Десятое февраля 1355 года. Англия, город Оксфорд. Если вы думаете, что средневековый университетский город — это место, где благородные мужи в мантиях чинно обсуждают теологию, а горожане с умилением слушают латынь, то вы стали жертвой фильмов о Гарри Поттере. Реальный Оксфорд XIV века больше напоминал пороховую бочку, присыпанную соломой, к которой кто-то постоянно подносил факел. И в тот день, в праздник святой Схоластики, этот факел наконец-то упал в нужное место.
История знает много поводов для массовых беспорядков. Войны начинались из-за женщин, из-за религии, из-за нефти, из-за футбола. Но Оксфорд переплюнул всех. Здесь самое кровавое побоище в истории британского образования началось из-за кружки плохого вина.
Этот конфликт, получивший название «Погром в День святой Схоластики», стал квинтэссенцией вековой ненависти между «Городом» и «Мантией». Это была не просто драка в кабаке, а настоящая гражданская война районного масштаба, последствия которой юридически расхлебывали вплоть до середины XX века. Да-да, вы не ослышались. Точку в этой истории поставили только когда Элвис Пресли уже записывал свои первые хиты.
Анатомия ненависти: почему они друг друга терпеть не могли
Чтобы понять, как интеллигентный спор о качестве алкоголя перерос в резню с применением осадной тактики, нужно погрузиться в контекст. Оксфорд середины XIV века — это место, где социальное напряжение можно было резать ножом.
С одной стороны у нас есть «Город» (Town). Это бюргеры, торговцы, ремесленники, трактирщики. Люди, которые зарабатывают на жизнь своим трудом, платят налоги короне и подчиняются обычным законам королевства. Они считают себя хозяевами этой земли, потому что их деды и прадеды строили эти стены.
С другой стороны — «Мантия» (Gown). Университет. Но не думайте о современных студентах-очкариках. Студенты того времени — это клирики. Формально они принадлежат к церковному сословию. Они носят тонзуры (выбритые макушки), ходят в мантиях и, что самое главное, обладают юридическим иммунитетом.
Это называлось «Benefit of clergy» — привилегия духовенства. Если студент, скажем, разбил витрину, украл курицу или набил морду горожанину, его нельзя было судить обычным судом мэра. Его передавали церковному суду канцлера университета. А церковный суд, как известно, к своим чадам относился с христианским милосердием. Там, где горожанина могли повесить или оштрафовать до потери штанов, студент отделывался покаянием и чтением псалмов.
Представьте ситуацию: вы — честный трактирщик. К вам приходит компания мажоров, пьет, дебоширит, ломает мебель, а когда вы зовете стражу, они показывают выбритую макушку и говорят: «Извини, отец, у нас неприкосновенность». И уходят, смеясь на латыни. Как долго вы будете это терпеть?
К 1355 году терпение города лопнуло. Ситуацию усугубляла «Черная смерть» — эпидемия чумы, которая прокатилась по Англии всего за шесть лет до описываемых событий, в 1349 году. Население выкосило, экономика была в руинах, цены росли, рабочих рук не хватало. Нервы у всех были ни к черту. Горожане видели в университете паразита, который жиреет на их бедах, а студенты видели в горожанах жадных лавочников, которые дерут три шкуры за комнату и еду.
Дегустация с последствиями
И вот, на этой благодатной почве происходит искра. Место действия — таверна «Свиндлсток» (Swindlestock Tavern) на перекрестке Карфакс, в самом центре города. Это было популярное заведение, принадлежавшее, между прочим, мэру города Джону де Берефорду. Управлял таверной его друг, виноторговец Джон де Кройдон.
За столик садятся два студента. И это не первокурсники-первогодки. Это были Уолтер де Спрингхёзе и Роджер де Честерфилд. Люди солидные, уже имеющие бенефиции (церковные должности) в провинции, ректоры приходов. В общем, клиенты, которые знают толк в жизни и вине.
Им подают вино. Уолтер и Роджер делают глоток и понимают, что им принесли, мягко говоря, не лучший винтаж. Скорее всего, вино было кислым, разбавленным или просто дешевым пойлом, которое попытались выдать за благородный напиток.
Студенты вызывают хозяина, Джона де Кройдона, и в вежливой (или не очень) форме просят заменить напиток. Джон, человек, видимо, гордый и уставший от студенческих капризов, отвечает в духе «пейте что дали, лучшего не заслужили». Слово за слово, градус дискуссии повышается. Студенты переходят на личности, трактирщик отвечает дерзостью.
В какой-то момент, как гласят хроники, «диалог зашел в тупик». Роджер де Честерфилд, не найдя больше вербальных аргументов, берет деревянную кружку (кварту) и с размаху запускает ее в голову трактирщика. По другой версии, он сначала выплеснул вино ему в лицо, а потом уже добавил тарой.
Удар был сигналом. В таверне началась классическая кабацкая драка. Студенты против местных. Мебель ломается, носы трещат, вино льется на пол. Драка выплескивается на улицу.
Колокольный звон войны
В обычном городе приехала бы полиция и всех разогнала. Но Оксфорд — не обычный город. Здесь любой бытовой конфликт мгновенно превращался в политический.
Горожане побежали к церкви Святого Мартина (городской церкви) и начали звонить в набат. Этот звон означал: «Наших бьют! Все на защиту города!».
Студенты, услышав это, побежали к своей цитадели — Университетской церкви Святой Девы Марии. И тоже ударили в колокола.
Это была мобилизация. В течение получаса на перекрестке Карфакс собрались две армии. С одной стороны — лавочники, мясники, булочники, вооруженные дубинами и ножами. С другой — студенты и магистры. И не стоит думать, что ученые мужи были безобидны. В Средние века студент ходил на лекции с кинжалом, а в общежитии часто хранил лук и меч. Времена были неспокойные.
Сначала пытались договориться. Канцлер университета Хамфри де Черлтон (высшее должностное лицо «Мантии») попытался выйти к толпе и успокоить страсти. В ответ в него полетела стрела. Канцлер, понимая, что дипломатия кончилась, ретировался.
Первый день закончился относительно мирно — побитые лица, синяки, но без трупов. К ночи все разошлись, затаив злобу.
День второй: «Черный флаг» и охота на клириков
На следующее утро, 11 февраля, канцлер издал указ: всем сложить оружие, сидеть тихо и не провоцировать. Но джинн уже вылетел из бутылки.
Городская администрация в лице мэра и бейлифов (судебных приставов) решила, что настал час расплаты. Они не просто вооружили горожан. Они послали гонцов в окрестные деревни. Крестьяне ненавидели университет еще больше, чем горожане, потому что университет скупал земли и диктовал цены на продукты.
Утром толпа горожан, около 80 человек с луками, устроила засаду у церкви Святого Эгидия (St Giles), где студенты практиковались в стрельбе (да, физкультура была специфической). Началась перестрелка. Один студент погиб. Это была первая кровь.
Студенты попытались забаррикадировать городские ворота, чтобы не пустить подкрепление из деревень. Но было поздно.
Ближе к вечеру с западной стороны к городу подошла настоящая армия — около 2000 крестьян. Они шли под черным знаменем (что само по себе жуткий символ, означающий войну на уничтожение) и, как пишут хронисты, «с дикими криками, жаждая крови клириков».
Оборона студентов рухнула. Крестьяне и горожане ворвались в университетские кварталы. Начался погром. Толпа врывалась в колледжи и общежития (холлы). Студентов вытаскивали из комнат, избивали и убивали. Имущество грабили, книги рвали или сжигали. Винные погреба (ирония судьбы!) опустошали мгновенно.
Хроники описывают жуткие вещи, которые мы, щадя нервы читателя, опишем иносказательно. Особую ненависть вызывала тонзура — символ принадлежности к церкви. Погромщики с особым цинизмом «снимали скальпы» — срезали кожу с макушки студентов, издеваясь над их духовным саном. Это было не просто убийство, это было святотатство, бунт против церковного порядка.
Студенты, кто мог, бежали из города. Те, кто не успел, прятались в канализации, в дымоходах, даже в выгребных ямах. Священников вытаскивали прямо от алтарей, невзирая на святость места.
День третий: финал и подсчет потерь
Погром продолжался и 12 февраля. Канцлер и верхушка университета уже сбежали в соседний Вудсток, где, по счастливому совпадению, гостил король Эдуард III. Они упали в ноги монарху и потребовали защиты.
В самом Оксфорде к вечеру третьего дня наступила тишина. Горели дома, по улицам валялись обломки мебели и страницы манускриптов. Большинство студентов покинуло город. Остались только мертвые и раненые.
Итог был ужасающим. Погибло 63 представителя университета (студенты и преподаватели). Со стороны горожан потери составили около 30 человек. Оксфорд, как образовательный центр, временно перестал существовать.
Королевский суд: победа мертвых
Эдуард III был в ярости. Не потому, что ему было так уж жалко студентов, а потому, что бунт — это угроза королевской власти. К тому же университет был кузницей кадров для его администрации. Ему нужны были юристы, дипломаты и чиновники, а не трупы в канавах.
В Оксфорд была направлена королевская комиссия с широчайшими полномочиями (oyer and terminer — «слушать и решать»). Расследование было быстрым и жестким. Король однозначно встал на сторону университета.
Приговор городу был сокрушительным.
1. Тюрьма. Мэр Джон де Берефорд (тот самый владелец таверны) и городские бейлифы были арестованы и отправлены в лондонскую тюрьму Маршалси.
2. Штраф. Город обязали выплатить огромную сумму — 500 марок (это колоссальные деньги по тем временам) в качестве компенсации ущерба.
3. Власть. Это было самое главное. Король издал новую хартию, которая фактически лишала Оксфорд самоуправления. Отныне университет получал контроль над рынками, ценами на продукты, качеством хлеба и вина (чтобы впредь неповадно было), а также над уборкой улиц. Канцлер университета становился главнее мэра.
Но был еще и церковный суд. Епископ Линкольна наложил на город интердикт. Целый год в Оксфорде были запрещены богослужения, венчания и отпевания. Для средневекового человека это было страшнее смерти — это означало угрозу вечной гибели души. Только младенцев разрешали крестить.
Пенни за душу: ритуал длиной в 470 лет
Когда интердикт наконец сняли, епископ придумал для города епитимью (наказание), которая должна была напоминать им о содеянном вечно.
Каждый год, 10 февраля, в день святой Схоластики, мэр Оксфорда, бейлифы и 60 уважаемых горожан (по числу убитых студентов — тогда считали, что их 60, цифра 63 уточнилась позже) должны были совершать покаянное шествие.
Они должны были идти с непокрытыми головами через весь город к церкви Святой Девы Марии. Там они слушали мессу по убиенным, а после — каждый из них подходил к алтарю и платил штраф университету: один пенни. Итого — 5 шиллингов и 3 пенса.
Пенни за душу. Пенни за каждого убитого студента.
Это была публичная унификация. Каждый год отцы города, солидные бизнесмены и чиновники, должны были маршировать как школьники и платить дань своим врагам. Университет тщательно следил за исполнением. Если мэр пытался уклониться — его штрафовали еще больше.
Этот ритуал соблюдался неукоснительно. Проходили столетия. Сменилась династия. Прошла Война Роз. Генрих VIII порвал с Римом. Кромвель снес монархию, потом монархию вернули. Началась промышленная революция. Наполеон проиграл при Ватерлоо. А мэр Оксфорда каждое 10 февраля брал мелочь и шел в церковь платить за драку 1355 года.
В 1825 году, когда на дворе уже вовсю дымили паровозы, очередной мэр просто отказался участвовать в этом цирке. «Хватит, — сказал он. — Мы живем в XIX веке». Университет поворчал, но настаивать не стал. Штраф отменили, но обида осталась. Формально состояние «холодной войны» продолжалось.
Примирение под вспышки камер
Только в XX веке здравый смысл окончательно победил. 10 февраля 1955 года, ровно через 600 лет после того, как полетела злополучная кружка, в Оксфорде состоялась историческая церемония.
Мэр города получил почетную степень доктора университета. А вице-канцлер университета стал почетным гражданином города. Они пожали друг другу руки. Это был акт прощения. Город простил университету высокомерие, университет простил городу резню.
Уроки плохой выпивки
История погрома в День святой Схоластики — это не просто курьез. Это идеальный срез средневекового общества, где права и привилегии ценились выше жизни.
Университет победил в той войне, но это была победа на костях. Получив абсолютную власть над городом, университет на века затормозил развитие Оксфорда как промышленного или торгового центра. Оксфорд так и остался городом при университете, «обслугой» для людей в мантиях.
С другой стороны, именно эта автономия и защита позволили Оксфорду стать тем научным гигантом, который мы знаем. Если бы горожане тогда победили и подчинили студентов своим законам, возможно, мы бы не имели одного из лучших университетов мира.
Ну и, конечно, это вечное напоминание всем барменам и владельцам пабов: если клиент жалуется на вино, лучше просто замените бокал. Дешевле выйдет. Даже если клиент хамит. Потому что никогда не знаешь, не приведет ли спор о танинах к тому, что вашим потомкам придется платить штрафы следующие пятьсот лет.