На картине «Подкидыш возвращается к матери» британской художницы Эммы Браунлоу (1858 г.) мы видим момент встречи женщины и девочки после долгой разлуки. Это не просто историческая зарисовка из лондонского приюта XIX века — это история о вине, надежде и втором шансе. А если копнуть глубже, картина становится зеркалом нашей внутренней жизни: о том, как взрослый в нас может вернуться к забытому ребёнку внутри.
Порывистая встреча: внешний сюжет. Женщина врывается в комнату почти бегом. Она так торопится к своей девочке, что выроненный документ даже не сразу замечает. Руки раскинуты, пальцы чуть дрожат — в этом движении смешались вина, страх и огромная надежда.
Несколько лет назад она ушла отсюда с пустыми руками, оставив младенца в приюте, потому что не могла иначе выжить. Тогда ей казалось, что это единственный выход. Теперь она возвращается — уже другая: с работой, с крышей над головой, с какими-то опорами внутри. Но главное, с чем она возвращается, — решение больше не отказываться от своего ребёнка.
В картонной коробке, которую она прижимает к себе, лежат маленькие сокровища: шляпка, туфельки, кукла. Пока няня ведёт девочку в кабинет директора, мать лихорадочно достаёт эти вещи, будто хочет подготовить пространство к встрече, сделать его менее холодным, менее официальным. Подарки — как неуклюжая попытка сказать: «Я помню, что ты всё это время росла без меня. Я хочу хотя бы немного это смягчить». Она не знает, как дочка отреагирует, обнимет ли её, отвернётся ли, испугается ли. Но всё равно идёт навстречу. В каждом шаге звучит фраза без слов: «Я признаю, что когда-то тебя оставила. И я всё равно выбираю вернуться».
Где-то сбоку сидит пожилая женщина, возможно, бабушка девочки. В её присутствии чувствуется иной, старый пласт истории — семейной, родовой. Это может быть род, который наблюдает за тем, как нарушенная когда-то связь заново сплетается. Директор приюта держит в руках бумаги, он — свидетель и хранитель правил. Но именно мать и ребёнок создают сейчас другое, живое правило: даже после тяжёлого могут наступить иные времена. Время простить себя и сделать то, что возможно.
Внутри нас: взрослый и внутренний ребёнок Если представить, что всё это происходит не только «там», в Лондоне XIX века, но и внутри одного человека, картина начинает звучать по-другому. Мать становится взрослой частью личности — той, которая выживает, работает, принимает рациональные решения. Ребёнок — это внутренний малыш: чувствительный, игривый, ранимый. Когда-то, в период стресса и гонки, этот взрослый «отдал» своего ребёнка в приют забот, дел, чужих ожиданий. Он сказал себе: сейчас не до чувств, не до игр, не до мечты. И маленькая часть души оказалась где-то в стороне, в закрытом учреждении под названием «потом». Проходят годы. Взрослый человек добивается чего-то, справляется, тянет обязанности, но внутри всё сильнее ощущает пустоту, тревогу, тоску, собственную неуместность. Человек скучает по себе, умеющему искренне мечтать: по теплу, по живости, по игре. Есть надежда, что внутренний ребёнок встретится со своим взрослым, будет узнан, обнят и утешен. Они вместе прогорюют то невозвратное время, когда не было возможности быть вместе: «Я вижу, как долго ты был один. Я слышу, как ты по мне скучал. Я знаю, как сложно тебе было».
Им ещё только предстоит научиться жить друг с другом. Они будут искать свои слова, которые так важно и произнести, и услышать. Девочка внутри — та, что умела мечтать, доверять, играть, — сначала может не верить. Она привыкла, что её оставляют ради «важных дел». Если внутренний взрослый настойчив и верен, снова и снова оказывается рядом — с теплом, со словами любви и поддержки, выполняет свои обещания, заботится о границах и безопасности, — то ребёнок приносит в жизнь краски, игру, вдохновение.
Полная жизнь: от функции к бытию. Жизнь человека становится полной: он не только «функционирует», но и живёт.
Я вижу смысл этой истории о «подкидыше» не только в рассказе о брошенном ребёнке, но и в том, как однажды мы можем перестать быть подкидышами самим себе: вернуться, подойти к себе с нежностью и сказать: «Я больше не оставлю тебя одного». И эта новая совместность с собой наполняет жизнь желаниями, чувствами и азартом — так, что однажды приходит отчётливое ощущение: я живу не понарошку, а по-настоящему.
Сегодня полотно хранится в коллекции Бриджменской библиотеки искусств (Лондон). Картина Эммы Браунлоу, выросшей в семье, связанной с приютами, напоминает: возвращение всегда возможно — и к людям, и к себе.
Автор: Зикеева Елена Владимировна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru