В истории человечества есть дни, когда кажется, что не просто меняется власть или падают границы, а кто-то наверху решительно дергает рубильник, выключая свет целой цивилизации. Десятое февраля 1258 года — именно такая дата. В этот день войска внука Чингисхана, Хулагу, вошли в Багдад.
Для современного человека Багдад — это новости из горячих точек, пыль и бесконечные конфликты. Но для человека XIII века Багдад был Нью-Йорком, Лондоном и Парижем в одном флаконе. Это был пуп Земли. Здесь, в Доме Мудрости, переводили Аристотеля и Платона, пока Европа лечила головную боль кровопусканием и молитвой. Здесь астрономы вычисляли окружность Земли, а поэты соревновались в изяществе метафор. Здесь текли молочные реки в кисельных берегах, а халиф считался тенью Аллаха на земле, фигурой неприкосновенной и сакральной.
И вот, к стенам этого рая пришла самая эффективная военная машина Средневековья. Монголы. Они пришли не просто грабить. Они пришли переформатировать Ближний Восток, и, надо сказать, справились с этой задачей с пугающей эффективностью. Падение Багдада стало финальным аккордом так называемого «Золотого века ислама», после которого мусульманский мир навсегда изменился, став куда более суровым, консервативным и недоверчивым.
Но давайте отмотаем пленку назад и посмотрим, как эта катастрофа вообще стала возможной. Ведь, казалось бы, где монгольские степи, а где цветущие сады Месопотамии?
Иллюзия безопасности и «эффективный менеджмент» халифа
Начнем с жертвы. Халиф аль-Мустасим Биллах был человеком, которого в наше время назвали бы «оторванным от реальности». Аббасидский халифат к середине XIII века уже давно не был той могучей империей, что простиралась от Испании до Индии. Это было скорее почетное, символическое государство, державшееся на авторитете прошлого и религиозном статусе правителя.
Аль-Мустасим был классическим примером правителя, который верит в собственную неуязвимость просто по факту своего существования. Он был богат, он был знатен, и он был чудовищно скуп. Когда разведка доносила, что с Востока движется нечто страшное, халиф предпочитал слушать придворных поэтов, а не генералов.
Более того, халиф умудрился рассориться с собственными военными. Незадолго до вторжения он, в порыве «оптимизации бюджета», сократил армию, урезал жалование наемникам и вообще вел себя так, будто его окружают исключительно друзья. Его визирь, Ибн аль-Алками (шиит по вероисповеданию, что важно, так как халиф был суннитом), по слухам, вел двойную игру, убеждая патрона, что «монголы не посмеют». А если и посмеют, то стоит халифу только свистнуть — и весь мусульманский мир, от Марокко до Индонезии, встанет на его защиту.
Спойлер: никто не встал. Мусульманский мир был раздроблен, погряз в междоусобицах, и умирать за жадного багдадского мечтателя никто не собирался.
Желтый крестовый поход
А теперь посмотрим на тех, кто стоял у ворот. Хулагу-хан, брат великого хана Мункэ и внук Чингисхана, был человеком серьезным. Ему поручили «западный проект» — привести к покорности всё, что лежит к западу от Амударьи, до самого Египта.
Армия Хулагу — это не просто толпа кочевников на лохматых лошадках. Это был высокотехнологичный экспедиционный корпус. Вместе с монгольской конницей шли тысячи китайских инженеров — специалистов по осадным орудиям, метанию горшков с нефтью и строительству плотин. Это была артиллерия XIII века, против которой старые кирпичные стены Багдада имели столько же шансов, сколько картонная коробка против бульдозера.
Но самое интересное в войске Хулагу — это его религиозный состав. Сам Хулагу симпатизировал буддизму, но его любимая жена, Докуз-хатун, была ревностной христианкой несторианского толка. И она, скажем так, имела влияние на мужа. В походе участвовали огромные контингенты христиан: армяне под предводительством своих царей и грузины, горевшие желанием отомстить за разорение Тбилиси хорезмшахом Джелал ад-Дином парой десятилетий ранее.
Для восточных христиан этот поход выглядел как «Желтый крестовый поход». Они шли громить центр исламского мира под знаменами языческого хана, видя в нем бич Божий, посланный для отмщения. Грузинские летописцы с нескрываемым злорадством описывали, как они будут топтать улицы надменного Багдада. И, забегая вперед, они своего шанса не упустили.
Ультиматум и блеф
Осенью 1257 года Хулагу подошел к границам Ирака. Как опытный дипломат (а монголы, вопреки стереотипам, всегда сначала предлагали договориться), он послал халифу требование покориться. «Срывай стены, засыпай рвы, приходи лично и стань нашим вассалом».
Аль-Мустасим ответил в стиле «да ты знаешь, кто я такой?». Он написал Хулагу дерзкое письмо, называя хана молодым и неопытным, и угрожая гневом Аллаха. Это была фатальная ошибка. Монголы уважали силу, но презирали пустую болтовню. Хулагу, прочитав ответ, лишь усмехнулся и дал команду на выступление.
Стратегия монголов была, как всегда, безупречна. Они не пошли одной кучей. Войска двигались с разных сторон, беря Багдад в гигантские клещи. Байджу-нойон шел с севера, сам Хулагу — с востока.
Халиф, наконец осознав, что дело пахнет керосином, выслал навстречу монголам свою армию — около 20 тысяч всадников. Это были храбрые люди, но ими командовали бездари. Монголы применили свой любимый трюк: заманили авангард халифа в низину, а потом китайские инженеры разрушили дамбы на Тигре. Вода хлынула на равнину. Тяжелая кавалерия Багдада просто утонула в грязи, даже не успев вступить в бой. Те, кто выжил, были добиты стрелами. Путь к столице был открыт.
Осада: технологии против стен
29 января 1258 года кольцо замкнулось. Багдад оказался в блокаде. И тут монголы показали мастер-класс по инженерной подготовке. Они не стали лезть на стены с лестницами, теряя людей. Они окружили город частоколом и рвом, чтобы ни одна мышь не выскочила, и начали методично расстреливать укрепления из камнеметов.
Китайские инженеры установили катапульты, которые метали не только камни, но и пальмовые стволы, и горшки с горящей нефтью. Бомбардировка была непрерывной. В городе началась паника. Цены на еду взлетели до небес, люди ели кошек и собак.
Халиф попытался вступить в переговоры. Он посылал к Хулагу визиря, предлагал деньги, предлагал признать вассалитет. Но Хулагу ответил жестко: «Когда я звал, ты не пришел. Теперь я пришел к тебе. Жди гостей». Монгольский вождь понимал: город обречен, и нет смысла торговаться с тем, кто уже проиграл.
Шестого дня осады восточная стена рухнула. Монголы ворвались на стены, но в сам город пока не спускались. Они просто смотрели сверху на мечущихся внизу людей, как кошки на мышей в банке. Это было психологическое давление высшего уровня.
Конец света по расписанию
Десятого февраля Багдад капитулировал. Халиф аль-Мустасим вместе с сыновьями и свитой вышел из города и сдался на милость победителя. Милости не последовало.
Хулагу дал войскам три дня на подготовку, а 13 февраля начался штурм, переросший в резню. То, что произошло дальше, трудно описать без содрогания. Монголы, подогреваемые жаждой наживы, и их союзники-христиане, жаждавшие мести, устроили в городе ад.
Цифры погибших разнятся. Осторожные историки говорят о 90–200 тысячах. Арабские источники, склонные к драматизации, называют цифры до миллиона и даже двух. Истина, как обычно, где-то посередине, но даже 200 тысяч для Средневековья — это Хиросима.
Улицы были завалены трупами. Знаменитые багдадские дворцы, мечети, больницы — всё было разграблено и подожжено. Но самой страшной потерей стала гибель Дома Мудрости.
Легенда гласит, что монголы выбрасывали книги в Тигр в таком количестве, что по ним можно было переправиться на другой берег. Говорили, что вода в реке сначала стала черной от чернил, а потом красной от крови ученых и философов. Конечно, это метафора, но она прекрасно передает суть. Огромный пласт античных знаний, сохраненный и приумноженный арабами, был уничтожен. Уникальные манускрипты, карты, астрономические таблицы — всё пошло прахом. Интеллектуальное сердце ислама остановилось.
Единственным человеком, который в этом хаосе вел себя прагматично, был персидский ученый Насир ад-Дин ат-Туси. Он заранее перешел на сторону монголов и успел спасти часть библиотеки, вывезя рукописи в свою обсерваторию в Мараге. Благодаря ему мы хоть что-то знаем о науке того времени.
Последний ужин халифа и ковер судьбы
Судьба самого аль-Мустасима стала притчей во языцех. Хулагу, войдя в дворец халифа, был поражен его богатством. Горы золота, драгоценных камней, шелков. Хан спросил у пленника: «Если у тебя было столько золота, почему ты не нанял солдат? Почему не укрепил стены? Почему не раздал это золото своим людям, чтобы они защищали тебя до последней капли крови?»
Халиф что-то промямлил про «волю Аллаха». Хулагу усмехнулся: «Что ж, посмотрим, поможет ли тебе золото теперь». По легенде, халифа заперли в сокровищнице без еды и воды. «Ешь свое золото, если ты так его любил», — сказал хан.
Но смерть халифа была еще более символичной. У монголов существовало табу на пролитие царской крови на землю — считалось, что это навлечет проклятие на весь род. Поэтому они придумали способ казни, который формально соблюдал закон, но был чудовищно жестоким.
Аль-Мустасима завернули в ковер (или кошму), туго связали и бросили на землю. После этого по ковру прогнали монгольскую кавалерию. Кони затоптали последнего багдадского халифа в лепешку. Крови на земле не было — она вся впиталась в ковер. Так бесславно закончилась династия Аббасидов, правившая пятьсот лет.
Экологическая катастрофа
Но монголы не ограничились уничтожением людей и книг. Они нанесли удар, от которого регион не оправился до сих пор. Месопотамия тысячелетиями жила за счет сложнейшей ирригационной системы каналов. Это была кровеносная система края, требующая постоянного ухода и знаний.
В ходе войны каналы были разрушены, плотины прорваны, а люди, которые умели их чинить, либо убиты, либо угнаны в рабство. Вода затопила поля, потом испарилась, оставив соль. Плодороднейшие земли превратились в солончаки и болота. Цветущий Ирак стал пустыней. Сельское хозяйство деградировало до примитивного уровня. Это была экологическая катастрофа, последствия которой видны даже на спутниковых снимках XXI века.
Что это было?
Взятие Багдада часто называют концом Исламского Золотого века. И это правда. Исламский мир, пережив такой шок, замкнулся в себе. На смену открытости, научному поиску и спорам философов пришел консерватизм. «Разум нас подвел, значит, надо держаться за традицию», — примерно такой вывод сделали богословы.
Влияние перетекло в Египет, к мамлюкам, которые через два года, в 1260-м, смогут остановить монголов в битве при Айн-Джалуте. Но Багдад уже никогда не стал прежним. Из мегаполиса он превратился в провинциальный городок, груду развалин, где ветер гонял пыль по руинам великих библиотек.
Хулагу же основал свое государство — Ильханат, со столицей в Тебризе. Его потомки вскоре примут ислам, станут покровителями искусств и забудут свои кочевые корни. Но шрам, оставленный февралем 1258 года, не зажил до сих пор.
История падения Багдада — это жестокий урок. Она учит тому, что культура, наука и богатство не стоят ничего, если у вас нет силы их защитить. И что когда история стучится в дверь прикладом, поздно пить боржоми и писать высокомерные письма.
А Дом Мудрости жалко. Чертовски жалко. Кто знает, где было бы сейчас человечество, если бы те книги не уплыли вниз по Тигру в сторону Персидского залива.