстче. — Отойдите. Немедленно.
— Или что? Выгонишь? Как мою дочь выгнала?
— Мам, хватит, — Егор встал между ними. — Никто Таню не выгонял. Ей просто нужно уехать.
— Уехать? А учёба? Курсы?
— Будет ездить на автобусе. Или бросит. Её выбор.
Из гостиной донеслось громкое всхлипывание. Таня сидела там и рыдала в телефон, видимо, жалуясь кому-то из подруг.
— Вот до чего ты её довёл! — Вера Анатольевна ткнула пальцем в сторону гостиной. — Она в слезах! Из-за этой... — она не договорила, но было понятно, кого она имеет в виду.
— Мам, уходи, — тихо сказал Егор.
— Что?
— Я сказал — уходи. Сейчас же. Пока я не наговорил лишнего.
— Ты меня выгоняешь? Своих мать?
— Я прошу тебя уйти из чужой квартиры, куда ты пришла без приглашения и устроила скандал.
Вера Анатольевна открыла рот, закрыла. Потом резко развернулась:
— Таня! Собирайся! Едем домой! Прямо сейчас!
— Но мам, уже вечер... — донеслось из гостиной.
— Я сказала — собирайся!
Из спальни послышался плач — Вероника проснулась от крика. Юля метнулась к дочке.
Егор стоял посреди комнаты, сжав кулаки. Вера Анатольевна прошла в гостиную, начала торопить Таню.
— Мам, но вещей много, не успею...
— Тогда завтра приедешь, заберёшь! А сейчас бери самое необходимое и пошли!
Через двадцать минут они уже стояли в прихожей. Таня с красными глазами, с наспех собранной сумкой. Вера Анатольевна — с каменным лицом.
— Егор, — сказала она на пороге. — Ты пожалеешь об этом.
— Возможно, — кивнул он. — Но это мой выбор.
— Твой выбор, — она посмотрела в сторону спальни, откуда доносилось тихое покачивание и успокаивающий голос Юли. — Или её?
— Наш. Мой и Юли. Потому что мы — семья.
Вера Анатольевна резко развернулась и вышла. Таня всхлипнула напоследок и побрела за матерью.
Дверь закрылась.
Егор прислонился к ней спиной, закрыл глаза.
***
Воскресенье началось со звонка в дверь в девять утра.
Егор открыл — на пороге снова Вера Анатольевна. Но на этот раз она была спокойнее.
— Мы за вещами.
— Проходите.
Таня молча прошла в гостиную, начала складывать свои вещи в сумки. Вера Анатольевна стояла в прихожей, не снимая куртки.
Юля вышла из спальни с Вероникой на руках. Малышка была весёлая, улыбалась — ночь впервые за долгое время прошла спокойно.
— Вера Анатольевна, может, попьёте чаю? — предложила она.
— Не нужно, — отрезала свекровь.
Они молчали. Из гостиной доносились звуки — Таня что-то ронял, всхлипывала.
— Ты разрушила мою семью, — вдруг сказала Вера Анатольевна, не глядя на Юлю.
— Я защитила свою, — спокойно ответила та.
— Это одно и то же.
— Нет. Не одно.
Вера Анатольевна посмотрела на неё в упор:
— Ты думаешь, ты победила?
— Я не думаю о победах и поражениях. Я думаю о том, чтобы моя дочь росла в спокойном доме. И чтобы мой муж научился отвечать за свои решения.
— Громкие слова.
— Правдивые слова.
Таня вышла из гостиной с двумя набитыми сумками. Лицо заплаканное, глаза красные.
— Всё, мам, собрала.
Егор помог донести вещи до лифта. Вернулся, закрыл дверь.
Квартира вдруг показалась очень тихой.
Юля стояла у окна, покачивая Веронику. Егор подошел сзади, обнял её за плечи.
— Прости.
— За что?
— За всё. За то, что не услышал тебя сразу. За то, что поставил тебя в такую ситуацию.
— Ты услышал. Пусть не сразу, но услышал. Это главное.
Вероника потянулась ручками к отцу. Егор взял дочку, прижал к себе. Малышка улыбнулась — беззубая, счастливая улыбка.
— Знаешь, что странно? — сказал он через некоторое время.
— Что?
— Мне впервые за три недели легко дышится.
Юля прислонилась к нему:
— Мне тоже.
***
В понедельник Егор не поехал в рейс. Взял три дня отгула — первый раз за полгода.
— Мне нужно кое-что сделать, — сказал он Юле за завтраком.
— Что?
— Починить кран в ванной, который капает. Повесить полку, которую мы купили в декабре. Разобрать балкон. Просто побыть дома.
Юля улыбнулась:
— Звучит как план.
Он действительно провёл три дня дома. Чинил, прибивал, собирал. Гулял с Вероникой, пока Юля была на работе. Готовил — коряво, но с энтузиазмом.
В среду вечером ему позвонил номер без имени. Он взял трубку:
— Алло?
— Егор? Это Коля.
Егор помолчал. Коля — его старший брат от первого брака отца. Они почти не общались — Вера Анатольевна не одобряла эти контакты.
— Привет.
— Слышал, что у вас там произошло. Мать всем рассказывает, какая у тебя жена вредная.
— Понятно.
— Послушай, — голос Коли стал серьёзнее. — Я хотел сказать — ты молодец.
— Что?
— Ты наконец научился говорить матери "нет". Я в твоём возрасте не смог. Она разрушила мои первые отношения, потому что я не мог ей отказать. Потом второй раз женился — тоже не сложилось, по той же причине. Только в третий раз до меня дошло.
Егор молчал, не зная, что ответить.
— Если хочешь иметь нормальную семью, — продолжил Коля, — учись выстраивать границы. Мать не изменится. Но ты можешь измениться. И твоя Юля — она правильно сделала. Держись за неё.
— Спасибо, — только и смог сказать Егор.
Когда он положил трубку, Юля спросила:
— Кто это был?
— Коля. Мой брат.
— А, тот, с которым вы не общаетесь?
— Угу. Он сказал, что я молодец.
Юля подошла, обняла его:
— Он прав. Ты молодец.
Вероника заворочалась в кроватке, захныкала. Юля пошла к ней, но Егор её опередил:
— Я сам. Ты отдохни.
Он взял дочку на руки, начал тихонько напевать какую-то мелодию. Вероника затихла, уткнулась личиком ему в плечо.
Юля смотрела на них из дверей и улыбалась.
***
Прошла неделя. Потом ещё одна.
Вера Анатольевна не звонила. Таня тоже молчала.
Егор вернулся к своим рейсам, но теперь брал более короткие маршруты — чтобы быть дома чаще.
В пятницу вечером, когда он приехал из очередного рейса, Юля встретила его с улыбкой:
— У Ники зуб прорезался!
— Правда? Покажи!
Вероника лежала на коврике, сосредоточенно грызла прорезыватель. Егор присел рядом, заглянул ей в ротик — действительно, крошечный белый бугорок на нижней десне.
— Боец наш, — он поцеловал дочку в макушку.
Вечером они втроём сидели на диване. Вероника устроилась между родителями, играла с погремушкой. За окном падал снег — февраль заканчивался, но зима ещё держалась.
— Как думаешь, мама когда-нибудь простит? — спросил Егор.
— Не знаю, — честно ответила Юля. — Может быть. А может, нет. Но это её выбор, не наш.
— А если нет?
— Тогда нет. Мы справимся.
Егор обнял её за плечи:
— Знаешь, я всю жизнь боялся её расстроить. Делал то, что она хотела. Выбирал то, что она одобряла. И только сейчас понял — я жил не свою жизнь.
— И как оно — жить свою?
— Страшно, — он усмехнулся. — Но правильно.
Вероника вдруг улыбнулась им обоим — широкая беззубая улыбка, от которой невозможно было не улыбнуться в ответ.
— Вот и славно, — Юля прижалась к мужу. — Страшно, но правильно — это и есть настоящая жизнь.
За окном продолжал падать снег. В квартире было тепло и тихо. Маленькая семья — муж, жена и полугодовалая дочка — сидела на диване и просто была вместе.
Без лишних людей, без чужих требований, без навязанных обязательств.
Просто они. Втроём. В своём доме, который наконец-то снова стал их собственным.
И это было самое важное.
Егор думал, что самое сложное позади. Что мама смирится, Таня найдет свой путь, а их маленькая семья наконец обретет покой. Но через месяц раздался звонок, который перевернул всё. "Твоя сестра в больнице", - сказала мать, и в её голосе было что-то такое, что заставило сердце остановиться...
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках