Десятого февраля 1962 года на Глиникском мосту, соединявшем Западный Берлин и ГДР, было холодно, туманно и очень кинематографично. Именно здесь, на этой железной конструкции над рекой Хафель, Холодная война показала свое самое гуманное лицо. Два мира, две системы, две идеологии сошлись на середине моста, чтобы обменять одного великого молчуна на одного неудачливого пилота.
С одной стороны шел полковник Рудольф Абель — человек-загадка, интеллектуал, художник и, пожалуй, самый известный советский нелегал. С другой стороны вели Фрэнсиса Гэри Пауэрса — простого американского парня, который просто хотел летать высоко и получать за это хорошие деньги, а в итоге стал причиной грандиозного международного скандала.
Эта история не про Бонда с мартини. Она про людей, которые были пешками на доске, но вели себя как короли (ну, по крайней мере, один из них).
Кто вы, мистер Фишер?
Начнем с нашего героя. И сразу сюрприз: никакого Рудольфа Абеля на мосту не было. Человека, которого обменивали, звали Вильям Генрихович Фишер. И родился он не в Рязани и не в Саратове, а в Ньюкасле-апон-Тайне, Великобритания.
Его отец, Генрих Фишер, был поволжским немцем и пламенным революционером, другом Кржижановского и знакомым Ленина. Мать, Любовь Васильевна, тоже не отставала в борьбе за счастье трудящихся. Из России их выслали, и они осели в Англии, где в 1903 году и родился Вильям. Назвали его, кстати, в честь Шекспира.
Парень рос вундеркиндом. Он играл на пианино, мандолине и гитаре, рисовал натюрморты (это умение ему потом очень пригодится), щелкал математические задачи как орехи и имел врожденный талант к технике. А еще он был полиглотом. Английский, немецкий, французский — для него это были родные языки. Он впитывал культуру, манеры, акценты. Он был идеальной заготовкой для разведчика-нелегала.
В 1920 году семья вернулась в Советскую Россию. Вильям успел поработать в Коминтерне, поучиться во ВХУТЕМАСе (не сошлись характерами с авангардистами — Фишер любил реализм), послужить в радиотелеграфном полку. В разведку он попал в 1927 году.
Его карьера — это готовый сценарий. Командировки в Норвегию и Англию, работа с легендарным (и подлым) Орловым, увольнение из органов во время чисток (повезло, что не расстреляли), работа на заводе, возвращение в строй с началом войны. Именно во время войны он подружился с настоящим Рудольфом Абелем — своим коллегой-радистом. Позже, когда Фишера арестуют в США, он назовется именем покойного друга, чтобы дать Центру сигнал: «Это я, я в беде, но я не предал».
Атомная охота в Бруклине
После войны, в 1948 году, Фишер отправляется в США. Его миссия — святая святых: атомные секреты. Он легализуется под именем художника Эмиля Гольдфуса. Снимает студию в Бруклине.
Представьте эту картину. Бруклин, 50-е годы. В студии пахнет масляными красками и растворителем. Интеллигентный мужчина с богемной внешностью пишет пейзажи, обсуждает искусство с соседями, а по ночам достает из тайников микропленки и передает в Москву чертежи, которые помогают СССР сокращать атомное отставание.
Он был гением конспирации. Знаменитая история с «полым никелем» (монета в 5 центов, внутри которой был тайник с микрофотографией) — это классика жанра. Правда, попалась эта монета случайно — ее по ошибке отдали мальчишке-разносчику газет, но это уже другая история.
Фишер работал филигранно. Но, как часто бывает, подвел человеческий фактор. Ему прислали помощника — радиста Рейно Хейханена (псевдоним «Вик»). И это была катастрофа. «Вик» пил, дебоширил, тратил казенные деньги и, главное, оказался трусом. Когда его решили отозвать в Москву (по сути, спасая от провала), он испугался, что его везут на расстрел, и побежал в американское посольство в Париже.
Арест и дуэль в суде
В 1957 году ФБР ворвалось в номер отеля «Латам» в Нью-Йорке. Фишер успел уничтожить шифроблокнот и не отправленную записку. С этого момента началась его игра в молчанку. Он не признавал вину, не называл настоящего имени, не сдавал агентуру. Он назвался Рудольфом Абелем.
Суд над «советским супершпионом» был громким. Ему грозил электрический стул. И тут на сцену выходит еще один герой нашей истории — адвокат Джеймс Донован.
Донован был не просто юристом. Во время войны он служил в УСС (предшественник ЦРУ), он знал цену разведке. Он защищал Абеля не формально, а по-настоящему. Между русским нелегалом и американским адвокатом возникла странная, но крепкая дружба, основанная на взаимном уважении интеллекта.
Донован произнес в суде речь, которая спасла Фишеру жизнь. Он сказал примерно следующее: «Не спешите казнить этого человека. Он солдат своей страны. Он вел себя с достоинством. И кто знает, может быть, в будущем нам понадобится кто-то, на кого мы сможем обменять нашего человека, попавшего в беду в России».
Судья прислушался. Абелю дали 32 года тюрьмы. В заключении он не скучал: решал математические задачи, учил зеков французскому, рисовал. Легенда гласит, что он даже написал портрет Кеннеди, который (по просьбе самого президента!) потом висел в Овальном кабинете. Ирония судьбы: портрет президента США кисти советского шпиона.
Небесное фиаско Гэри Пауэрса
А тем временем, 1 мая 1960 года, пророчество Донована сбылось. В небе над Уралом советские ракетчики сбили американский самолет-разведчик U-2. Пилот Фрэнсис Гэри Пауэрс выжил.
Пауэрс не был Джеймсом Бондом. Он был простым парнем из Кентукки, хорошим пилотом, который заключил контракт с ЦРУ ради денег (платили там щедро — 2500 долларов в месяц, огромная сумма). Самолет U-2 считался неуязвимым — он летал на высоте 20-21 км, где, как думали американцы, его не достать.
Но 1 мая, в праздник, советские ПВО достали. Ракета С-75 разорвалась рядом с хвостом самолета. Машина начала разваливаться. Пауэрс не смог катапультироваться (его зажало), он с трудом выбрался из кабины и раскрыл парашют.
На земле его встретили колхозники, а потом — суровые люди с Лубянки. У Пауэрса была с собой игла с ядом (кураре), спрятанная в серебряный доллар, чтобы покончить с собой в случае провала. Но он предпочел жизнь.
Скандал был грандиозный. Эйзенхауэр сначала врал, что это метеорологический самолет, который заблудился. Хрущев выждал паузу, дал американцам завраться поглубже, а потом выложил козыри: «Пилот жив, дает показания, шпионское оборудование при нем». Саммит в Париже был сорван, Холодная война стала ледяной.
Пауэрса судили в Москве и дали 10 лет. Но сидеть ему пришлось недолго.
Торг уместен
Идея обмена витала в воздухе. Американцы хотели вернуть своего пилота (хотя дома его многие считали предателем за то, что не убил себя). Советский Союз хотел вернуть своего полковника.
Переговоры вел все тот же Джеймс Донован. Это была сложная шахматная партия. Американцы считали, что менять суперпрофи Абеля на простого пилота Пауэрса — это неравноценный обмен. «Мы отдаем вам ферзя, а получаем пешку», — ворчали в ЦРУ. Чтобы уравнять весы, к сделке добавили американского студента-экономиста Фредерика Прайора, которого арестовали в ГДР по подозрению в шпионаже.
СССР, кстати, официально не признавал, что Абель — их шпион. Переписку с Донованом вела якобы «семья» Абеля из ГДР (на самом деле — КГБ). Все было обставлено как гуманитарная акция.
Встреча на мосту
И вот, утро 10 февраля 1962 года. Глиникский мост. С одной стороны — американские машины, с другой — советские.
Атмосфера была напряженной. Снайперы с обеих сторон держали друг друга на прицеле. Ждали вестей с КПП «Чекпойнт Чарли», где должны были освободить студента Прайора. Как только подтверждение пришло, процессия двинулась.
Абель выглядел уставшим, но спокойным. В старом пальто, с чемоданчиком, в котором лежали его тюремные рисунки и бритвенные принадлежности. Пауэрс был в хорошей советской зимней шапке (ему ее подарили перед отправкой).
На середине моста они встретились. По свидетельствам очевидцев, они на секунду замерли и посмотрели друг другу в глаза. Что это был за взгляд? Взгляд профессионала и любителя? Взгляд двух жертв большой политики? Или просто двух уставших мужчин, которые хотят домой?
Официальный представитель СССР (называвший себя «Иван Шишкин») и Донован кивнули друг другу. Обмен состоялся.
Эпилог
Судьбы героев сложились по-разному.
Вильям Фишер вернулся в Москву героем. Его наградили, он продолжил работать в разведке (преподавал, консультировал). Он участвовал в создании культового фильма «Мертвый сезон» (где его прототипа сыграл Донатас Банионис). Фишер прожил еще 9 лет, умер от рака в 1971 году. Он остался в истории как образец разведчика-интеллектуала, человека чести.
Гэри Пауэрсу повезло меньше. Дома его встретили холодно. ЦРУ допрашивало его, подозревая в перевербовке. Общество косилось: «Почему ты не воспользовался иглой?». Ему пришлось оправдываться. Потом он работал летчиком-испытателем, а позже — пилотом вертолета в новостном агентстве. В 1977 году он погиб — его вертолет разбился из-за нехватки топлива, когда он снимал лесные пожары в Калифорнии.
Обмен на Глиникском мосту стал символом эпохи. Он показал, что даже в разгар смертельного противостояния системы могут договариваться. Что жизнь человека (даже шпиона) имеет цену. И что иногда лучшие драмы пишет не Голливуд, а жизнь, сводящая на одном мосту сына революционера из Ньюкасла и парня с фермы в Кентукки.
Джеймс Донован, кстати, получил от Абеля подарок — редкие издания книг по римскому праву. Это был жест уважения от одного профессионала другому, поверх барьеров и границ.